Космические странники.


Космические странники.

     Бурыкин Валерий Иванович

     Эта книга была написана и опубликована мной под названием «Космические странники» в 2009 году. С тех она появилась на множестве сайтов. Моего разрешения на это как Вы понимаете, никто не спрашивал.
      Сейчас перед Вами авторский вариант книги.

     Предисловие

     Я не писатель… Во всяком случае, не профессиональный писатель.
     Очень люблю читать фантастическую литературу — ту, которая называется научной фантастикой. К сожалению, в последние годы ум писателей оскудел знаниями. Они предпочитают просто придумывать несуществующие законы природы и вставлять их в свои произведения. Некоторые из этих произведений захватывают при первом прочтении, некоторые, у образованного человека вызывают смех, а некоторые просто хочется бросить в печь. Лично мне, до чёртиков, надоели все фэнтези… Сказочки для взрослых. Телевизор, тот — так вообще стал недоступен восприятию образованного, мыслящего человека.
     Дело в том, что телевизионные каналы также заполонили фэнтези, детективы, триллеры, маги, чародеи и т.п., и т.д.
     Именно это заставило меня приступить к написанию этой книги.
     В ней нет волшебных заклинаний и превращений, так, что любители исключительно фэнтези могут не напрягаться, а пройти в библиотеку для детей не выше школьного возраста.
     Хотя впрочем, если человек хочет достигнуть уровня мышления взрослого — то милости прошу. Буду даже рад увидеть критические замечания. Пишите.

     В книге рассматривается вариант первого контакта с инопланетным разумом.
     Позитивного…!!! Контакта.

     ***
     Кто, собственно говоря, решил, что такой контакт обязательно должен закончиться войной и кровопролитными боями…?
     Думаю — это был шизофреник, воспитанный «в не очень благополучной семье»!

     Мысли Автора

     ***
     Если Вы дочитали до этой строки, то надеюсь, что ещё не потеряли интерес к книге….

     В таком случае — приступим….
     ***
     Все события, описываемые в этом манускрипте, вымышлены, но основываются на реальных законах физики.
     Конечно, я…, как и любой фантаст, кое в чём покривил душой, выдавая желаемое за действительное, но надеюсь, что не слишком преступил рамки дозволенного.
     На самом деле предполагается написать трилогию.
     Но пока перед вами, часть первая.
     Хорошая…, или плохая — решать вам.

     Своему сыну — Руслану, посвящаю.

     Бурыкин Валерий.
     Июль, 2011 год.

     Книга первая
     Встреча.

     Глава 1
     Астра

     Протащил ли кто тайком, или эта рыже-чёрно-белая бестия сама пробралась на корабль, я не знаю, но привязалась она именно ко мне и к моей каюте. Техник Игорь Демидов говорит, что это потому, что я единственный кто не хочет погладить её. Действительно Астра не любит когда кто-либо прикасается к её мягкой шёрстке. Так что у нас можно сказать джентльменское соглашение: я не трогаю её, она не трогает меня.
     Но сегодня Астра решила нарушить наш договор.
     Сейчас ещё всего шесть часов по корабельному времени, у меня целых два часа до начала вахты, а этот комок шерсти уселся на моей грудной клетке и своей когтистой лапой принялся расчесывать находящийся там волосяной покров. На моё шипение, рычание и попытки согнать, Астра не обращала никакого внимания. Она вставала, отходила немного назад. Делала несколько кругов в районе ног, затем снова забиралась на грудь и продолжала своё чёрное дело. Я понял, что тот час, который остался до сигнала подъёма, безвозвратно потерян.
     Представлю вам это нахальное существо: рост от пола до кончиков ушей двадцать четыре сантиметра — это когда на четырёх лапах. Когда она пытается стащить, лакомый кусок, из-под носа повара Димы Карусяна, её рост от когтей задних лап до когтей передних превышает шестьдесят сантиметров. Как я уже упоминал, шерсть её окрашена в три цвета, этот фактор явился решающим в том, что её не засунули в анабиозную камеру, где находились другие представители земной флоры и фауны.
     Конечно я не садист, но иногда у меня возникает желание выпустить Астру погулять в открытом космосе.
     Я, сделав глубокий вдох, рывком принял сидячее положение. Это придало кошке некоторое начальное ускорение и она приземлилась в районе моих пяток, мне это доставило неизмеримое удовлетворение. Она, укоризненно взглянула в мои глаза, затем занялась утренним туалетом. Шерсть её отливала серебром, золотом и чёрной медью. Удивительно! Как кошка, никогда не прикасаясь к воде, умудряется соблюдать такую чистоту?
     Я решил последовать её примеру и, взяв мохнатое полотенце, отправился в отсек личной гигиены. Так, у нас на корабле, называется отсек, в котором находится пятнадцать душевых кабин и бассейн, в воду которого добавлена морская соль. Есть ещё небольшой спортивный зал, но в него можно пройти только после посещения отсека личной гигиены.
     Туалет и маленький умывальник, правда, были в каждой каюте…. Не хватало ещё «до-ветру» бегать по коридору.
     Астра, наверное, считает людей полными дураками. Зачем лезть под мокрую воду, когда можно просто вылизать себя шершавым языком. Однажды я пытался приобщить её к водным процедурам, за что и поплатился. Пять дней после этого эксперимента ходил обмазанный биоклеем. Кто мог подумать, что в страхе перед контактом с этой мокрой водой кошка может превратиться в дикое, совершенно бесконтрольное существо.
     Однако наши взаимоотношения после этого случая не изменились, как мне показалось, Астра даже пыталась, по-своему, извиниться передо мной. Она терлась о мои ноги, заискивающе заглядывала в глаза. Ну конечно, я её простил, впрочем, как и она меня. Но больше, никогда, не сопровождала меня в гигиенический отсек.
     Приходила несколько позже, чтобы сопроводить до столовой. Хорошо бы научить её запихивать своё корытце с бионаполнителем в дезинфектор, но это, похоже, выше моих и её сил.
     В это время корабельных суток в отсеках и коридорах царила тишина. Смены находившиеся на вахте ещё работали, смена которую они заменили, готовилась ко сну, ну а моя смена ещё нежилась в постели.
     Подойдя к двери (по корабельным терминам — люку, но я буду употреблять земные названия — ностальгия всё-таки сказывается) гигиенического отсека. Я остановился и загадал: если в бассейне Екатерина наш второй математик-программист, то на завтрак бифштекс — «Звёздная Феерия», (не спрашивайте, меня, почему он так называется, это профессиональный секрет повара Димы и разглашению не подлежит). Если Богдан Ненашев, наш второй навигатор, придётся жевать ромштекс — «Бортовая Жизнь». Тем, кто не понял, что спрашивать о названии не стоит, советую взглянуть несколько выше.
     Почему они оба вторые? Всё очень просто — я первый помощник капитана, моя вахта вторая, после капитана. Поэтому те, кто несёт вахту вместе со мной вторые.
     А те, кто несёт вахту с Митчеллом Бруком — третьи, хотя сам он второй помощник.
     Извините, на этом счёт заканчивается.
     Войдя в отсек с бассейном, понял, что сегодня может случиться так, что я умру голодным — никого не было! Ну конечно, у них нормальный отдых, в него не вмешиваются всякие дикие животные.
     Зайдя в душевую кабину, с наслаждением покрутился под упругими струями воды, подставляя то спину, то грудь, то лицо. Струй было, правда, немного. Расход воды искусственно ограничен, как для сохранения самой воды, так и энергии необходимой для её очистки.
     Освободив своё тело от всего наносного, вышел в зал с бассейном. Опять никого! Подойдя к краю бортика, долго наблюдал, как плещутся мелкие волны, создаваемые очистной установкой. Вспомнил Волгу, город Горький, рыбалку на наскоро изготовленную удочку. До отлёта на Луну оставалось три дня, и я старался впитать в себя как можно больше Земной атмосферы. Закрыв глаза и представив себя на солнечном Волжском берегу, нырнул в бассейн.
     Наверно на моём лице отражалось неизмеримое блаженство. Это я понял по тому взгляду, которым на меня смотрела Катя, вошедшая в то время, когда я барахтался на глубине. Следом за ней, грациозно ступая, вошла Астра. Обойдя бассейн вокруг, избегая мелких луж, она вспрыгнула на одно из раскладных кресел и позволила Кате немного погладить себя. После чего отодвинулась, вглубь кресла и предупреждающе подняла лапу с выпущенными когтями.
     Катя рассмеялась.
     — Доброе утро Сергей Васильевич, ваш охранник как всегда, начеку?
     — Здравствуй Катюша. Кажется, мой охранник несколько перегибает палку. Астра, что это за поведение? Хочешь, что бы я искупал тебя в бассейне?
     Астра встала задумчиво взглянула на меня, сделала один полный оборот вокруг предполагаемой оси и снова улеглась в кресле.
     — Думаю, не стоит Сергей Васильевич, а то мы можем лишиться будущего великого капитана. Исходя из предыдущего вашего эксперимента с купанием кошек, результат может быть плачевным.
     — Ну, а богиня не желает осчастливить бедного рыцаря чёрной бездны своим обществом?
     В своём чёрном, с синими сполохами, облегающем костюме она действительно была божественно красива.
     — Нет, Сергей Васильевич сегодня я решила обойтись душем.
     — Катюша, мы же не на капитанском мостике. Мало того что эта бестия непонятной раскраски разбудила меня ни свет ни заря, но и ты так же пытаешься создать рабочую обстановку в то время когда я расслабляюсь плавая в морской воде… Ну ладно, аналоге морской воды. Можно же обойтись без этих официальных обращений в нерабочее время. Могу я хоть иногда чувствовать себя просто человеком?
     — Ну ладно, ладно, извини Серёжа. Ну, я ревную тебя к этой кошке. И ничего не могу с этим поделать.
     — Похоже, вы стоите друг друга!
     Подплыв к бортику, я протянул Кате руку, она взяла мою ладонь в свою маленькую ладошку, чтобы помочь мне выбраться из бассейна, и тут я совершил поистине хулиганский поступок, поступок совершенно не вяжущийся с образом первого помощника капитана. Я сдёрнул её в бассейн. Астра как пружина выпрыгнула из кресла. Похоже, брызги долетели и до неё. Страшно вспомнить то, что я после этого выслушал: оболтус, хулиган, маленький ребенок — это всё просто цветочки по сравнению со всем остальным. Но я только стоял и улыбался, любуясь её гибкой, точёной фигуркой.
     Наконец я услышал нормальные, обиходные слова.
     — Ну, что ты улыбаешься, у тебя сейчас вид как у дауна.
     — Прости, но я тоже, ничего не могу с собой поделать.
     Взяв её ладошку в свои руки, и состроив бесконечно виноватое лицо, поцеловал.
     С её лица слетел хмурый вид, и она, едва сдерживая смех, сказала:
     — Не хочу тебя видеть…, до начала дежурства.
     Повернувшись, Катя убежала в душевую кабину.
     Её слова меня очень расстроили…, завтрак я собирался провести всё-таки в её обществе. Вздохнув, я также отправился в душ, смывать с себя соль.
     Астра ждала меня возле двери. Удивительно, почему это существо, несмотря на мои не всегда хорошие манеры при обращении с ним, так привязалось ко мне.
     В то же время человек, который мне совершенно не безразличен, взял и покинул меня, на целый час.
     В столовой обнаружилась бригада техников во главе с инженером Василием Сёмушкиным. За столиком в центре зала сидел наш штатный астроном, Леонид Фёдорович. Присутствию астронома в столь ранний час я был очень удивлен. Несмотря на то, что скорость корабля была довольно-таки велика, звёздная картина менялась мало, он мог ещё спокойно спать.
     Пожав руку Василию и узнав, что на долю его смены выпали предстоящие регламентные работы, подошёл к раздаче. Здесь я понял — пророчество свершилось, в меню мои нелюбимые зразы и соевое мясо. Кажется, Астра это поняла намного раньше меня, поэтому, она, просто обойдя стойку, двинулась прямо на этого горе-шеф повара Дмитрия. Но, к такому обороту Дима, похоже, подготовился заранее, перед Астрой появилось блюдечко восстановленного молока и какая-то мясная смесь в тарелочке, при виде которой даже у меня потекли слюнки. Я ощутил желание поменяться с Астрой своим завтраком.
     — Сергей Васильевич! — Дима укоризненно посмотрел на меня. — Ну не глядите вы так на Астру, а то она подавится…. И зразы и мясо очень калорийны, и, кроме того, в них я кладу витаминизированные добавки, так что всё очень полезно и питательно!
     Я взял порцию зраз с макаронами и подливой (страдать так, страдать) и попросил:
     — Дим, товарищ ты мой по космическим мытарствам, а можешь на ужин, ну просто из сострадания к моему ослабленному этими витаминами организму, приготовить, ну хотя бы «Бортовую жизнь», а то скоро Астре придётся носить меня на мостик в своих мохнатых лапах, Катя тебе этого не простит.
     Дима посмотрел на меня задумчиво, затем изрек:
     — Ну ладно…. Правда, меню на сегодня уже утверждено капитаном, но я попытаюсь это выдать за сбой кухонной электроники… С Катькой связываться не хочется. А кстати где она, обычно, вы на завтрак приходите вместе?
     Я замялся.
     — Ну, так… Гидравлический удар, морская вода…, в общем надо просушить волосы.

     Глава 2
     Астрономы

     Взяв поднос с завтраком, направился к столику, за которым сидел наш главный звездочёт.
     — Доброе утро Леонид Фёдорович, не возражаете?
     — Присаживайтесь, присаживайтесь Серёжа. Только почему вы решили, что сейчас утро? Может быть, в Москве сейчас глубокий вечер?
     — Ну, Леонид Фёдорович, должен же человек иметь хоть какую либо привязку по времени в своём существовании. Я встал полтора часа назад.
     Затем подумал и уточнил.
     — Наших, корабельных часа…. Вернее меня подняли.
     Астроном многозначительно взглянул в сторону раздаточной. Я также инстинктивно посмотрел туда.
     — Ну да, а, кто же ещё! Но, я же не могу сказать, что я уже семь с половиной часов болтаюсь по кораблю. И потом мы же, договорились заранее, что соблюдаем в отсчёте корабельного времени Земной порядок, ночную вахту несёт команда капитана, моя команда утреннюю, Митчелл и еже с ним вечернюю. Конечно…, каждый из нас проводит на своей вахте более полутора суток — по земным меркам. Даже страшно подумать, у нас время течёт в пять с лишним раз медленнее, чем на Земле…!
     — А Вы об этом и не думайте Серёжа. Когда мы вернёмся на Землю, на нас будут смотреть как на ископаемых динозавров. За время нашего полёта к «70 Змееносца А» мы должны преодолеть расстояние примерно в 16,6 световых года. У нас два разгона, два торможения и два времени свободного полёта. И это в том случае если мы не увидим там, что-либо, настолько интересное, что решим воспользоваться челноками для более детального изучения. Тогда время нашего отсутствия на Земле ещё увеличится. Для нас пройдёт около двенадцати лет, на Земле почти сорок три года. Мы не сможем увидеть многих наших близких и знакомых, а если и увидим, то глубокими стариками.
     — Ну, зачем так драматично, Леонид Фёдорович, мы все знали, на что шли.
     Тут подошла Астра и вспрыгнула ко мне на колени, её вид излучал полнейшее удовольствие. Я позавидовал ей самой чёрной завистью — мой завтрак был съеден лишь наполовину.
     В столовую вошла Катя, я невольно проводил её взглядом. Она сделала вид, что меня здесь не существует. Подойдя к стойке, взяла соевое мясо с пюре и салат, высоко держа поднос, направилась к столику, за которым сидел Сёмушкин. Присела рядом с ним и о чём-то начала оживленно беседовать. Вернее, беседа, на мой взгляд, была несколько односторонней, говорила в основном Катя, Василий, что-то, невпопад отвечал и бросал в мою сторону осторожные взгляды.
     — Что, поссорились?
     — С чего вы взяли?
     — Знаете, я конечно не ясновидящий, но кроме астрономии изучал ещё и психологию.
     — Да, нет, не волнуйтесь, это я, таким образом, наказан…. До начала вахты.
     — А…а, ну тогда я за вас спокоен. Человек, у которого случается подобное, живет полноценной жизнью, и его психике ничего не грозит…. Чего нельзя сказать обо мне.
     — Кстати Леонид Фёдорович, а что это вы так рано? У вас ведь нет чёткого регламента рабочего времени. Вы сами можете определять график своей работы. Так почему так рано?
     — Пока я самому себе не могу ответить на этот вопрос…. Вчера проводил плановые наблюдения. Делал снимки звёздного пространства по курсу. Потом спокойно лег спать. Около четырёх часов, как вы говорите утра, меня как будто, что-то, подбросило.
     — Ну, что же, это бывает. Говорят Менделеев, свою таблицу увидел во сне.
     — Может быть, может быть… Только вот вопрос, а что увидел я? Когда я, таким образом, проснулся, бросился к своему терминалу. Начал сверять снимки за последние полмесяца. Конечно же — наши полмесяца. И понял… Навстречу нам, прямо по курсу движется объект. Причём он именно движется, и с большой скоростью. Расстояние конечно очень велико, но и объект не мал. Я бы, исходя из моих данных, определил бы его как сферу диаметром более десяти километров. Скорость не менее двухсот пятидесяти километров в секунду. Что это может быть? Астероид? Но мы находимся в таком пустынном уголке космоса, что вероятность появления здесь астероида почти равна нулю. Так что теперь мне не до сна.
     — А, что по этому поводу говорит Игорь?
     (Игорь Логинов наш второй астроном, помощник Леонида Фёдоровича и по совместительству администратор компьютерной сети).
     — Игорь? Он ничего не говорит, он-то, как раз спит и пока об этом не знает.
     В это время в столовую влетел Игорь. Глядя на него нельзя было сказать, что он только что проснулся.
     Оглядев столовую глазами, которые излучали, одновременно восторг и удивление он заорал.
     — Леонид Фёдорович!!!
     Все находящиеся в столовой обернулись в сторону входной двери. Астроном поднял голову, посмотрел на Игоря и кивнул на стоящий рядом стул. Тот подскочил к нашему столику и, садясь, едва не промахнулся мимо стула.
     — Леонид Фёдорович?!!
     — Игорь, что вы будете кушать?
     — Леонид Фёдорович! Да какая еда, я всю ночь провел перед терминалом. Вы знаете, что у нас по курсу?
     — Игорь успокойтесь, то, что вы не спали это плохо. Какой же из вас на сегодня помощник? — Леонид Фёдорович поковырял в тарелке вилкой. — А по курсу у нас некий объект, который движется, навстречу нам, с довольно таки большой скоростью, и нам сегодня необходимо собрать о нём как можно больше информации….Так, что вы будете есть?
     — Не знаю.
     — Ну, тогда я на своё усмотрение.
     Леонид Фёдорович отправился к раздаточной.
     — Игорь, что вас так взволновало?
     — Понимаете, у нас впереди по курсу есть небольшая туманность, с Земли её даже не видно. Туманности они как вы знаете э…, наверное, знаете…, они не сплошные, при большом увеличении на них заметны тёмные пятна. Так вот вчера одно из пятен привлекло моё внимание. Придя к себе в каюту, я сел за терминал, и начал просматривать снимки за последние полмесяца.
     — Вы прямо как сговорились.
     — С кем?
     Удивленно посмотрел на меня Игорь.
     — С Леонидом Фёдоровичем.
     — Почему?
     — Он тоже за полмесяца.
     — А…а, можно конечно просмотреть и более старые, но их очень много, поэтому начинаешь с меньшего.
     — И что же?
     — Так вот, одно из пятен смещается! И смещается в нашем направлении. Скорость, как уже сказал Леонид Фёдорович, довольно велика. Я думаю, что этот объект искусственного происхождения!
     — Игорь, а вы не слишком фантазируете?
     — Об этом можно будет сказать только после дальнейших наблюдений.
     Подошёл астроном с подносом и поставил его перед Игорем.
     — Насколько я понимаю, батенька, сейчас помощник из вас никакой.
     — Ну, что вы Леонид Фёдорович!
     — Не спорьте. У себя, в каюте вы, конечно, не заснёте, опять полезете к терминалу. Так, что идём в обсерваторию, разложим одно из кресел, там и вздремнёте, под моим присмотром. Мне всё равно необходимо пару часов на то чтобы подготовить нужное оборудование. Не волнуйтесь, за это время ничего не произойдёт, а через два часа вы понадобитесь мне, более-менее, отдохнувшим. Вы кушайте, кушайте.
     Начиная с первого дня знакомства с астрономом, меня не покидает ощущение, что он намного старше меня. Такое впечатление создается благодаря его манере общения. На самом деле разница в возрасте составляет всего три года. В полёт отбирали людей, возраст которых не превышал тридцати пяти лет, исключение было сделано только для капитана, во время отлёта ему был сорок один год. Астроному в это время ещё не исполнилось тридцать пять, сейчас ему тридцать семь по корабельному отсчёту.
     — Скажите, а капитану вы об этом докладывали?
     — Пока не о чем докладывать. Ну, летит себе обломок скалы, пролетит мимо нас на расстоянии нескольких миллионов километров и канет в вечность…. Пока недостаточно информации. Но считайте, что я доложил вам о приближающемся объекте, а вы проинформируйте капитана.
     Я опустил Астру на пол, она всё поняла и отправилась на камбуз к Диме. Встав из-за стола, взглянул на Екатерину. Та продолжала, что-то щебетать Сёмушкину. У Василия был вид школьника — мученика.
     — Екатерина Анатольевна, жду вас на мостике.
     Катя посмотрела на часы и вздохнула.
     Выйдя из столовой, решил подождать её за дверью.
     — Катя, что же ты так с Василием? Когда я увидел, как он покраснел, то подумал, что под ним стул расплавится.
     — Так вам и надо мужикам, все вы готовы обидеть бедную, беззащитную женщину.
     — Это кто же у нас беззащитная женщина?
     Надо сказать, что хрупкая внешность Кати коварно обманчивая, у неё чёрный пояс по каратэ и первый разряд по самбо среди женщин. Когда она разгневана под её милую ручку лучше не попадаться. Меня от травматического эпизода в бассейне спасло только то, что с Катей у нас совсем особые отношения.
     — Катюш, я ведь извинился, и потом мне очень хотелось, чтобы ты осталась со мной.
     — Оригинальный способ удержать рядом с собой женщину!
     — У меня есть ещё оправдание.
     — Какое?
     — Я тебя люблю. — Я притянул её к себе и поцеловал в щёчку.
     Она немного отстранилась от меня и поглядела в мои глаза. За этот взгляд её карих глаз я готов был продать душу дьяволу, лишь бы она всегда так на меня смотрела.
     — Когда любят, целуют не в щёчку.
     Рассмеявшись, я обнял её и прильнул к губам. В это время дверь столовой открылась и тут же захлопнулась.
     — Кажется, нас засекли.
     — Ну и пусть, пусть все знают, как я тебя люблю!
     Сказала Катя и прижалась ко мне. Затем, отодвинувшись, деловито поправила прическу.
     — Серёжа, сегодня вечером, самодеятельность из второй смены, устраивает концерт, я буду ждать тебя в столовой.
     Сказано это было безапелляционно и никаких возражений быть не могло. Я снова прижал её к себе
     — Хорошо, мой самый любимый математик-программист, пошли на мостик есть важная информация для капитана.
     — Что-то случилось?
     — Там всё узнаешь.
     — Ты что? Хочешь, чтобы я умерла от любопытства, пока мы дойдём?
     — Катюш потерпи, всё равно пока мы идём, я не смогу всё рассказать.

     Глава 3
     На мостике

     На капитанском мостике уже находился наш второй навигатор Богдан Ненашев и внимательно слушал то, что ему говорил Юрий Скуратов, находившийся на должности первого навигатора в смене капитана.
     Капитан корабля Анатолий Петрович, что-то изучал на одном из экранов, сверяясь со звёздными картами, полученными вчера от астрономов.
     Казалось бы, век компьютерной техники…! А от распечаток никак не можем избавиться!
     — Анатолий Петрович, доброе утро. — Поприветствовал я.
     — Доброе, доброе Сергей Васильевич. — Сказал он, не отрываясь от экрана. — Только почему вы решили, что сейчас утро?
     — Да, что такое? Сегодня, что все сговорились?
     Капитан обернулся.
     — Здравствуйте Екатерина Анатольевна, вы как всегда неотразимы.
     — Ну что вы Анатолий Петрович. Неотразимы только вампиры. По поверьям они в зеркале не отражаются.
     — Что вы говорите? Надо будет, как-нибудь проверить, подвести вас к зеркалу.
     — Я уже сегодня подходила…. На всякий случай.
     Сказала Катя, и переходя на шепот:
     — Всё в порядке.
     Присутствующие на мостике рассмеялись. Капитан повернулся ко мне:
     — Так о чём это все сговорились?
     — Сегодня во время завтрака то же самое, про утро, мне сказал Леонид Фёдорович.
     — Он, что уже на ногах? Что-то я не замечал за ним жаворонковых привычек.
     — Не только он, Игорь тоже.
     — У них, что аврал?
     — Похоже на то! Леонид Фёдорович сообщил мне, и Игорь подтвердил эту информацию, что у нас по курсу некий объект. Движется в нашем направлении, размеры предположительно около десяти километров в диаметре. Скорость более 250 километров в секунду.
     — Почему мне сразу не доложили?
     — Оба пришли к такому выводу сегодня ночью. Сейчас они в обсерватории, проверяют данные. Расстояние до объекта слишком велико, замечен он был только по затенению на снимках одной из туманностей. Игорь высказывает предположение, что объект искусственного происхождения. Леонид Фёдорович в этом вопросе более осторожен. Говорит, вполне может оказаться обломок скалы.
     — Хорошо. По смене, никаких новых распоряжений нет. Всё как обычно. Я у астрономов!
     На мостике осталась только наша смена.
     Богдан Ненашев уперся взглядом в экран своего терминала.
     Я не перестаю поражаться тому, как он работает, мне и Кате необходимо время от времени встать, пройтись по мостику, в общем, размяться. Богдан на рабочем месте превращается практически в изваяние, если конечно не обращать внимания на бегающие по клавиатуре пальцы.
     Перевел взгляд направо.
     Катя прокручивала на экране программу коррекции полёта, принимая информацию с терминала Ненашева.
     Такие, как она, называются математиками от бога. Даже страшно становится, когда задумываешься над тем как в одном человеке можно собрать столько всего: ум, красота, дар к работе и дар к спорту. Иногда у меня складывалось впечатление, что Катя соревнуется с бортовой ЭВМ в скорости вычислений. До сих пор не могу понять, что она во мне нашла?
     Похоже, Екатерина краем глаза заметила, что я на неё смотрю. Повернула головку в мою сторону. Её лицо приняло вопросительное выражение. Я некоторое время откровенно любовался ею, затем отрицательно покачал головой, тогда она показала мне язык и продолжила свою работу.
     Повернувшись к своему терминалу, принялся сверять курс с заданными ориентирами.
     Через четыре часа Дима Карусян прикатил тележку с обедом.
     — Что опять зразы? — Состроил кислую физиономию я.
     — Ну что вы Сергей Васильевич! Вы же знаете, дежурная смена у меня в числе привилегированных. Борщ и мясное рагу.
     Он открыл крышку судка, в котором находился борщ. По мостику поплыли ароматы, от которых можно было захлебнуться слюной.
     — Дима если в течение ближайшей минуты ты не разольешь это по тарелкам, то рискуешь увидеть перед собой три трупа.
     Дима поставил перед нами наши порции.
     Я, зажмурившись, отправил в рот две ложки борща — восхитительно! Затем спросил.
     — Как там Астра?
     — Извините, «господин» первый помощник за вопрос, но у меня иногда складывается впечатление, что вы готовы выбросить Астру в открытый космос. И в то же время я, вижу, как вы друг к другу привязаны. В чём дело?
     — Борьба противоположностей. Она меня лишает личной жизни. Всюду караулит меня. Возможно это ревность? — После этих слов я украдкой посмотрел на Катю, та сидела, поджав губки и держа ложку над тарелкой восхитительного борща.
     — Вот подойдите к двери мостика через четыре часа. В прочем, что я вам говорю, вы же сами всё знаете. Так как она там?
     — Ищет мышей.
     — Да? Что же…. Этого развлечения она лишилась, покинув Землю.
     Дима укатил тележку с пустой посудой.
     А мы занялись своими делами. Дела, правда, состояли в основном в том, чтобы следить за правильностью курса, конечно автоматика сама вела корабль по ориентирам, но вдруг в какой либо из констант не хватило какого либо знака, на шестидесятом месте после запятой. Маршевый двигатель был давно выключен, и корабль летел по инерции. Иногда включались корректирующие двигатели, но это было нечасто.

     Глава 4
     Викинг

     Наш корабль стартовал с орбиты Плутона более двух лет назад.
     До точки старта его одиннадцать суток разгоняли четыре состыкованных с нами тягача, за это время мы достигли скорости более четырёх процентов от скорости света, затем они отделились. Шесть часов мы летели по инерции, давая время тягачам уйти как можно дальше, затем был включен маршевый двигатель.
     Маршевый двигатель представляет собой фактически термоядерный реактор. В нём сгорают ядра дейтерия и гелия-3, один килограмм такого топлива заменяет более двадцати семи тысяч тонн водородно-кислородной смеси. Далее, с ускорением, в полтора раза превышающем ускорение свободного падения на Земле, мы продолжили своё путешествие по просторам космоса.
     Понятно, что при таком ускорении наш вес также увеличился в полтора раза. Такие условия полёта вызвали необходимость тщательного подбора экипажа. Его члены должны были не только обладать как минимум двумя специальностями, но и хорошими физическими данными. Комиссии по отбору претендентов, находящиеся в разных странах, просмотрели несколько тысяч кандидатов. Выбрано было пятьсот тридцать человек — в полёт отправилось только сто семь.
     Создание такого корабля как «Викинг» не под силу одной стране, в его конструкцию заложены новейшие разработки и изобретения мировой науки. Несколько тысяч предприятий всего мира трудились над изготовлением отдельных частей. Сборка производилась на лунной орбите, старт такой махины с поверхности Земли пока не возможен.
     Когда я его увидел впервые, он привел меня в восторг своими размерами. Его нельзя было назвать красивым. Я более семи лет провел в космическом флоте. Дослужился до помощника капитана на Ягуаре — одном из лучших кораблей. Но такого корабля не видел. Он был огромен, при этом в нём не было ничего лишнего, всё подогнано как в хорошем автомобиле, его главная цель — покорять пространство, а не покорять красотой, видимо это и сыграло роль в выборе названия, по всеобщему согласию ему дали имя — «Викинг». Так как старт с поверхности планеты в его обязанности не входил, обтекаемые формы не требовались, но внешний вид и размеры говорили о небывалой мощи.
     В головной части помещалась обсерватория. Далее шёл скошенный сверху цилиндр, в передней части которого располагался капитанский мостик, вычислительный центр, инженерный и технический отсеки. Ниже, по внутренней поверхности цилиндра располагались каюты, и хозяйственные помещения. Все помещения, в которых работает и проводит свободное время экипаж корабля, кроме обсерватории, представляют собой трансформеры. Во время разгона или торможения полом служит та переборка, которая обращена к двигателям. В свободном полёте, цилиндру придается вращение для создания центробежной силы, и полом становится внутренняя поверхность цилиндра, — ходим ногами к звёздам, — как высказался Рой Каси. Один оборот корпус совершает примерно за полторы минуты, так как диаметр цилиндра превышает четыреста метров этого достаточно для создания центробежной силы, позволяющей имитировать земное притяжение, кривизны в обводах жилых и общественных помещений незаметно благодаря большому радиусу корпуса. Иллюминаторы не предусмотрены.
     Вдоль центральной оси цилиндра расположены анабиозные камеры, складские помещения, и как я уже говорил обсерватория, которая находится в относительном покое, «покой означает то, что она не вращается вместе с корпусом корабля». Серводвигатели удерживают её в статичном положении относительно оси полёта. Когда необходимо главный телескоп направить в ту или иную точку Вселенной обсерватория поворачивается на нужный угол, поэтому она в основном движется только в направлении оси полёта корабля. Конечно, в то время когда мы летим без ускорения, там царит невесомость, если не учитывать небольшой гравитации, создаваемой массой Викинга.
     Переход из вращающейся части корабля в обсерваторию происходит через тамбурный отсек, имеющий два люка. Тамбур, в случае необходимости синхронизирует свою скорость вращения со скоростью вращения корпуса, либо останавливается перед входным люком обсерватории.
     Двигаться вдоль цилиндрической части корабля, можно пешком проходя через многочисленные двери в переборках. Но такое перемещение приемлемо при свободном полёте, тогда — когда вращение корпуса имитирует гравитацию. При ускорении или торможении корабль превращается как бы в вертикально стоящую башню высотой тысяча двести метров, при этом ваш вес становится в полтора раза больше чем на Земле. Поэтому вдоль корпуса проложены шахты, в которых движутся лифтовые кабины. В случае если корабль осуществляет разгон или торможение, те, кому необходимо попасть, на высоту более десяти метров, пользуются лифтом. Во время свободного полёта, когда гравитация имитируется центробежной силой вращения корпуса, лифт служит для быстрого перемещения на большие расстояния, но большинство членов экипажа в условиях такого полёта предпочитает ходить пешком.
     Конечно, предусмотрены и шахты с лестницами, они бывают, полезны, когда корабль движется с ускорением. Но ими пользуются только в том случае если нужно подняться на высоту десять — пятнадцать метров (учтите полуторный вес тела). Надеюсь, что нам никогда не придётся ими пользоваться для больших подъемов, спуск ещё можно выдержать.
     Полёт нашего корабля можно сказать экспериментальный. Впервые Земля отправляет своих исследователей в столь длительное путешествие, Наша миссия — изучение глубокого космоса. Посещение планет в основную задачу не входит, но если представиться такой случай мы можем воспользоваться двумя челноками, находящимися в ангаре.
     Главное, в чём заключается наша работа — это изучение космоса, попытка долететь до звезды, которую астрономы называют «70 Змеенасца А». Предполагается, что там возможно существование планеты земного типа. В анабиозных камерах расположенных ближе к оси корабля находятся представители земной флоры и фауны, после возвращения на Землю они будут тщательно изучены.
     Крылатые челноки, имеющиеся на Викинге, возможно, использовать для полёта в космосе или при посещении планет с атмосферой. Посадка челнока на планету, которая не имеет плотной атмосферы, но имеет большую гравитацию, может закончиться тем, что придётся остаться там навсегда. Дело в том, что челнок использует подъемную силу крыльев. Только в моменты посадки и старта он переходит на вертикальный полёт.
     На Викинге имеется так же несколько оранжерей, которые с одной стороны позволяют снизить нагрузку на системы возобновления состава атмосферы корабля, а с другой, позволяют нам лакомиться свежими овощами. И как побочный эффект: на столиках в столовой всегда свежие цветы в вазочках.
     В оранжереях есть узкие дорожки и небольшие скамеечки. Иногда мы с Катей приходим в одну из них и сидим на скамеечке больше напоминающую куриную жёрдочку. По этому поводу Катя однажды пошутила, что я и она напоминаем сейчас курицу и петуха, сидящих на насесте. Тогда я поцеловал её. Поцеловал в первый раз и спросил.
     — А теперь?
     — Теперь?.. Влюбленных… Курицу и петуха…
     Она посмотрела на меня.
     — Почему ты не сделал этого раньше?
     Мне трудно дался ответ на этот вопрос. Мы по восемь часов проводим вместе на вахте. Она мой подчинённый и я не могу давать поблажек ни ей, ни Богдану. Во время вахты я командир, они подчинённые и не только они. Ну почему она не оказалась в другой бригаде или в другой смене?
     — Понимаешь. Я волею случая твой начальник и это иногда приводит меня в полнейшее уныние. А потом, ты такая красивая…! Ты сразу отбиваешь у любого мужчины желание знакомиться с тобой. Каждый считает, что он тебя просто не стоит… Что у тебя уже есть свой Ален-де-Лон.
     Её ответ привел меня в некоторое замешательство.
     — И правильно считает. Мой Ален-де-Лон это вы первый помощник капитана… И, и… я боялась признаться вам в этом по той же причине.
     — Хорошая семейка, получиться в которой муж и жена боятся друг друга как огня.
     Она прижалась ко мне. Кажется, моё сердце сделало перерыв в своей безупречной работе, о которой говорит наш главный врач Владимир Семёнович во время каждого посещения мною его апартаментов.
     — Я обещаю не бояться тебя в нерабочее время.
     — А я обожать тебя в нерабочее время, хотя и не понимаю, как у меня получится не обожать тебя всегда.
     В связи с большой длительностью полёта, членам экипажа не возбранялось, ни флиртовать, ни заводить семьи, поэтому состав был подобран фифти-фифти, главное, что бы это ни мешало работе. Можно было создавать семьи, но нельзя было заводить детей. Некоторые уже образовавшиеся пары этот запрет очень огорчал. Но, ничего не поделаешь, каждый специалист по-своему ценен, а потому декретные отпуска не предусмотрены.

     Глава 5
     Астрономические эмоции.

     Мои мысли были грубо прерваны. На мостик ворвались глава обсерватории Леонид Фёдорович и Игорь.
     — Прошу прощения Сергей Васильевич. У нас появились новые данные по неизвестному объекту. Необходимо произвести расчёты расстояния, определения размеров и массы. Я считаю, что быстрее Екатерины Анатольевны с этим никто не справится. Тем более что каждая секунда на счёту.
     Мне польстило такое высказывание в отношении дорогого мне человека. Катя делала вид, что ничего не слышит.
     — Леонид Фёдорович, мы же на вахте! И потом, расстояние до него настолько велико, что я не понимаю, о каких секундах вы говорите. Мы на вахте, Екатерина Анатольевна занята работой. Мне, что нужно вызвать замену?
     — Игорь Логинов! Он подменит Екатерину на это время. Она пересядет за один из резервных терминалов, а он займет её рабочее место.
     Конечно, наблюдать Игоря, пусть и краем глаза, на месте Кати было не самое приятное дело, но пришлось согласиться. Когда я дал своё согласие, Екатерина просто расцвела. «Пускай только попробует зазнаться!» Подумал я, хотя точно не мог сформулировать, что я в этом случае предприму. Наверно не пойду завтра сидеть с ней на жёрдочку. Большего наказания мне, почему-то в голову не приходило.
     Следующие три часа прошли в напряжённом ожидании. Катины пальцы метались по клавиатуре со скоростью, наверное, близкой к скорости нашего корабля. Я их почти не видел. При этом она, каким-то образом умудрялась, воспринимать данные, выводимые на экран.
     Через три часа Катя запустила результаты расчётов на принтер и отдала распечатки Леониду Фёдоровичу. Он минут десять просматривал результаты, потом выдал, какой-то непередаваемый человеческими связками звук. Мы все обернулись. У меня было ощущение, что его глаза разъехались в разные стороны, а левое веко начало подмаргивать.
     — Леонид Фёдорович! Что вы там такое увидели? Зеленых человечков? — Спросил я.
     — Вот-вот, — сглотнул слюну астроном, — именно, зеленых!!!
     — Вы знаете, что это значит, вы знаете?!! — Закричал он, потрясая стопкой бумаги.
     Я никогда не видел этого, всегда уравновешенного человека в таком состоянии. Пришла в голову мысль, не послать ли за доктором, Владимиром Семёновичем. Может мы потеряли ведущего астронома и состряпали доктору пациента?
     — Успокойтесь, пожалуйста, Леонид Фёдорович. Екатерина Анатольевна помогите, пожалуйста, нашему светилу найти кресло. Может вы Екатерина нам, что-либо объясните? — На мостике наши взаимоотношения были подчеркнуто официальны.
     — То, что я поняла по результатам расчётов, это то, что объект движется навстречу нам. Он имеет форму сильно вытянутого яйца или веретена, поперечник приблизительно десять километров, длина примерно в три раза превышает поперечник. Материал, во всяком случае, снаружи — металл. Плотность объекта слишком низка для того, что бы он сплошь состоял из металла, то есть он пустотелый. Расстояние до него около четырёх световых месяцев.
     У Леонида Фёдоровича получился другой казус с лицом — у него отвисла челюсть.
     — Катенька. Вы изучали астрономию?
     — Немного — просто увлечение.
     — Похоже, мне надо подумать, не поменять ли Игоря на вас.
     — Ну-ну Леонид Фёдорович, дело в том, что я очень дорожу своим математиком-программистом, — воспротивился я, — и потом не надо обижать Игоря. Так, что же вы увидели в этих распечатках?
     — В общем, Екатерина описала всё верно, есть ещё одно — он испускает излучение. И это излучение находится в широком диапазоне частот…! Он явно искусственного происхождения!
     — Так, что же это, навстречу нам летит, можно сказать, искусственная планета?
     — Похоже на то.
     Я подошёл к своему рабочему месту и набрал код связи с каютой капитана.
     — Анатолий Петрович извините, что отрываю вас от отдыха, но появились новые данные по объекту.
     — Сейчас буду.
     На мостике воцарилось молчание.
     Сев в капитанское кресло я задумался. Конечно, человечество всегда мечтало о встрече с братьями по разуму. Но сможем ли это осуществить мы? Наша скорость очень близка к скорости света, на торможение в режиме приемлемом для живого организма, уйдёт уйма времени. Как быть? Просто лететь своей дорогой?
     Но, никто из нас просто не простит себе того, что упущен такой случай. Хотя в прочем, а какой этот случай? Наверняка ведь нельзя сказать, что объект искусственного происхождения, это только предположение. Излучение? Возможен и такой вариант, какая либо внеземная раса во время своих космических путешествий установила на летящем в пространстве, как сказал Леонид Фёдорович обломке скалы, какой-то прибор, вот он сейчас и сигналит. То, что его плотность мала — ещё ничего не значит, он может быть пористым. Металл? Так в космосе много метеоритов имеющих в своем составе железо. А мы, не помня себя, будем гнаться за этим прибором, а после того как догоним, о продолжении путешествия уже не будет речи. Топлива хватит только на возвращение. Я посмотрел на Игоря затем на Леонида Фёдоровича, у обоих горели глаза. Конечно, дай им волю, они можно сказать пешком отправятся к этому объекту.
     — Ну, что вы так взбудоражились? Даже если там разумные существа, то почему в свободном космосе они летят так медленно? И потом проведенный расчёт говорит только о некоторых характеристиках объекта. Надо ещё посчитать, а есть ли возможность нам с ним встретиться?
     Леонид Фёдорович трагически всплеснул руками.
     — Но вы же понимаете Сергей Васильевич, что это просто необходимо!!!
     На мостик вошёл Анатолий Петрович.
     — Ну, рассказывайте!
     Леонид Фёдорович встал и по военному одернул куртку.
     — Анатолий Петрович, по всем данным нам навстречу движется объект, состоящий из металла, он имеет малую плотность по отношению к своим размерам, размеры по предварительным расчётам: десять километров в поперечнике, тридцать в длину, скорость двести пятьдесят километров в секунду. От объекта исходит излучение в широком диапазоне частот. Наше с Игорем Константиновичем мнение, — он выдохнул, — объект искусственного происхождения! И я считаю, что мы должны сблизиться и изучить его.
     Капитан задумчиво посмотрел на астронома, затем повернулся ко мне.
     — Сергей Васильевич, а вы что думаете по этому поводу?
     Я рассказал о своих сомнениях.
     — И вот ещё, что меня беспокоит. Если он искусственного происхождения можно ли быть уверенными, что у него нет средств защиты от сближения с посторонними объектами. Нам могут просто не позволить подойти, либо разрушить Викинг.
     Капитан уважительно посмотрел на меня.
     — Похоже, молодой человек вы засиделись в помощниках.
     — Почему?
     Вырвалось у меня.
     — Трезвость оценки ситуации хорошее качество. Но в данном случае нам придётся провести совещание высшего состава, как говорится, в спорах рождается истина.
     Анатолий Петрович подошёл к главному терминалу и в задумчивости провел рукой по гладкой поверхности.
     — Вызовите второго помощника, и главного инженера.
     Я подошёл к селектору, связался с Митчеллом и главным инженером Ли Цзианом, передал им приказ капитана. Больше всего мне было жаль Митчелла. Во-первых, я, по всей видимости, поднял его с постели, во-вторых, как мне показалось, он был не один.
     Капитан повернулся к астрономам.
     — Давайте предварительно обсудим, что мы имеем. Начальные характеристики объекта ясны. Но непонятно, почему так мала скорость? С такой скоростью до ближайшей звезды можно плестись миллиарды лет. А когда доплетешься, то просто упасть на неё и сгореть.
     Игорь высказал своё предположение.
     — Может, они специально замедлились? Может, изучают?
     — И что же они изучают? Пустое пространство?
     — Но мы ведь, тоже здесь, и тоже изучаем, как вы сказали пустое пространство.
     — Да только летим мы со скоростью более девяноста восьми процентов от световой. И потом, сколько у нас ушло времени и топлива на разгон и ещё предстоит два торможения и один разгон. Наших запасов хватит практически только на это. Есть, конечно, небольшой резерв…. Так, что, вот так, разгоняться и тормозить где нам захочется, мы не можем.
     — Возможно, этот объект покинут хозяевами? Или они все погибли?
     Высказал своё предположение Леонид Фёдорович.

     Глава 6
     Совещание

     На мостик вошли Митчелл и Ли Цзиан.
     — Ну, что же, кажется, для первого совещания кворум есть.
     Капитан пригласил второго помощника и главного инженера присесть.
     — Я собрал вас для того, что бы обсудить важную информацию.
     Он изложил суть дела. Потом обратился к присутствующим.
     — Так как Викинг не является собственностью, какой либо одной страны, я обязан прислушиваться к вашему мнению. Перед нами стоит выбор — продолжать нашу программу исследований, а объект изучать косвенно, издалека. Или попытаться сблизится и заняться изучением вплотную, но это грозит срывом многих запланированных работ, так как топлива после этого нам хватит только на то, что бы вернуться на Землю. Сейчас здесь находятся те, кто может принять предварительное решение, и я хочу узнать вначале ваше мнение.
     Какое мнение высказали астрономы, думаю понятно. Ли Цзиан поразмыслив, сказал, что задача технически выполнима, а сам он совсем не против того, чтобы взглянуть на зеленых человечков, а самое главное посмотреть на их внутренности. Не знаю, что подумали остальные, но я сразу представил себе Цзиана, с самурайским мечом в руках, рассекающего инопланетянина, чтобы взглянуть на его внутренности. Видимо мои мысли отразились на моем лице.
     — Ох, извините. Конечно на внутренности их корабля.
     Митчелл надолго задумался. Потом высказался.
     — Я давно мечтал, о встрече с разумными существами из другого мира, и в моём решении принять участие в этом полёте, эта мечта сыграла немалую роль. Я считаю, что нужно идти на сближение. Но вы правильно сказали, есть проблема, корабль международный, на борту учёные разных стран, все эти страны вложили средства в его постройку. У всех учёных есть заранее утвержденная программа работ. Поэтому принять решение об изменении этой программы составом, имеющимся на данный момент, мы не можем. Нам необходимо получить подтверждение от всех диаспор на изменение курса полёта.
     Анатолий Петрович согласно кивнул головой.
     — Я, с вами совершенно согласен, но как вы понимаете задавать вопрос всему экипажу, до того времени пока я не узнаю вашего мнения, нет смысла. А вы что скажете Сергей Васильевич?
     — Свои сомнения я уже высказал, но я, также любознательный человек. Тем более что если окажется, что эта малая планета, действительно искусственного происхождения, то там может обнаружиться много интересного и важного.
     — Тогда подытожим. В бортовой журнал можно занести, что все присутствующие считают технически возможным изменить курс для сближения с объектом. Теперь о проведении голосования. Так как многие из наших служб работают посменно, нет возможности получить результаты голосования быстрее, чем через сутки. Необходимо составить извещение с внятным описанием ситуации, включая сомнения первого помощника и довести его до каждого человека на корабле. Хм… животных в анабиозных камерах в расчёт брать не будем. — Пошутил капитан. — Но! Но есть ещё одна проблема. Даже если все согласятся, нам будет необходимо произвести торможение с большим отрицательным ускорением. Как к этому отнесется человеческий организм?
     — Заключение об этом может сделать только врач. — Сказал я
     Тут вскочил Леонид Фёдорович.
     — Анатолий Петрович! Пока экипаж будет голосовать, мы потеряем целые сутки!
     — Что вы этим хотите сказать?
     — Необходимо вне зависимости от результатов голосования, расчёт траектории сближения начать прямо сейчас!
     — Да вы правы Леонид Фёдорович. Вычислительный центр займется этим. Екатерина Анатольевна, так как вы уже в курсе дела, окажете помощь операторам центра в расчёте траектории перехвата и режимов работы двигателей. Так же помогать в этом будут Леонид Фёдорович, главный инженер и Владимир Семёнович, наш главный врач. Извините, Сергей Васильевич, придётся вам ещё одну смену потерпеть Игоря.
     Подумав, добавил.
     — Леонид Фёдорович, так же привлечёте к работе того, кого порекомендует начальник вычислительного центра — Гао Шуи,
     На мостик вошёл Гарри Скотт, третий навигатор, работающий в смене Митчелла. Увидев высокопоставленное собрание, он несколько смутился.
     — Я…, опоздал?
     — Как вам сказать… Гарри?
     Митчелл вопросительно посмотрел на капитана.
     — Чего уж теперь. Всё равно все должны узнать.
     — Гарри я всё вам расскажу, когда подойдёт Дэниэл.
     Дэниэл Кент, это третий математик — программист он так же в смене Митчелла.
     При подборе смен управляющих кораблем руководствовались как психологической совместимостью, так и языковой. В случае аварийной ситуации люди с одним и тем же родным языком быстрее понимают друг друга.
     Наша смена получилась…, какой-то скомканной. Хорошо, что во время полёта в пространстве — на несколько световых месяцев свободном от других объектов, это, не может привести к серьезным последствиям.
     Мы с Катенькой, теперь я могу так её называть, вышли с капитанского мостика. Она прижалась ко мне.
     — Ты знаешь Серёжа, мне и интересно и страшно!
     — Глупая! А страх-то в чём?
     — А, если я не справлюсь? Если сделаю всё не так?
     Я обнял её и взглянул в глаза. Она смотрела на меня жалобно и просительно. О боже как же я люблю смотреть в эти глаза! Притянув её к себе, прошептал ей на ушко:
     — Ты всё сможешь, ты у меня сильная!
     Дверь, ведущая, на мостик открылась, вышел капитан. А в дальнем конце коридора появилось скользящее вдоль пола мохнатое существо трёхцветной раскраски.
     — Так… Кажется, нас окружили.
     — Сергей Васильевич! Ну что же вы так, ну можно же где-то в уголочке, в оранжерее, в конце концов.
     Я задумчиво посмотрел на капитана.
     — Мне кажется Анатолий Петрович, оранжерея теперь будет не скоро.
     — Ну-ну Сергей Васильевич, я всегда считал вас человеком, более оптимистично смотрящим на обстоятельства.
     Он прошёл мимо нас, чего нельзя сказать об Астре. Она принялась с остервенением тереться о мои ноги. Можно было подумать, что я оставил её наедине с Димой на целую неделю.
     — Слушай, Кать скажи, пожалуйста, что она во мне нашла? Еду получает от Димы. Все окружающие хотят её погладить, а я не хочу. Иногда я могу несколько грубо обойтись с ней. — Вспомнился утренний полёт Астры, а было и другое. — Почему она ко мне прицепилась?
     — Почему? Да потому же, почему и я…, ты сильный и хороший. А всё остальное ты про себя просто выдумываешь. Ты даже не замечаешь когда делаешь хорошие дела. Жаль. Наш вечер, и посещение концерта на сегодня провалились!
     — Катюша, мне кажется, полчаса в оранжерее не слишком изменят обстоятельства? Пойдём?
     — Пойдём. — Прошептала она
     Мы сидели на своей жёрдочке, нас окружали зеленые стебли, на которых цвели прекрасные цветы, мы целовались и строили планы на будущее.
     Потом она отстранила меня.
     — Серёжа я с тобой так могу просидеть всю жизнь, но есть задание и его надо выполнить. И ещё, спасибо тебе.
     — За что?
     Она чмокнула меня в уже начавшую зарастать щеку.
     — Ты вселил в меня уверенность!.. Так, что, я прощаю тебе утренний хулиганский поступок. Пошли, нам нужно ещё успеть поужинать.
     Дима выполнил своё обещание — на ужин была «Бортовая жизнь». На столике стоял в вазочке букетик из оранжереи, и не хотелось думать о предстоящей работе.
     Болтали о всякой всячине, тщательно избегая рабочих тем. Когда посуда опустела, Катя сложила на поднос наши столовые приборы.
     — Ничего не говори, я сама отнесу!
     Я посмотрел ей вслед. Что же нас ожидает? И, что ложится на эти хрупкие плечи?
     — Всё, я пошла в вычислительный центр, Цзиан я думаю уже там, он очень пунктуальный.
     — Ни пуха, ни пера.
     — К черту!

     Глава 7
     Голосование

     Следующие сутки прошли, как во сне — всё вокруг бурлило и кипело. Известие о приближающемся объекте вначале вызвало состояние близкое к шоку, потом началось! В коллективах экипажа, составленных из представителей разных стран, шли бурные обсуждения. Просматривались планы ещё не выполненных работ.
     Я отправился в инженерный отсек, моя вторая должность — главный инженер. Так как Цзиан пусть и ненадолго вынужден был прекратить выполнение своих обязанностей, я считал своим долгом заменить его. По дороге зашёл в технический отсек. Всё было как обычно, если не считать кипения мыслей по поводу произошедших событий. Большинство из техников считало, что такой шанс может выпасть раз в тысячу лет. Но так как нам столько не прожить, то для нас этот шанс будет утерян навсегда, а поэтому надо идти на сближение.
     Всех будоражила мысль о встрече с инопланетянами.
     Четверть суток пролетели незаметно. Закончив неотложные дела, направился в вычислительный центр, прошло более шестнадцати часов как Катя на ногах. Это меня беспокоило.
     В ВЦ гудело как в улье. Катя сидела перед терминалом, и у меня родилось нелепое сравнение: она как бы отбивала пальцами чечётку. Когда я вошёл, она посмотрела в мою сторону, её взгляд ничего не выражал, я для неё в это время был либо пустым местом, либо аналогом подпрограммы.
     Возле центрального терминала склонились главный инженер Ли Цзиан и Леонид Фёдорович. Главный врач Владимир Семёнович сидел в стороне и перебирал распечатки. За клавиатурой сидела руководитель вычислительного центра Гао Шуи, на её руки были надеты перчатки связанные с компьютером проводниками. Она обернулась. Слава богу, в её глазах я увидел осмысленный взгляд!
     Шуи вскочила со своего места, чуть не уронив тех, кто стоял рядом с ней, нервно сдернула перчатки.
     — Сергей Васильевич, Сергей Васильевич вы, вы знаете, что получается? Всё это так интересно! У нас практически готовы все расчёты. Екатерина Анатольевна просто, она просто… Гений!
     — Шуи! Дорогая моя, насколько я знаю, ваше имя в переводе с китайского языка на русский язык означает — Вода?
     — Да, Вода.
     Шуи удивленно и вопросительно посмотрела на меня.
     — Мне кажется, ваши родители ошиблись.
     — Почему?
     — Вам нужно было дать имя…, ну, например Горный поток…. Вы меня просто смели своими эмоциями!
     — Ну вот! Вы опять шутите, а здесь всё действительно очень интересно и серьезно!
     — Скажите, пожалуйста, за третьим терминалом сидит некое существо, которое, похоже, перестало воспринимать окружающую обстановку. Присутствие этого существа действительно вам необходимо?
     — Вы имеете в виду Екатерину Анатольевну?
     — Шуи, если у Вас два третьих терминала, то тогда я возможно ошибаюсь.
     — Нет один.
     — Тогда я повторю вопрос, её присутствие здесь, сейчас, действительно необходимо?
     — Сергей Васильевич, я же говорю она просто Гений. За такое короткое время разработать алгоритмы расчёта ускорений, торможений и работы двигателей? У меня просто в голове не укладывается! А после этого она решила просто поработать на месте одного из операторов. Конечно, теперь мы можем обойтись и без неё.
     — Шуи! Сейчас вы, под любым предлогом, сделаете так, чтобы она вышла из-за этого рабочего места. И не смогла сесть ни за какое другое!!! Ей, необходимо отдохнуть.
     — Я поняла.
     В зале оставалось два свободных терминала. Шуи подошла к Ли Цзиану и что-то сказала ему, тот коротко взглянул на Катю и согласно кивнул. Затем, то же самое она проделала с астрономом и, также получила утвердительный ответ. Оба соучастника заговора отправились к свободным терминалам и занялись своими «неотложными» делами. Затем Шуи вызвала одного из техников вычислительного центра и что-то шепнула ему, тот кивнул и ушёл. Через две минуты экран терминала, за которым сидела Катя, погас.
     Она это поняла не сразу, ещё некоторое время, что-то набирала на клавиатуре.
     Глядя на это, я подумал, что мой поступок похож на мелкую пакость, но что же делать, нужно как-то спасать дорогого мне человека.
     С другой стороны было ясно, что если сейчас она увидит меня здесь, то заподозрит неладное. Поэтому решил, что самым благоразумным поступком будет выйти за дверь. Пройдя по коридору как можно дальше, повернулся в направлении вычислительного центра и стал ожидать. Когда дверь начала открываться пошёл по направлению к ней. Как я и ожидал, вышла Катя, увидев меня, она бросилась ко мне и вцепилась в мои плечи.
     — Серёжа они, они не понимают, мне нужно увидеть результат! А тут экран погас, говорят нужно два часа на починку. А все остальные терминалы заняты.
     — Там же должно быть ещё два свободных? — Разыграл неподдельное удивление я.
     — Да, но их заняли Цзиан и Леонид Фёдорович! Скажи, пожалуйста, что бы мне освободили какое либо место для работы.
     — Катюша, что они сказали? Два часа на починку? Там, что, всё горит, синим пламенем?
     — Нет…, но я хочу видеть!
     — Ну, вот починят терминал и увидишь. Слушай, так как у нас есть два часа, то давай пойдём к тебе и по старому русскому обычаю попьем чаю.
     Она вздохнула.
     — Пошли. Ты единственный кого я сейчас могу видеть рядом с собой.
     В её каюте я приготовил две чашки чая, мы сели за столик. Затем начал рассказывать какой произошёл бедлам на корабле в связи с разосланным извещением, о том, как спорят какое же решение принять. Через некоторое время заметил, что Катя клюет носом.
     — Катюш, ложись…. Когда будет нужно, я тебя разбужу.
     — Да немного полежу, что-то устала.
     Она, не раздеваясь, легла в постель. Отключилась сразу, её голова не успела коснуться подушки, а веки уже закрылись.
     Погасив свет, отправился в свою каюту. На моей кровати расположилась Астра. Причём место в постели занимала так, что, несмотря на её небольшие размеры, прилечь, было негде. Можно было подумать, что это я должен спать на её коврике. Ввёл на терминале время подъёма, шесть утра, конечно, это наши шесть утра. А сколько будет на Земле? Но на расчёты сил уже не осталось. Взял Астру под мышки и бесцеремонно переложил на её собственный коврик. Потом упал в постель.
     Сигнал подъёма звучал, наверное, достаточно долго, так как Астра уже крутилась возле постели. Обычно она на эти звуки внимания не обращает. Я спустил ноги на пол и посмотрел в её глаза.
     — Как же я завидую тебе, ты-то отоспалась на все сто. Что же, пошли будить Катю.
     Астра подошла к двери и села в ожидании. — «До чего умное животное», — подумалось мне. После сна мысли никак не могли собраться вместе, они все бродили, где-то по закоулкам памяти. Наконец я встряхнулся и встал.
     — Всё надо идти мы и так уже нарвались на скандал.
     Войдя в Катину каюту, я включил свет. Она лежала, свернувшись калачиком, и сладко посапывала. Только включенный мною свет вызвал некоторые неудобства, и Катя принялась жмурить веки. Я загляделся на неё, а Астра решила, что мы уже достаточно долго стоим у двери, подбежала к кровати, вспрыгнула на неё и уселась на Катином плече.
     — Астра, ты многим рискуешь!
     Но кошка только взглянула на меня, а затем принялась своими когтями расчесывать Катины волосы. Катя повернулась на спину и открыла глаза. Некоторое время её взгляд ничего не выражал. Потом в глазах появилось, какое-то понимание происходящего.
     — А, Серёжа! Что уже прошло два часа?
     — Прошло, прошло. Поднимайся. Нас ждут великие дела.
     Она села в постели, рядом присела Астра. Я пожалел, что нечем было заснять эту пару, заспанная Катя и жмурящаяся Астра. Если бы они не принадлежали к разным отрядам млекопитающих, то были бы близнецами.
     — Ну, что ты улыбаешься, не видишь, я никак не могу проснуться?
     Я подошёл, ухватил её под мышки, поднял и встряхнул.
     Астра спрыгнула на пол и с интересом посмотрела на нас.
     — Всё спасибо, кажется, проснулась. Нужно срочно привести себя в порядок. Как я в таком виде появлюсь в вычислительном центре?
     Она подняла руку и посмотрела на часы.
     — Половина седьмого? Ты же говорил, что разбудишь меня через два часа!
     — Катюша ты, похоже, всё-таки ещё не совсем проснулась и путаешь обстоятельства. Через два часа должны были починить терминал, а я сказал, что разбужу тебя тогда, когда будет нужно.
     — Но там же, там же! Я должна знать!
     — Если бы было, что-то не так, тебя разбудили бы и без меня. Сейчас идём в душ, потом завтракать. У тебя ещё восемь часов для того, что бы изучить результаты и составить отчёт. Тем более что Цзиан, Леонид Фёдорович и Владимир Семёнович тоже не железные. Они также отдыхают.
     — Ты как моя мама, та тоже любит все дела раскладывать по полочкам.
     Когда мы шли по коридорам, Катя вдруг остановилась.
     — Что ни будь, забыла?
     — Нет вспомнила! Мне снился странный сон. Очень странный…. Ты в кресле, а напротив…
     — Что зеленый человечек? — Пошутил я.
     — Нет не зеленый, синий и почему-то четыре руки.
     — Катюш после событий предыдущих суток и не такое может присниться!
     Сам я, правда, проспал, как это говорится, «без задних ног».
     Она прильнула ко мне.
     — Серёженька, мне и интересно, и страшно!
     Я обнял её.
     — Катюша! Сейчас всё решает ваш прогноз и мнение экипажа! Так что вы в своей команде постарайтесь не ошибиться. Это я говорю и как член экипажа, и как первый помощник капитана. И говорю человеку, которому доверена жизнь всех тех, кто находится на Викинге. Ладно, пошли, иначе я останусь без завтрака, а на вахту опоздать никак не могу… Ты знаешь, что Анатолий Петрович каждого своего помощника, три раза опоздавшего на дежурство, выпускает в открытый космос погулять без скафандра? И только после того как тот образумится, впускает обратно.
     — Ну вот, опять ты шутишь.
     — Нет, я стараюсь поднять твой боевой дух. Пошли, а то всё вкусное разберут!
     Обычно в это раннее время гигиенический отсек пустовал. Но сейчас здесь были все три соратника Кати. Видимо им также не терпелось увидеть результаты расчетов. Я залюбовался тем, как плавает Цзиан. Странно, его имя в переводе с китайского языка на русский язык означает «Река», при этом он вырос в практически безводной местности Китая. Но он очень страстно желал научиться плавать. Везде где он бывал, после того, как достиг совершеннолетия и если там имелся водоем, тренировался в плавании. Могу сказать — достиг больших успехов.
     На этот раз Катя решила не оставлять в бассейне меня одного и также нырнула в соленую воду. Астра предусмотрительно отошла подальше. Поплавав в бассейне, я взобрался на бортик и подал руку Кате, чтобы помочь ей выбраться. Она сделала хитрые глазки и попыталась проделать со мной тоже, что я с ней прошлым утром. Но я был на чеку, присев схватил её за вторую руку и выдернул из бассейна.
     — Ну вот! Не дал насладиться зрелищем.
     — Ладно, как-нибудь, доставлю тебе это удовольствие. Идём в столовую, а то взгляд Астры всё больше превращается в плотоядный.
     На этот раз меню было на мой вкус. Я взял свиные отбивные с пюре, салат и ананасовый сок. Сок конечно восстановленный, но команда к этому уже привыкла. Катя решила позавтракать биточками с гречей. Астра получила свой рацион из рук Димы.
     Мы сели за столик расположенный рядом с тем, за которым уже сидели астроном, главный инженер и доктор. Разговор шёл о житейских делах, о работе не разговаривали, хотя было видно, что каждый напряжённо размышляет и зачастую отвечает невпопад.
     После завтрака отправились по своим рабочим местам. Они в вычислительный центр, а я на капитанский мостик. Впервые за почти два с половиной года по корабельному времени мы с Катей в эти часы направлялись в разные отсеки. Игорь и Богдан уже были на мостике, я поздоровался со всеми и принял вахту у капитана.
     — Как там Екатерина Анатольевна?
     Спросил капитан.
     — Пришлось применять всякие военные хитрости, ну… чтобы увести её от терминала и уложить спать.
     — И как, удалось?
     — С помощью не безучастных коллег.
     — Хорошо. Насколько я понимаю отчёты по результатам расчётов, и итогам голосования будут через семь — восемь часов. Я тоже хочу перед этим вздремнуть. А то, что там нас ждёт впереди? Буду в своей каюте. В случае если информация появится раньше, звоните немедленно!
     Вахта проходила без приключений до пятнадцати ноль — ноль. За прошедшие на дежурстве семь часов мы преодолели сорок миллиардов километров. Когда об этом задумываешься, голова идёт кругом, но мы летим со скоростью превышающей девяносто восемь процентов скорости света, за наши семь часов на Земле прошло почти тридцать восемь.
     Опять на память приходит наш старт. Наше путешествие началось с орбиты Плутона примерно два года и четыре месяца тому назад, по корабельному времени. Из них один год и семь месяцев ушло на разгон. Восемь месяцев назад маршевые двигатели были выключены, и теперь мы мчимся по инерции. Время от времени включаются корректирующие двигатели, но это не в счёт. На Земле минули немногим более семи лет и двух месяцев. Странное совпадение, если исходить из Земного времени, то мы примерно три года и семь месяцев разгонялись, и столько же находимся в свободном полёте. От нас до Земли сейчас порядка шести с половиной световых лет! Это равносильно тому, что ты исчез и исчез навсегда! Хорошо, что рядом есть Катенька, моя Катенька.
     Мне захотелось взглянуть на неё, но я вспомнил, что увижу не её, а Игоря.
     По истечении пяти часов моё желание сбылось. Дверь на мостик открылась и вошла четверка сияющих, как только что начищенные ботинки, лиц.
     — Сергей Васильевич! Всё готово. — С каким-то внутренним напряжением произнес астроном.
     — Что готово Леонид Фёдорович?
     — У нас закончен расчёт траектории сближения и наш главный инженер утверждает, что он может обеспечить необходимые режимы работы двигателей!
     Я не стал их расспрашивать, а подошёл к селектору и вызвал каюту капитана. Похоже, тот уже не спал, так как откликнулся сразу.

     — Что у вас, Сергей Васильевич?
     — Есть новая информация по расчётам.
     — Хорошо, сейчас буду.
     Я сел за своё рабочее место и предложил новоиспеченным экспертам по перехвату инопланетян присесть в кресла, предназначенные для проведения совещаний.
     Через две минуты вошёл капитан, по нему было видно, что он очень торопился. Нет, в форме был полнейший порядок, а вот дыхание и цвет лица говорили о том, что он всё расстояние от своей каюты до мостика преодолел бегом. Интересно, видел ли кто его в это время?
     — Так, докладывайте, что у вас там получается. — Срывающимся голосом обратился он к Леониду Фёдоровичу.
     Астроном встал и как в прошлый раз одернул куртку.
     — Анатолий Петрович! Расчёты показывают, что мы, что мы можем сблизиться с объектом! Нам необходимо произвести торможение, при этом мы пролетим мимо объекта на большое расстояние. Затем необходимо развернуть и разогнать Викинг, направив его в точку предполагаемого перехвата. Так как мы находимся не на одной линии движения, эта точка будет находиться на пересечении линии нашего разгона и линии движения объекта. Запуск нужно произвести, — он посмотрел на часы, — через семьдесят три часа. Мы специально производили расчёты на такой интервал, чтобы хватило времени на подготовку. Режимы ускорения торможения, а затем разгона, будут превышать допустимые для человеческого организма нормы, таким образом, все живые существа на корабле, на всё время выполнения программы должны лечь в анабиоз. Маневр будет осуществляться в автоматическом режиме.
     — На какое время рассчитана программа сближения? — Спросил капитан
     — Примерно шесть месяцев корабельного времени, правда, для экипажа они не будут существовать.
     Капитан задумался.
     — Есть ли вероятность того, что мы промахнёмся настолько, что сближение станет неосуществимым?
     — По нашим расчётам две десятых процента. Самая большая неприятность, которая может возникнуть это то, что если эта планета всё-таки окажется управляемым кораблем.
     — Почему?
     — Они могут принять решение увеличить скорость. Мы, конечно, произведём перед запуском программы захват объекта с помощью наших локационных систем, и Викинг будет отслеживать его движение. Но если эта штука начнет уходить с очень большой скоростью, то мы после нашего пробуждения обнаружим вокруг себя пустой космос.
     — Эти предположения также надо довести до участников полёта. Через полтора часа получим результаты голосования. Только тогда можно будет делать окончательные выводы.
     После окончания совещания я хотел поговорить с Катей, но к моему рабочему месту подошёл капитан, и мы начали обсуждать возможные дополнения к программам коррекции полёта. С мостика никто не уходил, все находились в напряжённом ожидании.
     Четверо наших гениев по методике перехвата инопланетян, что-то бурно обсуждали.
     У меня родилась мысль, что-то, что мы сейчас собираемся предпринять — полнейшая авантюра. Если после предполагаемого перехвата мы затормозим слишком далеко, или как сказал Леонид Фёдорович, они вообще сорвутся с места…. Нам ничего не останется, как приняться за расчёты обратного маршрута и лететь домой.
     С другой стороны все те, кто находился сейчас на Викинге, в какой-то мере и были авантюристами. Жажда приключений и познаний оказалась так велика, что люди отбросили все мысли об опасностях этого путешествия.
     На самом деле основную опасность для нас представлял наш собственный двигатель.
     Конечно, опытные образцы испытывались в беспилотных полётах малых ракет, но далеко не все они проходили гладко, бывало так, что ракета испарялась сразу после запуска двигателя. Поэтому, когда вы задумываетесь о том, что сидите на столбе термоядерного пламени…. То невольно стараетесь как можно быстрее забыть об этом.
     Вошли Митчелл Брук, Гарри Скотт и Даниэл Кент, наша вахта подходила к концу. Значит, через полчаса решится, какой маршрут будет избран. Я передал управление кораблем Митчеллу и подошёл к четверке наших мыслителей.
     Среди них шло обсуждение рассчитанной траектории сближения, доктор, правда, в этом разговоре участия не принимал. Для него главное было понять, каковы будут перегрузки, и сможет ли их выдержать человеческий организм в анабиозной камере.
     Через полчаса капитан подошёл к резервному терминалу и вывел итоги по результатам голосования. Принялся, что-то изучать на экране, на мостике воцарилась тишина, все кто не был занят работой по управлению кораблем, напряжённо сверлили взглядами спину Анатолия Петровича. Минут через семь он развернулся в кресле и задумчиво посмотрел на нас. Мы сидели как на иголках в ожидании того, что он скажет.
     — Исходя из полученных результатов, против никто не высказался, есть так сказать воздержавшиеся. Астрофизики из разных диаспор предлагают свою помощь в случае необходимости. Также есть некоторые предложения по коррекции курса и по режимам работы двигателей от астрономов Индии и от инженерной группы. Прошу рассмотреть их и при необходимости принять к сведению.
     — Также нам придётся несколько изменить наш ритм жизни. Дежурство на мостике будет проходить в две вахты, по двенадцать часов. Вахты будут нести моя команда и команда Митчелла Брука. Первый помощник и второй навигатор оказывают помощь инженерной и технической бригадам, Екатерина Анатольевна, Ли Цзиан и Леонид Фёдорович вместе с персоналом вычислительного центра доводят программу сближения до окончательной версии, при необходимости привлекают к работе того, кого сочтут нужным.
     — Далее… Так как следующие полгода относительного времени Викинг должен будет провести в автономном полёте, я хочу быть полностью уверен в бесперебойности работы всех систем. Поэтому в течение двух суток необходимо провести внеплановые регламентные работы на всех системах корабля. На все подготовительные работы даю шестьдесят часов. Ответственными за выполнение работ назначаются…, первый помощник и наш ведущий астроном. За вами Сергей Васильевич техника, а за вами Леонид Фёдорович траектория. О любых возникших проблемах докладывать мне в любое время суток. Все приступайте к своим делам.
     Итак, на следующие почти трое суток я, главный инженер.
     Мы покинули мостик, Катя подошла ко мне.
     — Серёж! Ну и заварили мы кашу!
     — Это уж точно, дай бог расхлебать!
     — Я сейчас в вычислительный центр, через девять часов буду свободна. Приходи, я очень хочу тебя видеть.
     Я обнял её и шепнул, — Приду.
     Семь часов пролетели как одна минута, раскрутка тестовых программ различных систем корабля на полную мощность достаточно долгая процедура.
     Тогда когда Викинг стоял на приколе у Луны, такое тестирование обычно занимало около четырёх суток. Правда, там специалисты работали по восемь часов в сутки. Мы работали можно сказать беспрерывно. Один шёл отдыхать, другой занимал его место. Меня сменил Брэд Джонсон. К этому времени моя голова уже с трудом воспринимала то, что происходило вокруг.
     Я посмотрел на часы, двадцать четыре, значит, Катя тоже должна закончить, идём в столовую.
     В столовой сидела наша экспертная группа, за исключением Леонида Фёдоровича. Командовал на камбузе Агрэ Лочан. Его блюда всегда были с уклоном на индийскую кухню. Но мне сейчас было всё равно. Из-за стойки вышла Астра, сегодня она в столовой провела шестнадцать часов, но, похоже, не очень была расстроена этим.
     Я присел за столик к нашим специалистам по поиску инопланетян.
     — Почему втроем?
     — Леонид Фёдорович всё смел со своих тарелок как ураган и умчался. Сказал, что лучше раньше встать и понаблюдать за объектом.
     Катя выглядела несколько уставшей. Цзиан и Владимир Семёнович, верно, оценили обстановку, сказали, что им тоже необходимо отдохнуть перед завтрашним днём и раскланялись. Мы с Катей остались вдвоем. Она посмотрела на меня и улыбнулась.
     — Кушай Серёжа, рассматривая меня, не насытишься.
     — Знаешь, пища бывает разной.
     Мы болтали о всякой всячине, иногда хочется забыть, что ты находишься в замкнутом пространстве, и от Земли тебя отделяет безумное количество миллиардов километров. Я доел свой ужин, и мы вышли из столовой.
     — Ты помнишь? Сегодня ты мой!
     — Конечно, помню любимая. И жду этого. Но это пёстрое, мохнатое существо надо проводить до её каюты.
     — Может, оставишь эту каюту ей навсегда. И поселишься в моей?
     — Сделаем то, что задумали и я твой до конца Мира!
     Когда мы дошли до моей каюты, я открыл дверь, Астра вбежала внутрь и тут же вскочила на мою постель. Потом посмотрела на нас, её взгляд говорил, — Ну всё теперь можете быть свободны.
     Катя заварила чай, и мы долго разговаривали, наши глаза не могли расстаться друг с другом. Потом легли в постель и, не смотря на её полуторные размеры нам не было тесно в ней.
     Я проснулся с чувством, что на меня смотрят, открыл глаза и встретил взгляд любимых глаз. У меня создалось ощущение, что всё моё существо проваливается в чёрную глубину её зрачков обрамленных карей радужкой. Я практически перестал существовать в этом реальном мире, летел в эту чёрную бездну, и мне это нравилось! Хотелось остаться там навсегда.
     Но тут она вздохнула и сказала:
     — Пора, любимый.
     Да пора было возвращаться к нашей корабельной жизни. Открыв дверь своей каюты, увидел, что Астра уже сидит возле неё. Взял корытце с кошачьими отходами и сунул в дезинфектор. Подождал пока пройдёт очистка. Астра крутилась у порога, ожидая меня.
     — Пошли. Дима уже, наверное, заждался тебя.

     Глава 8
     Программа «Перехват»

     Следующие сорок четыре часа прошли в сильнейшем напряжении. С Катей встретиться не удавалось, графики наших работ сместились, и время её и моего отдыха не совпадали.
     Прошло шестьдесят часов с начала подготовительных работ.
     Пять часов тридцать минут по корабельному времени. Мы снова на капитанском мостике.
     Кроме тех, кто присутствовал на последнем совещании, были приглашены ещё начальник вычислительного центра Гао Шуи и главный техник Рой Каси.
     Капитан, как и все выглядел уставшим.
     — Докладывайте, какова степень готовности. Начнём с начальника вычислительного центра.
     Поднялась Гао Шуи.
     — Программа перехвата полностью готова и должна быть приведена в действие через двенадцать часов, в случае отсрочки придётся вносить коррективы, это как минимум ещё двенадцать часов задержки.
     — Ясно, Леонид Фёдорович, что у вас?
     — Захват объекта средствами слежения произведен, программа перехвата будет постоянно получать данные о динамике его движения. Главное, чтобы он не набрал много большую скорость.
     — Хорошо. Сергей Васильевич?
     — Инженерные системы полностью готовы. Корабль собран на отлично. Тестовые программы выявили небольшие недостатки в заправочной системе челноков, сейчас они устраняются, всё остальное в полной готовности.
     — Так, что скажет наш главный врач?
     Встал Владимир Семёнович.
     — Анабиозные камеры готовы, автоматика в полной исправности. Можно ложиться спать.
     По мостику пробежал хохоток.
     Главный техник так же подтвердил готовность всех систем.
     — Значит, подведём итоги. Через двенадцать часов должна быть приведена в действие программа, поэтому к этому времени весь экипаж кроме начальников служб должен находиться в анабиозе. Начальники служб проверяют и докладывают мне. После этого ложатся сами… э…э спать. Я проверяю их и так же укладываюсь. Торможение начнется через четыре часа после запуска программы. В это время уже все должны видеть сладкие сны. Вывод из анабиоза будет происходить в обратном порядке. Если не считать того, что я и весь командный состав выводится из анабиоза одновременно. Если со мной, что-либо случится, функции капитана принимает на себя первый помощник.
     Я вскинул брови и посмотрел на капитана.
     — Да, да Сергей Васильевич, я обязан предусмотреть всякие случайности. А теперь все свободны.
     Мы вышли с мостика. Время было по корабельному отсчёту семь часов утра, но из-за рваного графика последних дней и я, и Катя не отдыхали уже около восемнадцати часов.
     — Что же, пойдём завтракать?
     Спросил я.
     — Хотя если судить по моему внутреннему ощущению это больше похоже на ужин.
     — А у меня вроде как обед.
     После завтрака нам совсем не хотелось расставаться. Мы пошли на свою жёрдочку, вдыхали запахи зелени и цветов, мои губы ощущали вкус её губ. За двое прошедших суток наши души просто истосковались друг по другу. Казалось, что все растения, растущие здесь, пытаются всеми своими ветвями прижать нас друг к другу.
     Вдруг Катя встала, взяла мою ладонь своими ладошками и прижала к своей щеке. Потом, улыбнувшись, сказала:
     — Пошли.
     И потянула меня за руку.
     Мы пришли в её каюту.
     — У нас есть восемь часов, и я хочу провести это время с тобой. И пусть весь космос со всеми своими инопланетянами сгинет, если попытается отобрать тебя у меня.
     Эти восемь часов мы провели как в сладком бреду. Каждый миг каждую секунду мы впитывали в себя друг друга. О чём-то, говорили, ласкали и бредили тем счастьем, которое выпало нам на эту треть суток. К сожалению, всё хорошее кончается. Приближалось время запуска программы.
     Мы услышали голос капитана по громкой связи.
     — Приготовить все отсеки к трансформации, всё, что может летать, ползать и вообще самопроизвольно передвигаться, закрепить либо уложить в предназначенные для этого места. Через два часа жду доклада глав подразделений о переходе их личного состава в анабиоз. — После некоторой паузы. — Сергей Васильевич, не забудьте об Астре — всё-таки она наш талисман.
     С Катиного терминала я вызвал Богдана и предупредил, что через час приду проверять, как он устроился в анабиозе. Затем позвонил Цзиану и потребовал отчёт о переходе в статичное положение специалистов инженерного отсека. Услышав утвердительный ответ, приказал ему так же устраиваться удобнее в своей камере, через час хочу видеть его мирно спящим.
     Затем мы с Катей отправились ко мне в каюту. Астра лежала, удобно расположившись на моей кровати. Вспыхнувший свет разбудил её, она грациозно спрыгнула и принялась тереться о мои ноги, видимо решила, что сейчас мы пойдём на ужин. Но перед анабиозом кушать не полагается. Я взял её на руки и погладил, удивительно, но такое с собой она позволяет проделывать только мне. Мы направились в отсек, в котором находились анабиозные саркофаги для животных. Подойдя к одной из ячеек, предназначенных для такой мелюзги как Астра, открыл её. Астра тут же принялась дергаться и вцепилась когтями в мою руку, было очень больно, но отпускать я её не стал, а быстро отошёл в сторону, она успокоилась.
     — Так. Что будем делать?
     Задал вопрос Кате.
     — Нужно посоветоваться с Владимиром Семёновичем, он должен быть ещё на ногах.
     — Давай звони ему.
     Катя подошла к терминалу и связалась с медицинским отсеком.
     — Владимир Семёнович, у нас проблема, Астра не дает даже поднести себя к анабиозной камере, Сергей уже пострадал в результате такой попытки.
     — В каком отсеке вы находитесь? — Задал вопрос главный врач.
     — В шестнадцатом.
     — Ждите меня там.
     Минут через десять он вошёл. В одной его руке был медицинский чемоданчик, вторая находилась за спиной. Оставив чемоданчик у дверей посмотрел на нас, затем как видимо оценив обстановку быстро подошёл ко мне. Левой рукой схватил Астру за холку, а правую поднес к её носу и разжал кулак. Астра снова впилась когтями в моё тело, но через три — четыре секунды хватка ослабла, и она как бы растекалась у меня на руках, напоминая собой меховой воротник. Я почувствовал, какой-то сладковатый запах.
     — Что это?
     — Снотворное. Действует через дыхательные пути. Всё, можете укладывать.
     Я снова подошёл к ячейке, закрепил на этой изящной мордочке маску, от которой отходили провода и трубки. Уложил Астру удобнее, затем закрыл крышку. Подошёл к пульту и ввел характеристики: отряд — кошачьи, масса шесть килограмм триста пятьдесят грамм, постоял немного, раздумывая, всё ли правильно сделал, и нажал кнопку запуска процесса. Ячейка начала заполняться гелем.
     — Так теперь вы. — Сказал Владимир Семёнович, обращаясь ко мне и открывая свой чемоданчик.
     — Что я?
     — Ну-ка, закатайте рукава.
     Я выполнил его требование. Во всей этой истории с Астрой я видимо слишком разнервничался, и только сейчас увидев раны которые она мне нанесла, почувствовал, насколько они болезненны. Доктор обработал их дезинфицирующими растворами и наложил биоклей, затем достал шприц и сделал укол в предплечье
     — Так. Для профилактики. — Сказал он и удалился.
     Я посмотрел на Катю.
     — Ну, что же, как выразился Владимир Семёнович — теперь Вы. Надеюсь, вы-то не будете меня кусать и впиваться в моё бедное тело когтями?
     Она подошла и обняла меня.
     — Твое бедное тело для меня слишком дорого, скорее я вопьюсь в того, кто покусится на него.
     Мы отправились в отсек предназначенный для впадения в спячку человеческих организмов. Катя зашла в свою камеру разделась и уложила свои вещи в ячейку. Я залюбовался ею.
     — Не смотри на меня так, а то я не лягу.
     — Понимаешь, для того, чтобы я перестал смотреть на тебя так, меня нужно лишить зрения.
     — Никогда не говори такого!!! Я хочу, хочу, что бы ты смотрел на меня так, и… я, наверное, просто дура.
     Она поцеловала меня и легла в саркофаг. Надела маску, потом нажала кнопку закрытия крышки, взглянула на меня из-под прозрачного колпака, моргнула на прощание, затем прикоснулась к кнопке запуска процесса. Её глаза закрылись, а саркофаг начал заполняться анабиозным раствором.
     До доклада капитану о том, как идёт процесс перехода в анабиоз, осталось сорок минут. Я обошёл все камеры, в которых «покоились» мои подопечные и они же подчиненные. Всё было в порядке.
     Войдя к себе в каюту, ещё раз её оглядел. Увидев корытце Астры стоящее на полу, взял его и поместил в дезинфектор. Потом вынул, вложил в пакет и закрыл в настенном шкафчике. Астре оно понадобится нескоро.
     Подойдя к терминалу, вызвал капитанский мостик,
     — Анатолий Петрович все мои подопечные, в глубоком сне включая Астру.
     — Хорошо через час я начну обход. К этому времени вы также должны спать как младенец, желаю приятных снов.
     — Спасибо, Вам того же.
     Я направился к своему саркофагу. В голову лезли разные мысли. Наш полёт экспериментальный, Викинг, конечно, предназначен и для более длительных перелётов, поэтому в нём есть анабиозные камеры, как для людей, так и для животных. Но в программе нашего путешествия впадение людей в спячку не предусматривалось. В анабиозе во время нашего полёта должны были находиться только животные. Но судьба распорядилась иначе, нам всем придётся пройти через это. Анабиоз довольно сложный процесс и не любой человек может перенести его без последствий. Когда претендентов на полёт осталось двести сорок человек, все были пропущены через анабиозные камеры, так на всякий случай. Только те, у кого самочувствие восстанавливалось в течение первых суток, проходили дальнейшую программу подготовки.
     Процесс анабиоза — процедура бьющая по нервам. Представьте себе: вас укладывают в стеклянный гроб и надевают на лицо маску. Потом в воздух, поступающий в маску, подмешивается газ, который с одной стороны усыпляет вас, с другой начинает в тысячи раз тормозить все процессы, происходящие в организме. Вы превращаетесь в живой трупп. Гроб в это время заполняется гелем, плотность которого сравнима с плотностью тела, вы оказываетесь как бы подвешенными в пространстве. Правда, к этому времени ваше тело уже не можете этого ощущать. Через маску происходит замещение воздуха в легких гелем другого состава. Одновременно понижается температура, что ещё более замедляет процессы, происходящие в организме. Гель превращается в массу подобную резине, а вы напоминаете жука застывшего в янтаре. Его можно бросать сколько угодно, ничего с его телом не сделается главное, чтобы этот кусок янтаря не раскололся.
     При возвращении к жизни температура повышается, Гель размывается специальным раствором, из ваших легких откачивается жидкость и производится их вентиляция. Из стенок саркофага выдвигаются электроды, они ощупывают тело и находят нужные точки. Через эти электроды подаются импульсы, стимулирующие работу сердца. Через некоторое время просыпаетесь весь мокрый и несколько не в себе. Возврат к жизни происходит намного дольше, чем впадение в анабиоз, на это уходит около двух дней. Хорошо, что когда с тобой производят все эти манипуляции, ты ничего не можешь ощущать. После перехода в бодрствующее состояние, так как жидкость из легких полностью изъять не удается, ещё некоторое время приходится откашливаться.
     Ну, вот, и я занял своё место, надел маску, поразмыслив, всё ли сделано, нажал кнопку закрытия колпака. — Хороших тебе снов. Катя. — Подумалось мне, затем поднес палец к кнопке запуска.

     Глава 9
     Пробуждение

     Свет. Кто это включил свет. Я же ещё не выспался! Долго не мог открыть глаза. По прошествии нескольких минут мне это удалось.
     Передо мной на расстоянии полутора метров находилась белая поверхность. Что это — больница? Но я, же абсолютно здоров. Я решил сесть, этот мой неосторожный поступок привел к сильному удару головой, обо что-то твердое, отбросившему меня назад в лежачее положение. Я схватился рукой за ушибленное место, наверно через этот контакт, с твердой поверхностью крышки саркофага ко мне начало приходить понимание происходящего. Повернув голову вправо и увидев пульт, нажал кнопку её открытия, она тут же поднялась. — Кажется, будет шишка, — подумал я, потирая ушибленное место. Раньше говорят, в этих случаях прикладывали пятак, но на корабле пятаков не было, да и как они выглядели, вряд ли кто сейчас вспомнит.
     На этот раз я без приключений поднялся и спустил ноги на пол. Встал, ноги, похоже, держали нормально, и даже чувствовался некоторый подъем тонуса — это бывает после пребывания в анабиозе. Как же там Катенька…? Но её будить было ещё рано. Я подошёл к шкафчику и вынул свои вещи, одеваться сразу не хотелось, гель смылся не полностью, тело оставалось влажным и скользким. Поэтому я со своей одеждой в руках и как был, в плавках отправился в гигиенический отсек. Открывая дверь отсека личной гигиены, лицом к лицу столкнулся с капитаном, его лицо расплылось в улыбке. Его взгляд смутил меня.
     — Ничего, ничего Сергей Васильевич, практически все явились сюда в таком же виде, надо будет усовершенствовать систему смыва геля. А вы как я вижу, тоже отметились?
     Он смотрел на мой лоб. Я потер свою шишку и тут заметил, что на его лбу также присутствует незапланированная родителями неровность.
     — Анатолий Петрович. У меня есть рационализаторское предложение — человек просыпаясь в своем саркофаге должен видеть напротив своего лица, надпись на языках всех народов мира — «Открой меня, я всё равно крепче твоей головы».
     Капитан рассмеялся.
     — Хорошо я подумаю над вашим предложением, но думаю, достаточно будет просто изобразить восклицательный знак. Ну, идите, приводите себя в порядок, сбор через сорок минут.
     В зале с бассейном собрался, похоже, весь высший состав. Я зашёл в душ тщательно смыл следы анабиоза и подошёл к бассейну. Такое количество человеческих тел одновременно плавающих в бассейне я увидел впервые. На бортик с моей стороны выбралась Шуи. Она оценивающе осмотрела меня.
     — Сергей Васильевич, а вы прямо Аполлон! И как я этого не заметила раньше.
     — Шуи! Во-первых, ваши родители также неплохо постарались, а во-вторых, вы опоздали. У меня уже есть царевна, правда в данное время спящая.
     Она ещё раз оглядела меня.
     — Надо будет подумать, как вас отбить у неё.
     Увидев на моем лице страдальческое выражение, Шуи рассмеялась.
     — Да не принимайте вы близко к сердцу, я пошутила…, на счёт отбить… Остальное всё, правда.
     Она отправилась в душ. А я прыгнул в бассейн, ко мне подплыл Цзиан.
     — Как спалось?
     Я взглянул на него и чуть не наглотался воды от смеха.
     — Ну что вы все…! На себя посмотрите!
     — Нет Цзиан, с тобой никто не сможет сравниться, ты можешь гордиться своей шишкой, она войдёт в историю, все остальные просто никто перед тобой.
     — Вы думаете? Надо будет сфотографироваться, оставить на память
     — Колпак-то хоть цел остался?
     — Что ему сделается? Его кувалдой не пробьешь.
     Я огляделся вокруг.
     — Что-то я не вижу Леонида Фёдоровича.
     — Он соответствует своей профессии, влетел как метеор в душ, а потом умчался в обсерваторию, сказал, что пока остальные астрономы «в отключке», да, да так и сказал, то он должен воспользоваться этим моментом. Кстати, а, что такое «в отключке»?
     Я задумчиво закатил глаза.
     — Ну, это состояние очень сходное с анабиозом. Оно возникает после чрезмерного употребления некоей жидкости, в вашей стране эта жидкость известна, например как Маотай. (Маотай — Китайская водка).
     На этот раз Цзиан чуть не утонул от смеха.
     Мы выбрались из бассейна, и пошли смывать с себя соль. Представляю себе, как сегодня придётся потрудиться системе очистки воды. Выйдя из душевой кабины, я ощутил блаженство, до чего же хорошо ощущать чистую кожу, без этого гелиевого покрова.

     Глава 10
     Космическое яйцо

     На мостике собрались уже почти все члены руководящего состава. Капитан прошёлся перед нами, оглядел собрание и улыбнулся.
     — Что же будем считать, что эксперимент с анабиозом, несмотря на некоторые трудности, прошёл успешно. Зато, теперь глядя в ваши лица сразу можно сказать, что все вы большие шишки, и в прямом и переносном смысле.
     — Перед пробуждением остального состава необходимо принять меры к недопущению подобного…. А то, они не будут отличаться от нас.
     На мостике рассмеялись, некоторые потрогали свою вновь приобретенную особенность.
     — Так я вижу, что все в сборе. Не хватает Леонида Фёдоровича, но он находится в обсерватории и занимается предварительным изучением объекта, будет с докладом через пятнадцать минут…. Могу сообщить, что программа перехвата сработала отлично. — Он, повернувшись к Ли Цзиан и Гао Шуи, отвесил им легкий поклон. — Жалко пока нет Екатерины Анатольевны, но её я поблагодарю отдельно.
     — Выражаю благодарность всем остальным службам, техника отработала без замечаний. Сейчас мы находимся на расстоянии ста тридцати шести километров от объекта. И можем приступить к его изучению. Для этого нам будут необходимы челноки. В связи с этим приказываю службе главного инженера и службе главного техника ещё раз проверить все системы челноков, а также корабельные системы, обеспечивающие их функционирование. К полётам приступим через девяносто шесть часов.
     Он перевел дыхание.
     — Это время нам необходимо для того, чтобы посмотреть, не будет ли реакции на наше присутствие со стороны объекта…. Может случиться так, что придётся уносить ноги.
     На мостик вошёл Леонид Фёдорович. Все обратили взгляды в его сторону.
     — Анатолий Петрович у меня готовы предварительные данные.
     — Мы вас слушаем Леонид Фёдорович.
     — Сергей Васильевич прошу вас, переведите большой экран на вывод изображения с главного телескопа.
     Я подошёл к терминалу и вызвал программу связи с главным телескопом. На экране появился… — дирижабль, я даже сморгнул, думал, привиделось, когда открыл глаза дирижабль оставался там же на экране.
     — Как вы видите форма объекта, довольно таки необычна. При этом он совершенно гладкий и имеет металлическую поверхность, так как объект вращается по отношению к своей оси, правда очень медленно, мне удалось, рассмотреть, как я думаю его весь, хотя взгляду зацепится не за что. Но в инфракрасном диапазоне заметна разность температуры на различных участках, их я и принял за ориентиры.
     Он вывел картинку объекта в инфракрасном диапазоне. Перед нами возникло пёстрое изображение дирижабля раскрашенного в различные цвета, и если приглядеться он действительно очень медленно вращался.
     — Проводя наблюдения из обсерватории, мне не удалось понять, есть ли какой либо вход внутрь. Думаю, что ответ на этот вопрос может дать исследование с близкого расстояния.
     Капитан встал и подошёл к экрану, задумчиво посмотрел на него, потом повернулся к нам.
     — Спасибо Леонид Фёдорович. Следующие действия будут такими: первыми переводятся в бодрствующее состояние команды, работающие на капитанском мостике, а также подчиненные главного техника и главного инженера. После восстановительного периода они сразу приступают к своим обязанностям. Затем с периодичностью в двенадцать часов запускаются программы пробуждения для остального состава, группами по десять человек. Это нужно для того, чтобы не создавать ажиотаж в гигиеническом отсеке. То, в каком порядке будет пробуждаться остальной экипаж, я поручаю определить вам Сергей Васильевич. Теперь все свободны, надеюсь, Дмитрий Леонидович уже приготовил для нас, что-либо вкусное.
     Перед тем как отправиться в столовую я пошёл будить Катю и Богдана. Цзиан направился к своим подопечным. Подойдя к Катиному саркофагу, я залюбовался ею, она как бы плыла в янтарном облаке, я стоял заторможенный, будто до сих пор находился в анабиозе, представляю, что она сейчас сказала бы, увидев моё лицо. Наконец оторвал взгляд и привел в действие механизм пробуждения.
     — До встречи любимая.
     Затем зашёл в бокс к Богдану, этот крепыш совсем не выглядел спящим, казалось, он прилег на матах отдохнуть после тренировки в спортивном зале. Пора вставать, подумал я и также включил режим пробуждения. После обеда надо зайти в инженерный, Цзиан должен подготовить какие-то рисунки на липкой пленке, которые необходимо наклеить напротив лиц, лежащих в саркофагах.
     В столовой народ уже расходился, Дима решил доставить нам удовольствие и приготовил «Звёздную Феерию». Следом за мной вошёл Цзиан, подойдя к раздаточной, он взял салат и что-то из любимой китайской кухни.
     Дмитрий извинился за небогатый выбор — было мало времени, а большинство помощников ещё в анабиозе, потом спросил:
     — А где же Астра?
     — Дим, а ты не хочешь спросить, где Катя?
     — Нет с Астрой у нас более дружеские отношения.
     — Конечно, её-то ты не кормишь соевым мясом. Ладно, ладно прости сегодня меню просто превосходное! — Пошёл на попятную я, поняв, что Дима может сейчас послать меня, куда подальше. — Астре следует ещё понежиться в анабиозе, до тех пор, пока мои раны не зарастут, и я закатал рукав.
     Дима осмотрел мои руки
     — Вот зверь! — Восхищенно сказал он. — Представляю, что она могла бы сотворить с кем-либо другим, у того отметины остались бы не только на руках, но и на его витрине!
     Мы с Цзианом подсели за столик к астроному.
     — Приятного аппетита Леонид Фёдорович… Как Игорь?
     — Спасибо. Размораживается.
     — Леонид Фёдорович! — Обратился Цзиан. — Вы действительно считаете, что мы встретим так сказать братьев по разуму?
     Астроном подумал, потом ответил:
     — Я могу сказать, батенька, только то, что эта штучка явно искусственного происхождения. По моему мнению, сама по себе улететь в космос она не могла. Значит, её отправили разумные существа. Что произошло и есть ли кто на борту, предстоит ответить вам. Или может не вам лично, а тем, кто полетит к ней на челноке.
     Он помолчал.
     — Вот это всё, что я пока могу сказать.
     Мы закончили обедать. Хотя, что это? Обед, ужин, завтрак или полдник? Пока Викинг догонял этот странный дирижабль, время сместилось. Теперь придётся снова налаживать рабочий ритм. Мы с Цзианом отправились в его владения, здесь уже были готовы прозрачные таблички для саркофагов. Я посмотрел на них, там не было того, что предлагал я, но и не было того, что предлагал капитан.
     — Понимаешь.
     Пояснил Цзиан.
     — Мы решили, что наносить текстовую надпись, слишком длинно…, а восклицательный знак может шокировать. А такой рисунок — это вполне нейтрально и понятно.
     На табличке была изображена рука, сжатая в кулак с отогнутым одним пальцем, нажимающим на кнопку. Я повертел это художество в руке, взглянул с одной стороны потом с другой….
     — А что? Мне нравиться!
     — Вот и хорошо. — Обрадовался Цзиан.
     — Слушай Ли, а у тебя найдётся здесь красный маркер?
     — Конечно, найдётся, а зачем тебе?
     — Надо кое, какие пометки сделать.
     Он открыл шкафчик, достал красную трубочку и подал её мне. Я повернулся и направился к выходу.
     — Только не вздумай писать на дверях, он не смываемый.
     Крикнул мне вслед Цзиан, видимо, что-то заподозрив.
     — Что я, мальчишка, что ли?
     — Думаю, что хуже.
     Покинув инженерный отсек, я направился к саркофагам своей команды. Зашёл к Богдану процесс обогрева заканчивался, вот-вот должна начаться промывка. Правда, до полного завершения ещё около полутора суток. Я наклеил табличку напротив его лица. Затем отправился к Кате, в её саркофаге уже начался процесс промывки, наклеив табличку, я воровато оглянулся, потом наклонился и, высунув язык от усердия, начал писать.
     Писать приходилось в обратную сторону.
     Выше кулака с пальцем вывел: «Я тебя люблю». Посмотрел на свою работу и остался доволен результатом творчества. Всё пора на мостик, а то капитан действительно выпустит меня погулять по космосу без скафандра.
     Проходя по коридору, столкнулся с Го Юин, врачом из команды Владимира Семёновича. У неё в руках была стопка табличек для наклейки на саркофаги.
     — Здравствуйте Юин.
     — Добрый день Сергей Васильевич.
     — Куда спешите?
     — Нужно расклеить эти таблички на саркофаги до того как люди начнут подниматься.
     «Да-а… Что же она подумает, увидев мою надпись?»
     — А…а…! Ну, тогда к Екатерине Балашовой и Богдану Ненашеву можете не заходить. Я уже наклеил.
     — Спасибо вам, а то времени на всё не хватает. Приходится ещё помогать на камбузе.
     На мостике присутствовал только Анатолий Петрович. Он рассматривал изображение дирижабля на большом экране. Услышав звук открывающейся двери, обернулся.
     — Доброе утро Сергей Васильевич!
     Я решил его скопировать.
     — Доброе, доброе Анатолий Петрович, только почему вы решили, что сейчас утро?
     Капитан посмотрел на меня.
     — Всем нам нужно, за что-то зацепиться, вот и будем считать за точку отсчёта нашу передачу вахты. Как там Митчелл?
     — Отдыхает. На смене будет через восемь часов.
     — Отлично. Кажется, жизнь входит в своё русло.
     Никто из нас не предполагал, насколько его слова будут далеки от действительности. Я сел за главный терминал и формально принял вахту. Капитан продолжал рассматривать объект на экране. Через некоторое время я понял, что если ещё немного так посижу, то просто засну. Делать было нечего. Ну, плелись мы со скоростью двести пятьдесят километров в секунду, в абсолютно пустом пространстве, автоматика отслеживала движение объекта, и Викинг шёл параллельным курсом. Мне нечего было делать! Похоже, капитан заметил моё состояние.
     — Знаете, что Сергей Васильевич, я хочу, что бы вы помогли инженерной бригаде в подготовке челноков. А я подежурю здесь.
     — Вам же нужно отдохнуть?
     — Ничего. Мне нужно ещё и подумать. Я не устал, а Митчелл сменит меня. Так что жду вас завтра утром.
     Я был благодарен ему, мне требовалась более деятельная работа, чем следить за полётными данными, выводимыми на терминал. Тем более, что они совершенно не менялись.
     Выйдя с мостика, отправился в инженерный отсек, Цзиан обрадовано встретил меня.
     — Сергей хорошо, что пришёл. Рук не хватает — почти вся моя бригада ещё в боксах.
     Я был рад тому, что во мне здесь нуждаются.
     — Давай говори, что делать.
     Мы исползали множество отсеков, как челнока, так и корабля, снимали показания, регулировали то, что уже казалось нельзя привести в лучшее состояние, отлаживали то, что некуда уже дальше было отлаживать, в общем, убивали время как могли. Уставший и довольный я отправился на отдых.
     Войдя в свою каюту, по привычке посмотрел на постель, она пустовала, в душе тоже появилась какая-то пустота. Разделся и улегся, закрыв глаза. Всё, чего я добился этим, это воспоминание о сонной Кате, сидящей на своей постели и Астре жмурящейся и сидящей рядом с ней. Это видение стояло перед моими закрытыми глазами настолько чётко, что никакой мысли о сне быть не могло. Я начал считать в уме, раз Астра, два Астра… пятнадцать Астра, представляя её прыгающей через жёрдочку. Через некоторое время Астра прыгнув, превратилась в удивительный цветок. Я сидел на нашей жёрдочке в оранжерее, рядом была Катя, мы разговаривали, целовались, и меня наполняло невыразимое счастье.
     Что за звук, почему в оранжерее такие звуки? Открыл глаза. В темноте мерцал разными красками экран терминала, и раздавались звуки подъема. Жаль…, это только сон.
     Следующие сутки прошли более оживленно, на вахте пришлось заняться коррекцией положения Викинга относительно дирижабля, потом помощь в инженерном отсеке. Снова пришёл в свою каюту и проспал как убитый.

     Глава 11
     Команда в сборе

     Утром, войдя на мостик, застал Анатолия Петровича изучающим отчёты по проведенным подготовительным работам. Я поздоровался.
     — Здравствуйте Сергей Васильевич, кажется, эту вахту вы проведёте не в одиночестве. Я просмотрел, состояние саркофагов наших помощников, они пусты.
     Моё сердце подпрыгнуло, значит, скоро увижу Катю.
     Капитан вышел, а я продолжил расчёты по наиболее выгодному положению относительно объекта. Через полтора часа дверь на мостик открылась, и вошли Богдан с Катей.
     — Здравствуйте Сергей Васильевич, мы готовы приступить к своим обязанностям.
     За обоих доложил Богдан.
     — Здравствуйте, сони вы мои, присаживайтесь, будьте как дома.
     Богдан сразу отправился к месту навигатора, а Катя сказала:
     — Сергей Васильевич, можно вас попросить выйти на минутку.
     Мы вышли в коридор.
     Катя бросилась мне на шею.
     — Серёженька, как же я по тебе соскучилась!
     И это притом, что по её меркам мы не виделись всего полдня. Знала бы она, каково мне было! Я обнял её и прижал к себе, на душе сразу стало спокойно и легко, наконец, мы снова вместе.
     — Когда я открыла глаза, то первое что увидела это — кулак с пальцем и кнопкой, потом увидела, что какой-то хулиган, что-то написал красным фломастером, — и она снова прижалась ко мне. — Потом открыла крышку и поняла, что одевать сейчас одежду нет смысла, я больше напоминала слизняка, чем человека. Так в купальнике и направилась в гигиенический. По дороге меня догнал Богдан в таком же виде. Знал бы ты, как нас рассматривали встречные!
     — Они рассматривали не вас, а ваши лбы.
     Сказал я, и рассказал Кате, как подъем происходил среди высшего состава. Катя рассмеялась и потрогала мой лоб.
     — Да нет, уже рассосалось. Вот у Цзиана ещё сохранились остатки, будь замки чуть менее крепкими, ему не потребовалась бы кнопка открытия крышки.
     Мы снова вошли на мостик, Богдан как прирос к своему терминалу, похоже в отличие от нас с Катей он соскучился именно по нему.
     — Что же вы ничего не спрашиваете? Можно подумать, что всё уже знаете, и ничего интересного для вас не осталось.
     — А ведь верно, — воскликнула Катя, — мы же рядом с объектом!
     — Ну не совсем рядом, сто тридцать километров, но увидеть его можно.
     Я подошёл к большому терминалу и вывел изображение дирижабля. Тут даже Богдан оторвался от своего рабочего места и подошёл к нам. Он посмотрел на изображение и сказал.
     — Вот это сосиска!
     Так с его легкой руки потом появилось выражение «Слетать на сосиску».
     Следующие два дня прошли в напряженной работе. Во время вахты несли службу на мостике, потом я отправлялся к инженерам, Богдан к техникам, а Катя в вычислительный центр.
     Проводились проверки всех систем челноков и механизмов старта и посадки. Так как в ангаре воздух отсутствует, вход в челнок, осуществляется через нижний шлюз, стыкующийся с переходным отсеком, который одновременно исполняет роль тележки.
     Вывод челнока в открытый космос производится через отверстие в кормовой части Викинга, расположенное на оси корабля внутри кольца дюз. У тележки снимаются захваты, и она начинает двигаться в сторону выходного отверстия. На краю пропасти тележка останавливается, а челнок хвостовой частью вперед по инерции вылетает в космос. Тогда когда он отходит от корабля на достаточное расстояние включаются корректирующие двигатели, останавливающие его вращение, связанное с вращением корабля и задающие направление полёта, затем включаются маршевые двигатели. При полёте в безвоздушном пространстве, крылья и хвостовое оперение находятся в сложенном состоянии, так челнок занимает меньше места.
     Вылет и возвращение челнока возможны только тогда когда Викинг находится в свободном полёте. В это время маршевые двигатели корабля выключены, поэтому челнок не попадёт под воздействие реактивного пламени, так что такое расположение ангара вполне оправдано.
     Сейчас мы находимся в космосе, а расстояние до объекта небольшое, поэтому двигатели челнока будут работать короткое время, только для того чтобы вначале набрать скорость, а затем её погасить.
     Через трое с половиной суток всё было готово. Мы с Катей после вахты отправились в столовую, выпить по чашечке кофе.
     — Серёжа пора освобождать Астру.
     — Ты что соскучилась по ней? Вы же ревнуете друг к другу?
     — Знаешь…, вроде всё есть, но чего-то не хватает, и потом — она наш талисман.
     — Ну, вот и пускай талисман полежит в шкатулочке!
     — Талисман нужно не в шкатулочке держать, а носить на шнурочке, на шее.
     Представив Астру, висящую у меня на шнурке на шее, я чуть не подавился от смеха.
     — Что ты смеешься? Противный!
     — Да нет, ничего, просто очень живо представил себе это.
     Она тоже улыбнулась.
     — Ладно, после обеда пойдём вызволять талисман из плена, я тридцать часов назад запустил процесс, — взглянул на часы, — он должен скоро закончиться, я тоже соскучился по ней.
     Закончив с обедом, мы вышли в коридор.
     — Нужно взять с собой полотенце, — сказал я.
     — Зачем?
     — Вспомни себя после анабиоза, думаю, с Астрой дело будет обстоять ещё хуже.
     — Тогда зайдём в мою каюту, она по пути, потом со склада я возьму чистое полотенце.
     В шестнадцатом отсеке стояла тишина, и было довольно холодно. Саркофаги для крупных животных стояли в один этаж, для мелочи вроде Астры — в несколько этажей. Мы подошли к ячейке, в которой находилась она, процесс действительно практически закончился. Оставалось около получаса до нормализации температуры, мы могли только ждать. Через полчаса замигал зеленый огонек, я подал команду на стимуляцию сердечной деятельности, с двух сторон стенок ячейки отошли щупы с электродами и начали по сложной траектории двигаться по телу Астры, затем остановились. Кошачье тельце вздрогнуло, веки приоткрылись, а затем снова закрылись.
     — Всё, пора вынимать, пока полностью не пришла в себя. Разложи полотенце на столике.
     Я вынул Астру из ячейки, стараясь держать подальше от себя, на это мокрое существо жалко было смотреть. Никогда не думал, что она такая худая. Положил на полотенце и завернул, никакого сопротивления не последовало.
     — Придётся повторить опыт с купанием. Не нужно, что бы она слизывала с себя гель.
     — Тогда тебе необходимо одеть скафандр.
     — Ничего, постараюсь обойтись без него.
     Мы отправились в гигиенический отсек. Когда подошли к двери душевой кабины, я попросил Катю заранее настроить температуру воды. Сам при этом отошёл подальше. Потом воду выключили, я посадил Астру на пол в душе, она сидела с каким-то обреченным видом. Я поднял рычажок крана и быстро прикрыл дверь, оставив только щель для наблюдения.
     Ничего…! Астра сидела под струями воды и только поворачивала голову.
     — Слушай Серёжа, а с её психикой ничего не случилось?
     — Не знаю, странно всё это! Я думал, что она сейчас дверь попытается сломать.
     Решив, что кошачья шерсть достаточно промылась, я открыл дверь, тут мы поняли, что с кошачьей психикой всё в порядке, просто Астра ещё некоторое время была в шоке. Увидев путь к спасению, она набрала первую космическую и, поскальзываясь на полу, бросилась к выходу из отсека. В это время входила Шуи, чуть не сбив её с ног, кошка проскочила в образовавшийся проем и кинулась по коридору.
     Я взглянул на Катю.
     — Пошли — наверняка мчится к моей каюте, а ключа у неё нет.
     Действительно Астра сидела перед дверью моей каюты и гипнотизировала её. Когда я открыл, вбежала внутрь и вскочила в постель.
     — Вот вредина, нет бы на коврик, лечь, ладно, потом поменяю постельное белье.
     — Серёж, но она должна поесть, она ведь в анабиоз попала голодная.
     Я достал своё полотенце и накрыл им Астру.
     — Ничего, кошки могут долго обходиться без пищи, иначе она побежала бы не сюда, а на камбуз. Попозже отведу её в столовую. Слушай! Давай пойдём в кинозал, там сейчас сеанс должен начаться.
     — Что будут показывать?
     — Да какая нам разница?
     Кино конечно можно было посмотреть и в каюте, на экране терминала, но в кинозале было интереснее, там каждый мог надоедать другим своими комментариями.
     Когда пришли на ужин, Дима встретил Астру можно сказать с распростертыми объятиями. Астра тоже отнеслась к нему благосклонно, даже дала себя погладить, перед нею появилась, какая-то смесь в тарелочке и блюдечко молока.
     После ужина мы решили повторить прошлый эксперимент, и оставить Астру одну в моей каюте на ночь. Посетили оранжерею, а потом пошли к Кате. Мы долго ласкали друг друга и заснули в объятиях.
     Наша вахта началась с совещания собранного капитаном.

     ***
     — На сегодня намечен первый вылет челнока. За четверо суток в районе объекта, не замечено никакой активности. Во время первого вылета необходимо осмотреть его поверхность с близкого расстояния на предмет обнаружения, каких либо признаков входных отверстий или ещё чего-либо подобного. В первый полёт отправятся два человека от инженерного отсека и два человека из бригады техников. Кого отправить главный инженер и главный техник определят сами. Проинструктируйте своих подчинённых, чтобы были на чеку, может нас терпят только потому, что мы находимся на большом расстоянии. Связистам обеспечить бесперебойную связь.
     Встал Чарли Дэвис руководитель связистов.
     — Прошу прощения Анатолий Петрович, если челнок будет находиться с обратной стороны, сигнал прервется.
     — Не надо заходить на обратную сторону, объект вращается, следовательно, его можно осмотреть весь, не заходя в теневую сторону. И ещё…, ближе тридцати метров не подходить, съемку производить с этого расстояния, этого достаточно для того, что бы можно было волос рассмотреть на поверхности. У меня всё. Главные инженер и техник должны доложить, когда всё будет готово к вылету челнока.
     Все разошлись. На мостике осталась наша смена и капитан.
     Богдан обратился к капитану.
     — Анатолий Петрович у меня складывается впечатление, что включение корректирующих двигателей несколько участилось.
     — Да и я заметил это — нас будто тянет к объекту.

     Глава 12
     Первый осмотр чужого корабля.

     Через два часа поступило сообщение из ангара — техническая и инженерная службы доложили о готовности к отправке экспедиции.
     Затем поступил доклад с борта челнока.
     — Экипаж к вылету готов. Состав экипажа: техники Игорь Демидов и Андрей Кирилин, инженеры Николай Волошин и Брэд Джонсон. Обязанности первого пилота исполняет Волошин, второго Кирилин. Докладывал первый пилот Волошин. Разрешите старт?
     Капитан помедлил, на его лице отобразилась мучительная работа мысли. Сейчас если пойдёт, что-то не так, мы потеряем и челнок, и людей.
     Потом с натугой произнес:
     — Старт разрешаю… Осторожнее ребята.
     — Есть осторожнее.
     Я представил себе, как отошли захваты от тележки и челнока. Вот он покатился хвостом вперед к зияющей пропасти в корме. Вот тележка остановилась, а челнок, соскользнув со своего ложа, устремился в чёрную бездну.
     — Сход прошёл нормально, — доложил Волошин, — удаляемся от корабля.
     Через минуту:
     — Сто метров, начинаю корректировку положения.
     Молчание…, затем доклад.
     Объект по курсу, включаю маршевые двигатели.
     — Ни пуха, ни пера.
     — К черту!
     На экране терминала, выводящего изображение пространства со стороны объекта, появилась яркая черточка, через некоторое время она погасла.
     Снова голос Волошина.
     — Перешли в свободный полёт. Скорость в системе отсчёта корабля шестьдесят метров в секунду. Предполагаемое время подлёта тридцать пять минут. — Доложил он.
     — Почему так медленно? — Удивилась Катя.
     Капитан посмотрел на неё.
     — А быстрее и не надо, быстрее означает дольше разгоняться, потом дольше тормозить. Выигрыш времени небольшой, а расход топлива значительный. Так, что подождём.
     Вот на фоне дирижабля, появился огонек.
     — Производим торможение. Заходим на расстояние съемки.
     Я переключил резервный терминал на изображение с телекамер челнока. Мне показалось, что с экраном или приемным устройством, что-то случилось, на экране ничего не было! Но потом понял, что это и есть поверхность объекта, взору представлялась сплошная серая картина.
     Но вот экран озарился частыми вспышками — пошла съемка. Поверхность снималась четырьмя камерами. Две камеры производили съемку в обычном диапазоне, а две другие в инфракрасном. Камеры были расположены попарно под крыльями. Каждая пара состояла из двух вплотную прижатых камер и снимающих в разных диапазонах, Прожектор, выдающий вспышку для камеры правого крыла располагался на левом, для левой камеры, наоборот, на правом, это было сделано для того, чтобы свет падал под углом. Мы пытались добиться того чего обычно стараются избежать фотографы — резкую тень. Если бы на поверхности обнаружилась хоть царапина, то на снимке она выглядела бы как чёрная ниточка.
     — Анатолий Петрович такое впечатление, что нас тянет к объекту, постоянно включается коррекция. — Услышали мы голос Волошина.
     — Не только челнок тянет, но и Викинг, так же. Продолжайте и будьте внимательны.
     Капитан повернулся ко мне.
     — Сергей Васильевич, я в вычислительный центр… Думаю сейчас там более интересно.
     Конечно! Желание капитана находиться в вычислительном центре объяснялось просто: дело в том, что всё то, что снимал челнок, передавалось на корабль. Челнок производил съемку, облетая объект по дуге, перпендикулярно его оси, он как бы заполнял прямоугольник, находящийся в проекции корабля, но так как объект вращался, прямоугольник превращался в закрученную в спираль ленту. В вычислительном центре происходило сравнение принимаемых снимков с заранее составленной Леонидом Фёдоровичем картой в инфракрасном диапазоне снятой при помощи телескопа. Таким образом, из снимков с челнока получали две крупномасштабных карты объекта, отснятые в разных диапазонах и привязанные друг к другу.
     Демидов и Джонсон, используя другую технику, пытались создать карту в иных диапазонах излучений.
     Вошли Митчелл, Гарри и Дэниэл — наша вахта закончилась. Мы передали им свои дела и рассказали о делах, происходящих на челноке. Уходить не хотелось, поэтому присели в кресла, предназначенные для проведения совещаний. Но более ничего интересного не произошло. За шесть часов полёта было отснято, примерно треть поверхности объекта и капитан отдал приказ возвращаться.
     Ещё полюбовавшись на экран терминала выводившего изображение пространства со стороны объекта, увидели блеснувшую звёздочку на фоне дирижабля, потом она погасла, через тридцать пять минут появилась яркая черта, приближающаяся к кораблю — сработали тормозные двигатели. Прошло ещё десять минут, и поступил доклад от персонала обслуживающего ангар.
     — Челнок закреплен, все параметры в норме.
     Ужин начался с обмена впечатлениями, всем хотелось понять, что нового мы получим от полётов челнока. Вошёл Леонид Фёдорович. Катя вскочила и призывно замахала ему рукой, показывая на свободное место за нашим столом. Он заметил, улыбнулся ей и кивнул головой, через две минуты подошёл к нашему столику с подносом.

     — Приятного аппетита молодые люди.
     Можно подумать он сам старый!
     У Кати загорелись глаза.
     — Леонид Фёдорович, ну расскажите, расскажите, что нового удалось узнать!
     — Узнать? Узнать ничего нового пока не удалось. Но появились версии и предположения. Слишком мало информации, для того чтобы делать выводы. Нам удалось составить карту третьей части поверхности объекта, как вы понимаете, площадь даже этой поверхности очень велика, более трёхсот квадратных километров. А просмотреть надо всё с очень высоким разрешением, одно радует, что занимается этим вычислительная техника. Нам она выдает информацию о тех участках, на которых есть наиболее примечательные отклонения, но даже для просмотра этих участков требуется много времени.
     — Кто же решает, какие из отклонений примечательные, — спросил я, — ведь в программу эти сведения закладывает человек.
     — Да Серёжа, конечно. Над этим работали: ваш покорный слуга, — он склонил голову, — мой помощник Игорь, астрономы Индии, они приняли самое живое участие в проекте и физики разных стран. Мы разработали характеристики и величины тех параметров, под которые должно подпадать отклонение, которое будет считаться интересным, а в вычислительном центре всё это заложили в программу анализа.
     — Уже есть, что-либо, за что можно зацепиться?
     — Катя! Конечно, есть, но нам необходимо выбрать наиболее интересное, а тридцать процентов заснятой площади не позволяют этого сделать.
     — Но, всё-таки?
     Он задумчиво посмотрел на неё.
     — Понимаете…, мы исходили из предположения, что если эта штука — произведение разумных существ, то она должна быть и их пристанищем, временным или постоянным — это уже другой вопрос. Если наше предположение верно, а я в этом теперь уверен почти на сто процентов, то им необходимо было, как-то попадать внутрь и выбираться обратно, то есть должны быть такие участки на поверхности, под которыми имеются тамбуры. Не могли же они просто просачиваться сквозь поверхность! А температура поверхности над тамбурами по нашему общему мнению отличается от температуры поверхности расположенной рядом. Далее: мы исходили из того, что любые существа выросшие в технократическом обществе должны тяготеть к правильным формам, вне зависимости от того, как выглядят сами, значит, такие места представляют собой либо прямоугольник, либо квадрат, потом круг и эллипс. Причём если прямоугольник или квадрат, то со скругленными углами — так легче обеспечить герметичность. На самом деле программе разрешили выводить сообщения и в том случае если углы будут прямыми. Следующее предположение, это то, что их рост, скорее всего не очень отличается от нашего. Следовательно, по любой из координат размер предполагаемого проема должен быть от полутора до трёх метров.
     — И много таких мест? — Спросил я.
     — Мы ещё не всё просмотрели. Коллеги из других смен продолжают работать, на то время когда я покинул вычислительный центр, пятьдесят шесть. Но не все они подходят, есть ещё одно ограничение, не должно быть опасных излучений. Если наложить карту радиационной активности снятую Демидовым и Джонсоном, то можно сделать вывод: под оболочку в некоторых местах соваться нельзя, и что интересно все эти места тяготеют к одному концу этой сосиски, как назвал этот объект наш коллега.
     Он повернул голову в сторону Богдана и склонил её.
     — Когда же мы увидим следующий вылет?
     — Следующий вылет будет произведен через сутки, но так как полный оборот вокруг оси объект совершает за время немногим больше суток, а производить съемку предыдущего участка мы не собираемся, то следующий вылет придётся на время дежурства Митчелла, третий ещё через сутки на время дежурства капитана.
     За следующие трое суток поверхность объекта, предназначенная для изучения, была отутюжена полностью. Теперь оставалось ждать доклада Леонида Фёдоровича.
     На обработку результатов и на споры среди экспертов в вычислительном центре ушло ещё трое суток. Было видно, что капитану, как и всем нам не терпится узнать результаты, но он понимал, что торопить экспертов нельзя.
     Эти три дня тянулись как сама Вечность, хорошо хоть проводимые с Катей вечера скрашивали тяготы ожидания.
     Однажды после вахты мы с ней отправились в оранжерею. Выйдя на дорожку, где находилась наша жёрдочка, я быстро отступил назад, чуть не наступив на ногу Кате, хорошо, что у неё реакция каратиста.
     — Ты что, медведь неуклюжий, хочешь меня инвалидом сделать?
     Я приложил палец к губам.
     — Тсс, тихо…, там такое! В общем — наше место занято.
     — Кем это! — Спросила Катя таким тоном, будто это место было пожизненно закреплено за нами.
     — Шуи и Цзиан.
     Катя сделала шаг веред.
     — Ты куда? — Схватил я её за рукав.
     — Осторожно медведь, синяк сделаешь. — Прошептала она. — Я должна это видеть. Я ни разу не видела нас с тобой со стороны.
     Выглянув из-за стеблей, она посмотрела на скамейку, потом повернула головку ко мне.
     — Целуются!
     Ещё раз посмотрела.
     — В засос! Совсем как мы с тобой!
     — Вот этого не может быть!
     — Почему?
     — Уверен! У нас с тобой это лучше получается!
     Я притянул её к себе и поцеловал. Она повисла у меня на шее.
     — Серёж, а пойдём просто погуляем по дорожкам? А целоваться стоя иногда даже интереснее.
     И мы гуляли по дорожкам, тщательно избегая, ту, на которой находилась наша жёрдочка. Вокруг нас стеной стояли зеленые стебли и с них смотрели удивительные цветы. Я не удержался, сорвал один и протянул Кате.
     — Что ты делаешь, хулиган! Разве не знаешь, цветы могут срезать только садовники, и только для столиков в столовой и ещё на какие либо торжества?
     «Как же этого не может знать первый помощник капитана?» Подумал я.
     — А мы скажем, что он сам упал. Неизвестное излучение, может даже от сосиски.
     — Ага, вот получишь по шее от капитана, будет тебе тогда и излучение и сосиска. Я его спрячу.
     Она сунула цветок за воротник под подбородком. Я умильно следил за её действиями.
     — Самый надежный сейф любой женщины, Причём все о нём знают, даже мужчины.
     Она взяла мою ладонь и прижала к щеке.
     — Ладно, пошли, надо до ужина занести в каюту и поставить в стакан с водой.

     ***
     На третьи сутки нашего ожидания среди населения корабля возникло оживление, там и тут, только и шли разговоры о предстоящем вечером сообщении главного астронома о результатах работы экспертной группы. Некоторые уже говорили, что они знают всё об этих результатах и охотно делились своими знаниями. В общем, после трёх дней застоя жизнь снова закипала. По окончании нашей вахты на мостике собрался весь высший состав.
     Пришёл Митчелл, а через некоторое время и члены его команды. Мы передали им дежурство и также присоединились к собравшемуся высшему составу.
     «Высший состав» — странное словосочетание. Что в этом составе высшее? Право управлять другими? Право раздавать указания направо и налево? Или нести ответственность за чужие жизни, за результаты экспедиции, за жизнедеятельность корабля?
     В круг собравшихся входили: начальник вычислительного центра, а так же другие представители экспертной группы, включая Катю. Все те, кто не входил в число группы, пытались вызвать их на доверительную приватную беседу, но «эксперты по внеземным контактам» только отшучивались — основная информация содержалась в докладе Леонида Фёдоровича, а выдавать, что-то по кусочкам им не хотелось.
     Наконец вошли капитан и астроном. Анатолий Петрович оглядел присутствующих.
     — Я вижу, все собрались…. Занимайте места… э…э, как это говорится — «Согласно купленным билетам».
     И указал рукой на места, предназначенные для проведения совещаний, затем подошёл к большому экрану.
     — Как вы знаете, после облёта объекта, созданы детальные карты его поверхности в видимом и инфракрасном диапазонах. К сожалению, в видимом диапазоне, несмотря на все наши ухищрения никаких неровностей обнаружить не удалось. Ничего…! Даже царапины! Но вот карта в инфракрасном диапазоне предоставила любопытную информацию. Об этом нам и расскажет Леонид Фёдорович. Это совещание транслируется и записывается, а потому его может увидеть каждый член экипажа Викинга через личный терминал.
     Астроном кивнул головой и пробежал пальцами по клавишам, после чего на экране появилось изображение дирижабля.
     На этот раз перед нами появилась пёстрая разноцветная картинка… Леонид Фёдорович долго смотрел на изображение — казалось, что он любуется им. Затем повернулся в нашу сторону.
     — Так выглядит объект при наблюдении его с большого телескопа нашей обсерватории. Изображение снято в инфракрасном диапазоне — в обычном спектре она совершенно однородна. Инфракрасная съемка позволила увидеть то, что поверхность покрыта зонами с различным тепловыделением. Правда с большого расстояния не удается определить форму и размеры мелких пятен… Кстати — пятна мы решили называть тепловыми аномалиями, для краткости буду называть их просто аномалиями. Фотосъемка камерами челнока дала возможность составить подробную карту в тепловом диапазоне, а так же определить их геометрию. Это относится даже к таким аномалиям, размеры которых не превышают одного сантиметра.
     Он пощелкал клавишами на пульте. У меня возникло такое ощущение, будто с этого дирижабля сняли шкуру и развернули её пред нами на экране, на изображении развертки была нанесена координатная сетка, чем-то напоминающая параллели и меридианы.
     — Это готовая карта в тепловом диапазоне, теперь мы точно можем указывать место той или иной аномалии или своего собственного положения на поверхности объекта. При анализе этой карты было обнаружено девятьсот шестьдесят восемь мест заслуживающих внимания, у них размеры по любой из координат лежат в пределах от полутора до трёх метров. Мы склонны считать, что в этих местах могут располагаться шлюзы для прохода живых существ. Так же обнаружено двести восемьдесят три аномалии большего размера, три из них превышают размеры Викинга.
     Кто-то присвистнул — на него зашикали.
     — Эти три выглядят как бы расчерченными, будто на них уже до нас нанесли координатную сетку, что это, пока сказать не могу. Из найденных девятисот шестидесяти восьми аномалий мы решили пока отбросить те, которые имеют округлые формы и те, у которых размер хотя бы по одной координате не превышает одного метра шестьдесят сантиметров или превышает три метра. Таким образом, у нас остается двести восемьдесят пять. Есть ещё одно ограничение.
     Его пальцы снова забегали по клавиатуре. На имеющуюся карту наложилось изображение другой, один из концов дирижабля оказался весь испещрен яркими точками.
     — Там где вы видите яркие точки, находятся места повышенной радиации. На поверхности её интенсивность мала, но мы предполагаем, что под поверхностью пребывать крайне опасно. Значит, у нас остается двести двадцать шесть достойных внимания аномалий. И ещё. Тот конец объекта, где имеется повышенная радиационная активность, решили, условно, считать кормой. Видимо там находятся энергетические установки, противоположный конец — носовой частью. Следующее, что нам необходимо сделать, это измерить толщину обшивки объекта в интересующих нас аномальных зонах. Это даст возможность вынести окончательное решение. Измерение должно производиться ультразвуковыми сканерами. По нашим данным корпус представляет собой сплав железа с другими металлами, так что ошибка в сканировании не должна быть большой. Пока это всё, что я хотел сказать.
     Он отошёл от терминала и сел на одно из свободных мест.
     Некоторое время стояло молчание — все усваивали полученную информацию.
     — У кого есть замечания? — Задал вопрос капитан.
     Встал Цзиан.
     — Как мне кажется, круг поисков можно ещё сократить, думаю, что нужно начать с пояса лежащего сразу за первой третью в носовой части. Я, конечно, исхожу с точки зрения инженера, но именно там, я расположил бы жилые отсеки.
     Капитан задумчиво посмотрел на Ли.
     — Что же, собственно говоря, откуда-то надо начинать и если наш главный инженер считает, что в первую очередь надо проверить вторую треть, то оттуда и начнём. Теперь необходимо решить технические вопросы. До того как высаживать десант со сканерами, мы должны провести работу по обеспечению надежной связи со всеми кто будет работать на поверхности. Для этого нужно установить двадцать три ретранслятора по окружности в центральном поясе, только после этого мы сможем отправить десант. Расстановка ретрансляторов должна быть произведена в течение ближайших суток. Ответственные за выполнение этой работы, как всегда… Ли Цзиан и Рой Каси. Десант отправиться через сутки после установки ретрансляторов, работать будут группами по три человека. Челнок может взять двадцать четыре человека, то есть восемь групп. Всех начальников отделов прошу опросить состав и доложить о добровольцах, готовых принять участие в работе.
     Подумав, добавил.
     — Как выяснилось, есть два момента, которые помогут нам. Первое — это то, что у объекта есть хоть и небольшая, но всё же гравитация. Непонятно, правда, откуда у тела с такой малой массой такая большая гравитация? Второе то, что поверхность магнитная. Это позволит использовать для передвижения магнитные подошвы. Но, несмотря на это, люди, работающие в одной связке, должны быть именно в связке. Я думаю, тонкого металлического троса десятиметровой длины будет достаточно. Каждый десантник должен быть снабжен индивидуальной реактивной установкой… Не хватало ещё вылавливать их в космосе. Леонида Фёдоровича прошу подготовить данные о координатах установки ретрансляторов — не хочется, чтобы какой ни будь из них, установили на одну из подлежащих исследованию аномалий. А теперь все могут быть свободны.
     Мы вышли с мостика. Катя дернула меня за рукав.
     — Серёжа всё это ужасно интересно, но я теперь готова проглотить слона.
     Я театрально отодвинулся.
     — Не волнуйся, человечину я не ем.
     Я кивнул на Астру, сидящую у дверей.
     — Может, её попробуешь?
     — Нет, слишком много шерсти. Пошли скорей, а то я могу изменить свои кулинарные привычки.
     Мимо нас прошли Шуи и Цзиан, они пытались изобразить, что обсуждают то, что услышали на мостике, но им это плохо удавалось.
     — Всё плакала наша скамеечка, подсидели они нас, придётся передавать по наследству.
     — Серёжа, там же есть другие!
     — Эта…! Дорога мне как память. Знаешь…, надо придумать обряд — обряд торжественной передачи её новым влюбленным.
     После ужина решили посетить кинозал. Просмотрели там два фильма подряд, потом отправились по своим каютам. Завтра в нашу смену экипаж челнока выйдет выполнять расстановку ретрансляторов и нам необходимо хорошенько выспаться, а когда мы вместе выспаться не удается. Вошёл к себе, разделся, снял Астру с кровати и провалился в сон.

     Глава 13
     Разметка местности

     Утром, на капитанском мостике застали обычную картину, Богдан уже принимал вахту у Андрея Скуратова. Мы, поздоровавшись, разошлись по своим местам. Анатолий Петрович подошёл к большому терминалу, на котором продолжало висеть изображение карты поверхности объекта с серебристыми точками опасных зон. Несколько минут разглядывал её, потом повернулся ко мне.
     — Сергей Васильевич, я буду наблюдать за работой челнока из обсерватории. Если, что…, все сообщения для меня отправляйте туда.
     Ещё через час челнок был выведен в открытый космос, спустя тридцать пять минут достиг дирижабля. Я переключил резервный терминал на изображение с камер челнока. В этот раз на нём были включены огни под крыльями. Вот вниз, полётела коробка. Хотя где там верх, где низ? Она прилипла к поверхности, уцепившись за неё своими магнитами. Затем раскрылась, разложившись на две части, пока больше ничего не происходило, челнок полётел к следующей точке сброса.
     Моё воображение дорисовало то, что должно произойти дальше. Через некоторое время в скрученный двойным кольцом тонкий шланг будет подан гелий, в вакууме его нужно совсем немного, для того чтобы шланг превратился в вертикально стоящий тонкий ствол высотой пятьдесят метров, на конце которого закреплена антенна. Электроника расположена в коробке. Сразу после раскрытия антенны ретранслятор начинает работать. Таким образом, челнок одновременно создает линию связи с кораблем также и для себя. По расчётам для обеспечения перекрытия при высоте ствола пятьдесят метров на диаметре десять километров нужно двадцать два и три десятых ретранслятора, поэтому их поставят двадцать три через каждые пятнадцать целых и шестьдесят пять сотых градуса окружности. Это обеспечит связь с любым человеком, где бы он ни находился на поверхности объекта.
     Основную опасность для антенн представляют наши же челноки, поэтому вдоль каждого ствола вспыхивают красные огоньки. На установку всех ретрансляторов ушло шесть часов. После чего челнок вернулся в ангар. Затем связисты занялись проверкой работы всех точек связи. Получив отклик от каждой, провели замеры параметров, если бы что-либо было не так, пришлось бы менять транслятор, но всё оказалось в норме.
     Отправка десанта должна произойти во время дежурства Митчелла, завидую ему.
     Добровольцев нашлось неожиданно много — более восьмидесяти человек. Поэтому решили отправить сразу две бригады, всего шестнадцать групп по три человека. В состав десанта вошли пятнадцать женщин и тридцать три мужчины — это дало повод родиться шутке о тридцати трёх богатырях.
     Челноки должны были стартовать с интервалом в пять минут, всего, для первого обследования намечено девяносто пять аномалий.
     Наша вахта заканчивалась — входили члены команды второго помощника. Анатолий Петрович, спавший в прошедшие двое суток урывками, отправился отдыхать перед предстоящей вахтой. На второго помощника ложились обязанности капитана. Я отпустил свою команду, а сам остался на мостике на правах первого помощника капитана. Координацию работы групп должны были вести Леонид Фёдорович и Игорь, каждый из них работал со своей бригадой. Другой их обязанностью было фиксировать передаваемые данные. В семнадцать ноль-ноль поступил доклад из ангара о готовности челноков к вылету. Митчелл запросил подтверждение о дозаправке челнока, с которого ранее происходила расстановка ретрансляторов, получив положительный ответ, дал разрешение на вылет.

     Потянулись минуты ожидания, через полчаса сверкнула звёздочка на фоне дирижабля, через пять минут другая. Два терминала переключили на камеры челноков. Вот первый челнок покинули три фигуры в скафандрах, одна из них держала сканер. Эта группа стала уплывать за границы экрана — челнок пошёл к следующей точке высадки. То же самое повторилось на втором экране. Для увеличения оперативности при высадке, перемещении и подборе групп с поверхности решено было, что все десантники стартуют с корабля в полной экипировке, пассажирский отсек воздухом не заполняется, это дает возможность свободно входить и выходить в открытом космосе, не используя шлюзования. Запасов воздуха в скафандре должно хватить на шесть часов. На работу отводилось три часа, полтора часа на перелёты туда и обратно и на время подбора. При любом исходе через четыре с половиной часа после старта должна быть дана команда на возвращение. Когда высадились последние группы, от первых уже поступили доклады о готовности к переброске на следующее место, челноки пошли на их подбор.
     В течение трёх часов звучали отчёты о готовности и требования троек на перемещение. Приближалось контрольное время, а работа ещё не была закончена, мы с Митчеллом сидели как на иголках. Но вот, наконец, поступили доклады от последних четырёх групп. Я взглянул на часы, оставалось три минуты до того времени, когда Митчелл должен был дать команду возвращаться.
     — Слава богу, успели. — Сказал Митчелл и перекрестился.
     Навигатор Гарри Скотт повторил его жест, а Дэниэл Кен просто вытер пот со лба. Я мысленно воздел глаза к небу. Хоть я и не верующий, но вполне могу принять такую версию, что нашу вселенную кто-то сотворил. Сотворил, сам не понимая, чего натворил, не зря же физики и астрономы утверждают, что вся наша Вселенная появилась из маленькой точки. Дождавшись доклада о благополучной швартовке второго челнока, посмотрел на часы — двадцать один час сорок пять минут, да…а, представляю, что скажет Катя, она наверняка умирает от любопытства и нетерпения.
     Выйдя с мостика, направился к её каюте, но в половине пути встретил Катю идущей мне на встречу.
     — Серёжа! Узнала, что челноки вернулись, и пошла к тебе. Что же ты, нас выгнал, а сам остался!
     — Для того, что бы вы, не отвлекали команду.
     — А ты не отвлекаешь?
     — Присутствие начальства не может отвлекать, присутствие начальства дисциплинирует и активизирует.
     — А я просто места себе не находила, Астра часа два сидела у дверей мостика, потом вернулась в столовую. Я в это время, тоже сидела там, успокаивала нервы, съела два пирожных и выпила два стакана сока.
     — Как же так, а фигура?
     — Думаю, эти пирожные переварил не мой желудок, а мои нервы. Ладно, пошли ужинать, ты же ведь голодный.
     В столовой через некоторое время собралась треть десантников. В итоге были заняты почти все столики. Казалось, сам воздух гудит — все обменивались впечатлениями и делились эмоциями. Те, кто был в составе десанта, обсуждали разные моменты и случаи, которые произошли после высадки, остававшиеся на корабле, хотели узнать, как там всё было.
     Вошёл Рао Анкур, молодой индиец, он занимает должность техника в команде Рой Каси.
     Его лицо очень красиво, у него ровная смуглая кожа. Многие из женской половины экипажа были бы счастливы, стать его парой, но Анкур, никого пока не выбрал. Нет, он не женоненавистник и его частенько видят, с кем-либо из представительниц женского пола, но связывать свою жизнь с какой либо конкретной женщиной он не торопиться.
     Я встал и призывно замахал ему рукой, Анкур заметил это и кивнул. Через две — три минуты он садился на свободный стул у нашего столика.
     — Добрый вечер и приятного аппетита.
     — Спасибо Анкур вам того же. — Катины глаза заблестели в предвкушении интересного.
     — Молодцы! Я наблюдал за вашими действиями во время высадки, посадки и смены точек. Работали так, будто всю жизнь провели в космосе!
     — Всю не всю, а год тренировок даром не проходит. И потом мы все не новички, у каждого был опыт работы в скафандре ещё до тренировок.
     Тренировки…
     Даже сейчас начинает ныть тело при воспоминании о них. Мы должны были научиться, можно сказать, жить в скафандре, так как будто он является частью нас самих, должны были научиться одевать его с завязанными глазами. Когда мы спрашивали, зачем это, инструкторы отвечали, что лучше научиться, чем не научиться и в какой либо аварийной ситуации не суметь вовремя упаковаться. В течение года нас поднимали в семь утра. Завтрак, пробежка на беговой дорожке, на Луне иначе не побегаешь — к дорожке тебя прижимают эластичные ремни, имитируя полуторную силу тяжести на Земле. Потом завтрак, потом теория или практика на макетах корабельных систем. В тринадцать ноль-ноль обед, затем скафандр и работа на орбите Луны, семнадцать ноль-ноль — тренировки в спортивном зале, девятнадцать ноль-ноль — ужин, потом снова скафандр и полтора часа работы на поверхности Луны, под конец дня ещё полтора часа свободного времени, и в двадцать три ноль-ноль отбой. Время от времени устраивались аварийные тревоги. И по ночам, и в дневные часы.
     Теперь как я вижу, наши инструкторы старались недаром.
     Анкур ел, а Катя смотрела на него восхищенными глазами, у меня даже появилось, что-то похожее на ревность.
     — А где Джеймс Бентам? Почему он не пришёл? — Спросил я (Джеймс Бентам- техник, напарник Анкура)
     — Сказал, пойдёт позже, когда в столовой станет свободнее.
     — Анкур хватит нас томить, расскажи, как там всё было, какие впечатления.
     Он, улыбаясь, посмотрел на Катю.
     — Ладно, не буду. Высадились нормально, первая высадка у всех прошла несколько скомкано, давно не тренировались, но потом всё пошло как по маслу. Челнок зависал на высоте два метра, нужно было сделать шаг вперед и, держась за край шлюза, просто опустить своё тело вниз, подошвы прилипают и ты на месте, ждешь остальных, потом сообщаешь пилоту, что высадка произведена и челнок уходит к следующей аномалии. Вот тут сердце прыгнуло, мы остались втроем на огромной чужой территории среди бездны космоса…! Вдруг…, сейчас откроется люк, выйдет инопланетянин, взмахнет ручкой, мол, кыш отсюда, и нету нас. Капитан молодец, это он хорошо придумал и насчёт троек, и насчёт связки. Тросики, правда, иногда немного мешали, но они давали психологическую поддержку, да и не только. Вообще-то благодаря тому, что у этого дирижабля есть небольшая гравитация, даже если сильно прыгнешь, совсем не улетишь, может, с месяц повисишь над ним, а потом придирижаблишься.
     — Слабое утешение. — Сказал я.
     — Да…, мне тоже так кажется. Тактика была такая: если следующая точка на расстоянии не более двухсот метров то мы шли пешком, если больше, тогда вызывали челнок.
     — Двести метров в скафандре, это же много!
     — Анкур улыбнулся Кате. Посчитай, даже если мы идём со скоростью один метр в секунду, то это двести секунд, то есть три минуты двадцать секунд, на самом деле переходы совершались быстрее, а если вызывать челнок, то, как минимум пять минут. А если он в это время занят?
     — Но как, же вы определяли, где следующая точка? Там же нет никаких ориентиров?
     — Во-первых, по экрану личного навигатора, в них заложили подробную карту с привязкой к расставленным ретрансляторам, во вторых нас вели Леонид Фёдорович и Игорь, поэтому мы могли достаточно точно определять своё положение. Что касается ориентиров, то теперь они есть. В точках, которые определила экспертная комиссия, расставлены радиомаяки, а на исследованных аномалиях наклеены ярлыки с указанием координат.
     — Неужели всё прошло так гладко, без сучка и задоринки?
     Не унималась Катя.
     — Конечно, не всё гладко. Было и такое, что кто-либо, сделав слишком резкий шаг, поднимался на полтора — два метра, но его сразу подтягивали. А вот…, — что-то вспомнив, он рассмеялся, — это, правда, случилось не в нашей бригаде, поэтому я сам не видел. Группа Чен Вэй, перед последним переходом, всё-таки запуталась в тросиках и не смогла распутаться, так и шли как сиамские близнецы, но работу закончили. В челнок их пришлось втаскивать всех вместе, по одному сами понимаете никак. Так и привезли на корабль, только когда пассажирский отсек заполнили воздухом, вошли техники и освободили бедняг.
     Я взглянул на часы, двадцать три часа двадцать минут — пора на отдых.
     — Спасибо Анкур за рассказ и за общество, но пора наш талисман укладывать спать и я погладил Астру, дремавшую у меня на коленях под звуки нашего разговора.
     — Она, что здесь?
     Сидя напротив меня, он её не видел. Анкур встал, обошёл столик и склонился над Астрой.
     — Можно мне её погладить?
     — Вот этот вопрос не ко мне. Она сама решает кому можно, а кому нельзя.
     Анкур протянул руку и осторожно несколько раз провел ладонью по кошачьей шерстке. Астра открыла глаза, жмурясь, посмотрела на него, затем снова опустила голову мне на колени. Не знаю…, может, ей было лень, а может, она на самом деле не имела ничего против этого, однако обошлось без когтей.
     Анкур просто сиял.
     — Да я теперь самый счастливый человек на корабле! Спокойной ночи.
     Счастливо улыбаясь и разглядывая свою руку, он пошёл к выходу из столовой.
     — Похоже, наш славный первопроходец теперь целый месяц мыть руки не будет. Пошли и мы?
     — Пошли. — Ответила Катя.
     По дороге Астра проснулась и спрыгнула на пол. В каюте она тут же заняла мою постель. Я посмотрел на Катю.
     — Следующие сутки, а может двое, обещают быть относительно спокойными, Наши эксперты, будут изучать результаты сканирования и до хрипоты спорить по каждой из девяноста пяти аномалии. Значит у нас куча свободного времени…. А не угостит ли прекрасная принцесса бедного поклонника её красоты чаем?
     Она рассмеялась, притянула мою голову к себе и взглянула мне в глаза тем взглядом, от которого моя душа летит в чёрную бездну этих зрачков с карей радужкой. Блаженство, мягкой ватой, укутывает со всех сторон, я чувствую, что моя воля покидает меня, нет сил, пошевелить ни рукой, ни ногой. Из состояния транса меня вывел голос Кати:
     — Конечно, принцесса будет просто счастлива, если столь благородный и прекрасный рыцарь разделит с нею вечерний чай.
     Я почувствовал вкус её губ на своих губах.

     Глава 14
     План операции «Проникновение»

     Утром, быстренько приняв душ и наскоро позавтракав, отправились на мостик, не терпелось услышать, мнение капитана о работе десанта и о предстоящих событиях. Анатолий Петрович стоял у большого экрана и рассматривал карту объекта, На этой карте уже появились точки установки ретрансляторов, а также были отмечены просканированные аномалии.
     — Доброе утро. — Поздоровались мы со всеми.
     Капитан повернулся к нам.
     — А, Сергей Васильевич, Екатерина Анатольевна! Доброе утро. Что-то раненько вы сегодня.
     — Да вот, не терпится узнать ваше мнение и о планах на будущее.
     — Сегодня на девять часов назначено совещание, тогда и узнаете о планах. Что касается десанта… Я просмотрел отчёты руководителей групп и пилотов челноков. В целом неплохо, есть и дельные замечания, но по ним пусть принимают решения инженеры и техники.
     Вошёл Богдан и удивленно посмотрел на нас — обычно он приходил первым.
     Капитан взглянул на часы.
     — Без десяти восемь. Ничего Сергей Васильевич, если ваша вахта начнется на десять минут раньше, хочу успеть позавтракать до совещания.
     — Конечно, конечно Анатолий Петрович идите.
     К девяти часам собрался весь руководящий состав и аналитическая группа.
     Вошёл Анатолий Петрович.
     — Как я вижу, все уже в сборе — ну…, тогда приступим. Вначале о том, что мы имеем. А имеем мы хорошо выполненную работу десанта…, правда, не обошлось без курьезов. На будущее это надо учесть, негоже, чтобы наши исследователи разлетались по космосу как мухи или ходили как каторжане, скованные цепью. О том, что выяснила экспертная группа, о результатах сканирования и о планах дальнейших действий расскажет Леонид Фёдорович.
     Леонид Фёдорович откашлялся, повертел лазерную указку в пальцах, собираясь с мыслями.
     — Как вы знаете, просканировано девяносто пять аномалий. Мы изначально приняли условие, что толщина обшивки в местах, где могут находится шлюзы, скорее всего, лежит в пределах двадцати — тридцати сантиметров… Мест, где толщина попадает в этот диапазон, обнаружилось двадцать три, все они имеют одинаковую геометрию и размеры. Каким из них отдать предпочтение мы ещё подумаем, хотя как мне кажется это всё равно, что тыкать пальцем в небо. Но инженеры из экспертной группы просят дать им время на размышления и обсуждения, предлагаю дать им это время. Как вы понимаете, у нас есть только один способ проникнуть внутрь — это вырезать отверстие в том месте, где может быть предполагаемый шлюз.
     Из высокого собрания послышался возглас.
     — А если им это не понравится? И они вылезут? Да так попросят нас убраться, что небо с овчинку покажется?
     На это ответил капитан.
     — Если бы по обшивке моего корабля, хоть мышь бегала, я бы об этом знал и уже давно предпринял бы меры, в данном случае мы уже так себя проявили и нашумели, что нас давно нужно было гнать, как говорят в России «поганой метлой». Это для нас сброс ретрансляторов был бесшумным, мы в вакууме, а под обшивкой Странника шума было предостаточно. Продолжайте Леонид Фёдорович.
     — Значит так, вырезать отверстие. В этом вопросе выявилась одна трудность, Когда десантники ползали по объекту, они нам сообщали только общую толщину обшивки, после их возврата со всех сканеров были сняты записанные показания. Выяснилось, что каждый ультразвуковой импульс имеет два отклика, короткий и длинный. Длинный, соответствует общей толщине оболочки, но нас заинтересовал короткий. Мы пришли к выводу, что вся обшивка корабля покрыта пленкой очень твердого материала, толщина пленки примерно один миллиметр. Как нам кажется, его твердость сравнима с твердостью алмаза.
     «Так вот значит, почему некоторые ребята умудрялись отрываться от поверхности, у них не было непосредственного контакта подошв с металлом» — подумал я.
     Леонид Фёдорович продолжал:
     — Это объясняет, тот факт, что десантники время от времени отрывались от поверхности. У нас на Земле известен только один искусственно получаемый материал такой твердости, это «кубический нитрид бора» или Эльбор, как его ещё называют. Как я говорил, он сравним по твердости с алмазом, но не так хрупок и выдерживает в три раза большую температуру. На Земле его получают в виде монокристаллов небольшой величины. Как им удалось создать пленку монокристалла, площадью девятьсот квадратных километров, никто из экспертной группы даже не может предположить. Для нас это покрытие создает дополнительные трудности, его практически невозможно просверлить.
     Среди слушателей раздалась реплика.
     — Так лазером его!
     — По нашему мнению лазер, как впрочем, и плазменный резак отпадают.
     — Почему?
     — Лазерный луч, после того как пройдёт препятствие на этом не останавливается и продолжает своё путешествие. Во что он там упрется одному богу известно. Плазменный резак можно отрегулировать по глубине резки, но есть вторая проблема, которая присуща и лазеру и резаку, потребуется подача воздуха в зоне разогрева, металл нужно будет выжигать, а не просто плавить, иначе вы будете получать канавку, заполненную жидким металлом, который сразу же, застынет. Так что необходима подача кислорода в зону разогрева, но это приведёт к образованию большого количества нежелательных отходов, в том числе и газообразных.
     — Так, что же делать?
     — Как что? Резать! Старыми дедовскими способами! Первое, что надо сделать, это поставить купол со шлюзом.
     Леонид Фёдорович повернулся и посмотрел на изображение странника на экране, он будто желал убедиться, что всё это происходит на самом деле. Потом продолжил.
     — Так как поверхность имеет немагнитную прослойку, использование магнитов для крепления отпадает, его необходимо приклеить к поверхности, и приклеить так, чтобы он мог выдержать изнутри давление до девяти атмосфер, но это уже забота инженерного и технического отделов. Затем зачистить небольшой участок поверхности, просверлить в нём отверстие диаметром три миллиметра, ввести зонд и взять пробу воздушной среды…, если она там конечно есть, а заодно замерить давление. Кстати при сверлении может обнаружиться, что под этим слоем металла есть ещё и слой утеплителя этот слой, если он есть, не попал в зону сканирования из-за своей малой плотности. Затем по окружности диаметром полтора метра абразивным кругом прорезать канавку глубиной два миллиметра. Так мы пройдём слой эльбора и доберемся до металла, потом по этой же окружности выпилить кусок обшивки. Перед тем как выпиливать необходимо при помощи магнитных захватов и тросов всё время удерживать эту пробку в подвешенном состоянии. На Земле она весила бы около двух тонн, здесь её вес намного меньше. У меня пока всё, остальное за техниками и инженерами, а мы займемся поисками наиболее вероятной аномалии.
     Встал капитан.
     — У главного инженера и главного техника вопросы есть?
     Отозвался Рой Каси.
     — Вначале нужно всё осмыслить, потом будут вопросы.
     — На осмысление и подготовку проекта плана работ даю сутки. А теперь все свободны.
     Когда участники совещания разошлись, капитан сел напротив большого экрана и принялся разглядывать карту.
     Через некоторое время, он, не оборачиваясь, спросил:
     — Как вы думаете, Сергей Васильевич, а не делаем ли мы глупость?
     Меня удивил его вопрос. Зачем же мы летели в такие дали, если не за своей мечтой? И вот эта мечта можно сказать свершилась!
     — Анатолий Петрович мне кажется, что все кто находится на этом корабле немного не от мира сего, у нас у всех шило в одном месте, все прошли программу тяжелейшей подготовки. Все желают быть первыми на пороге открытия. И вот оно, то чего никогда не было. Именно поэтому, все проголосовали за программу перехвата, и сейчас захвачены мыслью, узнать, а что же там. Так неужели вы думаете, что кто-либо, теперь отступиться? Теперь уже никто не остановится.
     — Ну, что же…, как там, в песне поется — «Только смелым покоряются моря»?
     Тут в разговор встряла Катя — вот «ушки на макушке»!
     — Анатолий Петрович, в этой песне есть ещё другие слова.
     — Какие?
     — «Капитан, капитан улыбнитесь»!
     Капитан улыбнулся.
     — Хорошо, я зайду в инженерный и технический отсеки, поговорю с Ли Цзианом и Ройем Каси по поводу предстоящих задач.
     Ещё через три часа пришёл Митчелл со своими ребятами, и они сменили нас.
     Астра как всегда в это время сидела в коридоре за дверью. Богдан сказал, что на ужин пойдёт позже — у него ещё есть дела. Кажется, я догадываюсь какие это дела. Поэтому мы, в количестве трёх движущихся объектов, направились в столовую, при этом если Катя просто шла рядом, то Астра крутилась под ногами, как блуждающая планета, и я всё время боялся на неё наступить.
     В столовой, наполнив свои подносы, повернулись, высматривая свободные столики. За один из таких присаживался Леонид Фёдорович, я посмотрел на Катю и кивнул в ту сторону. Подойдя, пожелали астроному приятного аппетита.
     — Не возражаете Леонид Фёдорович?
     — Что вы? Катенька, Серёжа присаживайтесь. Что у вас нового?
     — Леонид Фёдорович, всё новое теперь в ваших руках. А мы просто зрители и с открытыми ртами наблюдаем, за тем как свершаются великие открытия.
     Моя ложка елозила в тарелке, не решаясь зачерпнуть чего-либо.
     — Леонид Фёдорович, я вот всё, хочу спросить вас — есть ли какая либо версия о появлении этого объекта? Странно всё это…, он — явно искусственного происхождения и при этом не подает никаких признаков жизни. Кто-то же должен был им управлять и должен же он иметь исходные координаты.
     — Серёжа думаю, что ответы на эти вопросы мы, наверное, можем получить, только проникнув в него…, а можем и не получить…. Он…, как будто появился из ниоткуда, на его предыдущем пути нет звёзд, про которые можно было бы сказать, что там есть планеты, способные породить высокоорганизованную жизнь. Вероятней всего, то — что он, какое-то время маневрировал, и поэтому рассчитать его предыдущий маршрут мы никогда не сможем. Но будем надеяться, что операция «проникновение» хоть, что-либо прояснит.
     Катя встрепенулась:
     — Как вы сказали? «Операция проникновение», отличное название!
     — Да нет, это я так…, сам для себя, её называю.
     — Спасибо Леонид Фёдорович за беседу, всегда очень приятно с вами общаться, но я хочу ещё посетить инженерный и технический отсеки.
     — Серёжа, возьми меня с собой, я никогда там не была!
     — Катя, ты на компьютеры в вычислительном центре не насмотрелась? И боюсь, что я задержусь там надолго.
     — Всё равно. Ну, мне очень интересно!
     — Смотри — сама напросилась! Пошли.

     Глава 15
     В инженерном отсеке.

     Первым я решил посетить Цзиана. Когда мы вошли, он сидел за компьютером, рядом стояли старшие смен и слушали его. Мне нравилось за ним наблюдать во время работы. Он не говорил ничего лишнего, но в тоже время не упускал важного, у него, как сказала Катя как-то про свою маму, всё разложено по полочкам. Цзиан никогда не повышал голос, но иногда, тихим, вроде даже дружеским тоном мог отчитать так, что провинившийся готов был из собственной шкуры вылезти, лишь бы исправить ошибку. Наконец все разошлись.
     Мы подошли.
     — Пламенный привет главе инженерных мозгов!
     Он повернулся на стуле к нам лицом.
     — А…а и Катюша здесь!
     Это меня задело.
     — Здравствуйте! Катю он заметил, а меня нет.
     — Вас Сергей Васильевич, я здесь почти каждый день вижу, вы уже стали чем-то вроде предмета окружающей обстановки, а Катя у нас первый раз.
     — А вот за «предмет» поплатишься в бассейне.
     — Ладно, сочтёмся. А то, что пришли это хорошо, надо кое-что обсудить.
     Он придвинул два кресла — для меня и для Кати, затем принялся рассуждать о том, как он видит конструкцию будущего купола. Через некоторое время пригласили для обсуждения Ройя Каси.
     Мы перешли за обычный стол, и принялись выражать свои мысли на листах бумаги.
     Катя с интересом наблюдала за нашими разгорячёнными физиономиями. Через некоторое время Ли спохватился.
     — Катюша, а хочешь чаю? Я печенье из столовой захватил.
     — Ты ещё спрашиваешь!
     Он ринулся в подсобное помещение и, спустя несколько минут, вышел оттуда с подносом, на котором дымились четыре чашки чая и испускающая ванильный аромат вазочка с печеньем. Всё, то время, что он отсутствовал, мы с Рой Каси сидели и бормотали себе под нос, перебирая исчирканные листы. Перед Катей он поставил вазочку с печеньем, потом перед каждым чашки с чаем. Я отпил глоток и зажмурил глаза, только китайцы умеют так заваривать чай!
     Закончив обсуждать купол, перешли к вопросу вырезания отверстия. Нашего главного техника одолевали сомнения.
     — Ну ладно, вырежем мы круглое отверстие. Но мало ли что, не удержат захваты, и эта пробка провалится вниз, несмотря на магниты.
     — А вы вырежьте её в виде обратного конуса, тогда ей некуда будет проваливаться, — высказалась Катя.
     Наш главный инженер умильно посмотрел на неё, а потом повернулся к технику:
     — Вот видишь?
     — Да, но Леонид Фёдорович сказал, что при этом сверлении так же должна быть определена общая толщина. А отверстие!!! Я имею право сделать только одно, потом мы его расширим и через него же введём режущий инструмент.
     — Ну, что ты в школе не учился? Задашь определенный угол, а потом, по теореме Пифагора, посчитаешь глубину, сам не сможешь, позвони Кате.
     И мы дружно взглянули в её сторону.
     Она мирно клевала носом.
     Я посмотрел на часы, ноль часов четырнадцать минут, да…, засиделись. Подошёл к Кате, потормошил её и поднял со стула.
     — Катенька иди спать, нам тут ещё надо поболтать.
     Она прильнула ко мне.
     — Да пойду я…, что-то устала.
     И поплелась к выходу.
     Закончив обсуждение, мы выпили ещё по чашечке чая, после чего разошлись по своим каютам.
     Открыв дверь, обнаружил умильную картину, Катя спала в моей кровати, да ещё в обнимку с Астрой. То ли она уже плохо соображала, то ли не хватило сил дойти до своей постели. Нет! Меня так точно скоро переселят на кошачий коврик!
     Я разделся, переложил Астру на её законное место и влез под одеяло. Катя, улыбнувшись во сне, произнесла, — Серёженька, — и снова мирно засопела. Я лег так, что бы видеть её лицо, потом глаза закрылись.
     В мой мозг врывался сигнал подъема, глаза открывать совсем не хотелось. Нет, так больше засиживаться нельзя, потом с усилием поднял веки и увидел Катю, сидящую в постели и удивленно смотрящую на меня.
     — Серёжа. А как ты у меня оказался?
     Вот те раз!
     — Это ещё вопрос — кто у кого оказался?
     Она осмотрелась вокруг, увидела Астру на коврике и до неё начало доходить.
     — Так это я?
     — Ну, может, со сна я ещё не вполне разобрал, но мне кажется, что это точно ты.
     Она упала мне на грудь и обняла.
     — Ох, как же я хорошо выспалась!
     Я вздохнул.
     — Как я тебе завидую.
     — А нечего сидеть допоздна и отправлять меня одну бродить по пустынным коридорам. А если бы я сегодня проснулась, у кого ни будь другого в постели?
     — Тогда я вызвал бы его на дуэль! На махровых полотенцах!
     Мы ещё немного понежились в объятьях, но деваться некуда, пора вставать. Я вскочил.
     — Пора! Водные процедуры и завтрак. Сегодня — вторая часть марлезонского балета.
     — Какого балета? — спросила Катя одеваясь.
     — Да так, вспомнилось. Сегодня должен быть утвержден план работ.
     В бассейне уже плескались Ли Цзиан и Богдан, мы с Катей также нырнули поплавать, я попытался отыграться на Ли за «предмет». Но разве за ним угонишься? Поднявшись на бортик бассейна, подал руку Кате, и дал ей, наконец, возможность насладится зрелищем того, как я падаю в бассейн.
     Завтрак прошёл за обсуждением возможных вариантов сборки и крепления купола. О выводах, к которым пришли главный инженер и главный техник, рассказывал Ли.
     — Из всех вариантов крепления у нас остается только высокомолекулярный клей. Магнитное крепление не годится, из-за прослойки немагнитного материала, а жидким клеем в космосе при температуре близкой к абсолютному нулю не поклеишь. Сварка пока не рассматривается, так как потребуется зачистить слишком большую площадь поверхности. Высокомолекулярный же клей можно нанести на основание купола заранее, а на месте разогреть либо высокотемпературным облучателем, либо обычной газовой горелкой. И в том и другом случае, правда, подачу энергоносителей придётся осуществлять с челнока. Необходимо продумать утепление купола и его подогрев, хотя бы до нуля. Пока под куполом вакуум в этом необходимости нет, но когда начнет поступать воздух, из отверстия в корпусе, всё зарастет инеем состоящем из замёрзших газов и водяного пара. Только после всех этих работ можно будет приступать к вскрытию.
     — Проникновению! — Выдохнула Катя.
     Цзиан и Каси посмотрели на неё.
     — Что?
     Катя смутилась.
     — Это вчера за ужином Леонид Фёдорович так сказал: «операция проникновение».
     — Что же, вполне подходящее название.
     Покончив с завтраком, отправились по своим рабочим местам.
     Анатолий Петрович сидел за капитанским терминалом и как шашлык на шампуре прокручивал изображение дирижабля на экране. Теперь это было возможно — не нужно ждать пока он сам повернется в пространстве, при этом любой участок можно было увеличить для более детального просмотра.
     — Доброе утро. — Поздоровались мы со всеми.
     Я подошёл к капитану и понаблюдал за тем, как он вращает на экране объект, затем увеличивает приглянувшийся участок, потом снова отдаляет изображение и снова крутит его.
     — Анатолий Петрович, там что? Наши что-то, оставили, а вы теперь пытаетесь отыскать?
     Он усмехнулся.
     — Да нет Сергей Васильевич, пытаюсь понять, каким критерием будут руководствоваться наши аналитики, выбирая первое место для вскрытия. Для меня все эти места совершенно одинаковы.
     Что вы Анатолий Петрович! Они сейчас наверняка скручивают бумажки с написанными номерами и бросают их в полётный шлем, потом будут вытаскивать. Какой порядок получится тот и будет.

     Глава 16
     Выбор аномалии

     Как оказалось, я попал почти в точку, когда члены высокой комиссии, наспорились до хрипоты и поняли, что к единому мнению им не придти, кто-то предложил:
     — А давайте поступим, так как поступают в сказках.
     — Как это?
     — Спросим первого встречного.
     В это время в вычислительный центр входила Евгения Саблина.
     К ней подбежали сразу двое.
     — Евгения Викторовна! Только не задумываясь! Два числа от одного до двадцати трёх. Ну, быстрее!
     Женя опешила и произнесла:
     — Пять…
     — Ещё! Ещё!
     — Пятнадцать…
     Видимо Жене, очень нравились пятерки.
     Двое повернулись к собранию, один из них спросил:
     — Возражений не будет?
     Каждый из членов комиссии ответил «Нет».
     — Значит так, и решим пять, потом пятнадцать.
     Женя стояла у дверей и хлопала глазами, ничего, не понимая.

     ****
     Анатолий Петрович встал.
     — В десять часов совещание, ещё есть свободное время, пойду, посмотрю, чем там Лочан потчует.
     Я сел за терминал и также начал крутить дирижабль вокруг оси, пояс в котором находились просканированные аномалии, был ограничен двумя линиями, расположение аномалий в этом поясе было равномерным и глазу действительно не за что было зацепиться. Почти два часа я крутил эту сосиску, как Богдан назвал объект, но, никакой умной мысли в голову не пришло.
     Часть мостика, предназначенная для совещаний, постепенно заполнялась. Вошёл капитан.
     — Итак, продолжим начатый вчера разговор. Леонид Фёдорович, какую аномалию эксперты облюбовали для первого посещения?
     — Сказать по правде…, Анатолий Петрович, они все близки нашим сердцам, поэтому мы решили положиться на волю случая. Для первого посещения выбрана аномалия под номером пять.
     Капитан улыбнулся.
     — Похоже, Сергей Васильевич вы были правы.
     Затем, обращаясь к астроному:
     — Я также несколько часов крутил объект на экране и не нашёл чем пятая хуже остальных двадцати двух. Хорошо, с местом вскрытия определились. Теперь техническая сторона дела, какие мысли и предложения у наших техников и инженеров?
     Встал Ли Цзиан, он рассказал всё то, о чем мы говорили в столовой.
     — Купол предполагается транспортировать в виде отдельных секторов, окончательная сборка будет произведена на месте. Проблема состоит в том, как прижать купол к поверхности. На Земле он весил бы две тонны, а на поверхности объекта его веса будет недостаточно, для того чтобы сдавить расплавленный клей.
     — И какой же выход? — Спросил капитан.
     — Только один — помощь челнока. Он должен прижать купол сверху.
     — А не боитесь, что челнок его просто раздавит?
     — Мы изготовим амортизатор, челноку нужно будет только сдавить пружину, она обеспечит необходимое давление на клеевой шов, главное не продавить амортизатор до конца.
     — Ладно, будем считать, что техническая сторона дела получила свою концепцию, осталось воплотить её в жизнь. У кого-либо есть замечания или предложения?
     Один за другим высказались четыре инженера из экспертной группы, после чего капитан обратился к Ли:
     — Сколько вам необходимо времени на изготовление купола?
     — По предварительным расчётам семь дней. Сами понимаете, за одни сутки мы могли только разработать только комплекс требований. Теперь необходимо выполнить чертежи для техников, плюс работа в мастерской. Конечно, можно было бы отлить детали купола из армированной пластмассы, но я считаю, что в данном случае необходимо использовать металл. Так, что семь дней минимальный срок, любая ошибка грозит большими неприятностями.
     — Хорошо, семь дней. О любых задержках немедленно докладывать мне. Все свободны.
     Когда участники совещания разошлись, на мостик вошёл Агрэ Лочан, толкая перед собой тележку, от которой разносились ароматы индийской кухни.
     -Уф, я уж думал, что это никогда не закончится, остывает же всё!
     — Ничего Агрэ, твои блюда можно есть и холодными, ведь они и в этом случае кажутся горячими.
     После вахты мы с Катей решили посетить оранжерею. Проходя мимо дорожки, на которой находилась наша жёрдочка, увидели воркующих Цзиана и Шуи.
     Снова бродили среди вечно зеленых стеблей, вдыхали ароматы зелени и цветов, мы были счастливы от ощущения близости друг к другу. Только в этом полёте, я понял, насколько человек неотъемлем от природы. На Земле даже после того как возвращался из длительного рейса на Ягуаре, редко выбирался за город, там это было доступно в любой момент, поэтому всегда думалось, что ещё успеешь, не в этот так в другой раз. И обычно этот раз перекладывался на следующий раз. На Викинге я почувствовал, что если хотя бы раз в два дня не побываю здесь, то, как будто откалывается кусочек от моей жизни. Я теряю, что-то такое, что уже никогда не смогу найти. Катя, идя рядом со мной, касалась ладошкой поверхности листьев, то ли она так здоровалась с ними, то ли хотела, чтобы они поделились с ней своею жизненной силой.

     Глава 17
     Купол

     Следующие дни были заняты до предела. Два дня после вахты я допоздна задерживался в инженерном отсеке.
     Наконец проект купола был готов. Затем проект передали в технический отдел, для разработки технологии изготовления. Это не означало, что инженеры теперь могли спать спокойно, у техников постоянно возникали вопросы и в проект, время от времени, приходилось вносить коррективы, на это ушло ещё полтора дня. После этого готовое задание для производства было передано в мастерские. Правда, передано — это громко сказано, готовое задание, специалисты технического и инженерного отделов просто отнесли туда и приступили к изготовлению, так как они же исполняли роль рабочих. Как я уже говорил, все кто находился на корабле, владели не менее чем двумя специальностями.
     Ещё два вечера после вахты я провел в мастерских. На моих глазах рождались отдельные детали купола и шлюза. Решено было для шлюзования использовать аналог обычных дверей, просто они должны открываться вовнутрь. Пока под куполом не будет давления двери можно свободно открыть, после того как появится атмосферное давление хотя бы близкое к земному, человеческих сил не хватит для открытия двери, если с другой её стороны вакуум. При нормальном атмосферном давлении и размерах двери сто восемьдесят на восемьдесят сантиметров усилие, которое необходимо приложить для её открытия должно составлять четырнадцать с половиной тонн. Шлюз же послужит буфером, который позволит поочередно проходить обе эти двери. В него воздух будет то закачиваться, то откачиваться. Для этого внутри купола по обеим сторонам двери, установят два компрессора для откачки воздуха из шлюза, для наполнения же используется тривиальный вентиль. Конечно, полностью откачать воздух не удастся, давление можно снизить только до одной двухсотой по отношению к давлению под куполом, поэтому на внешней двери потребуется установить компенсаторы, облегчающие её открытие.
     По мере готовности деталей производилась сборка купола, для испытания его надежности до того как он покинет пределы корабля.
     По утрам, когда мы сидели в столовой, Катя смотрела на меня печальными глазами.
     — Серёжа, ты так совсем изведешь себя, я вообще не понимаю, как тебе удается вставать в это время. Ты сколько спишь? Не отвечай, а то соврешь! Я же знаю — четыре часа.
     — Катенька, осталось совсем немного, ещё сутки и всё будет готово.
     Войдя на мостик, я застал капитана за всё тем же занятием, он снова вращал дирижабль на экране монитора, видимо его, ещё не покинула надежда, найти какую либо систему в расположении аномалий.
     Мы поздоровались с теми, кто нес вахту, Катя и Богдан разошлись по своим рабочим местам, я подошёл к капитану. Он начал сообщать мне текущие координаты, потом подозрительно посмотрел на меня.
     — Знаете, Сергей Васильевич? Последний раз, такое лицо я видел — по земному исчислению восемь с половиной лет назад, у одного из техников на Марсианской базе. За день до этого он был на свадьбе у своего друга. У нас, насколько я помню, свадеб в ближайшем прошлом не было, да и спиртное под семью печатями…
     Затем, почесав лоб, выдал то, что я меньше всего хотел бы услышать.
     — Значит так! Сейчас вы отправляетесь в свою каюту, слышите в каюту! А не в мастерские, и ложитесь спать. Вместо вас подежурю я. Никаких возражений! Что это за первый помощник, который еле на ногах стоит? Всё, марш к себе и без моего разрешения свой отдых не прерывать!
     Я повернулся и поплелся к выходу под сочувственные взгляды находившихся на мостике.
     Войдя к себе, посмотрел на коврик Астры, ну конечно! Она на камбузе, у Димы, думает, что я сейчас на мостике, а я вот он, стою возле своей постели. Некоторое время боролся сам с собой. Что это? Взяли и выпроводили спать…, как ребенка. Потом махнул рукой, разделся и лег.
     Мне снилось, что я лечу к дирижаблю, причём лечу именно я. Не в челноке, без скафандра, почему-то подумалось: «надо было хотя бы кислородную маску захватить». Потом я стоял на гладкой блестящей поверхности, правее меня часть поверхности утонула и ушла в сторону, открылся проем, из которого поднимался инопланетянин. Мне никак не удавалось его рассмотреть, у меня было ощущение, что его формы всё время меняются, он сделал приглашающий жест. Мы спустились внутрь, плита над нашими головами снова заняла своё место, потом ходили по коридорам, заходили в различные помещения. Вдруг нам навстречу вышла Катя.
     — Серёжа здесь столько нового и интересного! Многое пока непонятно, но тем интереснее.
     И пошла дальше, шурша одеждой. Она ушла, но шуршание не прекратилось. Как же так? Подумал я и открыл глаза. Посмотрел на часы, четырнадцать часов двадцать три минуты, получается, что я проспал более пяти часов. За откидным столиком сидела Катя и читала книгу, обычную, бумажную.
     Каждый член команды имел в своём кармане универсальный мини компьютер, мы его называли УМКа. С его помощью можно было дистанционно подключиться к любым архивам и системам корабля вплоть до управления им, если конечно есть соответствующий уровень доступа. Но к электронной библиотеке мог подключиться каждый, и всё же, тянет полистать бумажную книгу. Я лежал и любовался Катей. Видимо краем глаза она заметила, что я проснулся, и повернулась ко мне.
     — Что делает прекрасная принцесса в келье изгнанного рыцаря?
     Она присела на край моей постели.
     — Сторожит его сон и покой. — И провела ладонью по моей щеке.
     По моему телу растеклось блаженство.
     — Но ведь у прекрасной принцессы ещё полтора часа вахты?
     — Через четыре часа, после того как ты ушёл, капитан вызвал математика из своей смены и попросил её подежурить.
     — Представляю, как Ирина Сергеевна меня сейчас костерит, правда мне что-то не икается.
     — А меня отправил проследить, чтобы ты до двадцати ноль, ноль не переступал порог мастерской, а в двадцать три ноль, ноль был в своей постели. Так что на сегодняшний вечер вы первый помощник капитана мой подчинённый, а не я ваш.
     Я начал прикидывать, в восемь вечера купол должен быть готов и начнутся испытания, ну, что же не всё так плохо, успею.
     — Теперь вставай, пошли обедать, а то всё самое вкусное пропустишь.
     А ведь она права — у меня было такое впечатление, что мой желудок прилип к спине.
     — А что там? — Спросил я.
     — «Звёздная Феерия»!
     — Что ж ты сразу не сказала!
     Произнес я, прыгая на одной ноге и пытаясь второй попасть в штанину.
     Мы сидели за столиком, Катя пила сок, сославшись на то, что уже пообедала, а я отдавал должное кулинарным способностям Димы. При этом никак не мог избавиться от размышлений, что же будет, когда под купол подадут давление в девять атмосфер? Катя видимо заметила, что мои мысли находятся где-то в другом месте.
     — Так…, первый помощник капитана, прекратить думать! Хотя нет, думать ты можешь, ну например, обо мне, а о работе, что бы ни мысли!
     — Я попробую, дорогой ты мой командир.
     После обеда отправились в оранжерею. Долго гуляли по дорожкам среди зелени и цветов, потом сидели на своей жёрдочке, на этот раз она была свободна, Цзиану сейчас не до любовных дел. Завтра он и Рой Каси должны представить отчёт о проделанной работе. После оранжереи Катя повела меня в кинозал, сказала, что сейчас будут крутить «Собаку на сене», с Тереховой и Боярским в главных ролях. Надо же! Фильму более двух сотен лет, но до сих пор имеются благодарные поклонники. Около семи часов вечера вошли в столовую. За одним из столиков я увидел Леонида Фёдоровича. Заполнив свои подносы, мы направились к нему.
     — Приятного аппетита Леонид Фёдорович, а где же Игорь? Что-то я его давненько не вижу.
     — Спасибо, вам того же. Игорь изучает Вселенную — боится пропустить, ещё какого либо пришельца. Питается бутербродами и чаем из термоса.
     Катя повертела ложку в руках, потом спросила:
     — Скажите, пожалуйста, как всем астрономам, которые есть на корабле, удается делить один телескоп?
     — Катенька, делить приходится только большой телескоп, есть ещё малые и шесть радиотелескопов. Только «большой» в единственном экземпляре. А вообще всё просто, на корабле кроме меня с Игорем ещё одиннадцать групп астрономов из разных стран, итого — двенадцать групп. Делим двадцать четыре часа на двенадцать, получаем два часа, таким образом, каждой группе достается два часа телескопного времени.
     — Но что можно рассмотреть за два часа?
     — А никто сейчас в телескоп ничего и не рассматривает. У каждого имеется программа исследований, согласно этой программе делаются снимки интересующих космических объектов, а за два часа наснимать можно много, потом уже эти снимки анализируются, сопоставляются с теми, которые сделаны ранее и делаются выводы. Для непрерывного наблюдения можно использовать малые телескопы. Поверьте, несмотря на то, что они малые — информации с них можно получить больше чем с больших расположенных на Земле — здесь не мешает атмосфера.
     Катя состроила огорченное выражение лица.
     — А я всегда представляла себе астронома сидящим на высоком, круглом, вращающемся табурете, в звёздном плаще и с высоким колпаком на голове. Он всю ночь проводит у телескопа, рассматривая одним глазом звёздное небо, а днём отсыпается.
     — Катя, сейчас нет нужды протирать окуляр телескопа своим глазом, изображение выводится на экран терминала, и попадает оно туда во много раз усиленным по яркости и отфильтрованным от различных посторонних излучений. Главное, чтобы астроном понимал, что ему нужно, какую информацию он хочет получить. Кстати все снимки сохраняются в единой базе, и каждый может получить доступ к снимкам другой группы.
     Могу добавить от себя: сохранялись не только снимки обсерватории, шёл постоянный мониторинг всех систем, регистрировались все действия команды по управлению. Скрупулезно велся корабельный журнал. Вся эта информация сохранялось на сервере вычислительного центра, и ещё на двух серверах расположенных в других частях корабля. Также производилась запись на нестираемые кристаллические носители, которые складировались в четырёх капсулах, в случае угрозы гибели корабля капсулы будут выброшены в открытый космос с огромной скоростью. Нам это уже не поможет, но возможно кто-либо найдёт их потом.
     Я посмотрел на часы, часовая стрелка приближалась к двадцати ноль-ноль.
     — Катюша, что там сказал капитан насчёт посещения мастерской?
     — До двадцати ноль-ноль. — И также посмотрела на часы.
     — Сейчас без пяти минут, пока дойдём, будет двадцать.
     — Что, опять провинились?
     Спросил Леонид Фёдорович.
     — Он у нас как мальчишка — нужен глаз да глаз.
     Ответила за меня Катя.
     — Ну, хорошо, пошли, только я с тобой!
     — Катенька, ты, что не выспалась в прошлый раз?
     — В этот раз, такого не случится.
     Мы попрощались с астрономом и отправились в мастерские.
     Купол, состыкованный со шлюзом, стоял на испытательной площадке, мне он чем-то напомнил иглу, жилище — которое иногда строили эскимосы из плотного слежавшегося снега более ста лет назад. Отличие было только в размерах, диаметр основания более шести метров, а также длинный входной шлюз, оснащенный двумя дверями. Сверху, правда, было закреплено какое-то устройство не свойственное эскимосским жилищам. Подошёл Ли Цзиан.
     — Катя! Как я рад вас видеть! Хотите чаю…? Есть и печенье.
     — Ну вот! Опять начинается! Я, между прочим, отсутствовал почти сутки и уже должен отличаться от предметов окружающей обстановки.
     — Да, да Сергей Васильевич вас я тоже заметил. А, что это вы сегодня поздновато?
     — А…а, так… Просто я под домашним арестом.
     — А ваш надсмотрщик я так понимаю рядом с вами?
     Я посмотрел на Катю. Та высоко задрала нос.
     — Ну да.
     — Да вы садитесь, садитесь. Сейчас подойдёт Каси, а через пятнадцать минут начнется испытание, ждём, пока температура клея снизится. Он ушёл и минут через пять вернулся с подносом, на котором стояли четыре чашки и вазочка с печеньем. Как и в прошлый раз, вазочку он поставил перед Катей, а потом перед всеми по чашке чая, в это время пришёл главный техник.
     — Рой, а, что это испытательная площадка так блестит? — Спросил я.
     — Решили приблизить условия испытания к естественным. Так как там поверхность покрыта чем-то похожим на эльбор, то здесь мы покрыли площадку стеклом, если устоит на стекле, значит, устоит и там.
     — А если подпрыгнет?
     — Не думаю, что клеевой шов сможет оторваться сразу по всему периметру, просто выйдет воздух вот и всё. Но если случится невероятное, то на этот случай установили вон ту штуку, на макушке этой головы, это тот самый амортизатор, на который будет давить челнок.
     Подошёл один из техников и сообщил, что температура шва достигла нормы. Ли Цзиан кивнул и отдал распоряжение включить подачу сжатого воздуха. Внутрь воздух нагнетался через вентиль в стене купола, позже этот вентиль будет служить для дозаправки баллонов с воздухом стоящих внутри. Процесс шёл медленно, давление поднималось с небольшой скоростью, в случае если произойдёт отрыв, то можно будет засечь показания датчиков.
     Катя вместе с нами следила за мельканием цифр на терминале.
     — Интересно, а какая сила будет действовать на купол, когда давление достигнет десяти атмосфер?
     — Всё очень просто, мы закачиваем десять атмосфер, разность составляет, как и хотел Леонид Фёдорович, девять атмосфер. Диаметр купола по периметру шесть метров, значит радиус три метра, площадь это радиус в квадрате умноженное на «пи», потом умножаем на разность давлений внутри и с наружи, получим две тысячи пятьсот тонн с хвостиком.
     — Сколько? — Поперхнулась Катя.
     — Две тысячи пятьсот тонн. — Подтвердил я.
     — И вы считаете, что он выдержит?
     — Я считаю, что да, — сказал Цзиан, — но испытания провести нужно.
     Давление медленно ползло вверх. Прошло два часа, в мастерской стояла тишина, все находились в напряженном ожидании. Через час Катя так и не сумевшая проникнуться серьезностью предстоящего момента начала часто моргать глазами, пытаясь согнать сон.
     — Катюша сходи, посмотри как там Астра. — Сказал я, заметив её состояние.
     Она встала и строго взглянула на меня.
     — Честное благородное, в двадцать три ноль — ноль буду в своей постели.
     — Смотри, если обманешь, пойдешь погулять по космосу без скафандра!
     Мы ждали, я, начав нервничать, не заметил, как съел всё печенье, которое осталось в вазочке. Цзиан увидел это и улыбнулся, я сделал виноватое лицо.
     В двадцать два часа сорок пять минут давление внутри купола достигло десяти атмосфер. Затем на кран-балке подъехал манипулятор, ухватился за торчащий, вверх амортизатор и начал его раскачивать.
     — Что вы делаете? Вы же оторвете купол!
     — Если он оторвется, то это будет означать то, что мы плохо выполнили свою работу. Я должен быть уверен, что после установки на месте он не улетит, например, после того как по нему случайно ударят баллоном с воздухом.
     Наконец и это испытание закончилось. По помещению мастерской как шелест листьев пронесся вздох облегчения.
     Цзиан встал и посмотрел на меня.
     — Это только начало испытаний, сейчас закрыт впускной вентиль, необходимо выдержать купол под давлением не менее двух суток, если давление не будет падать, то это будет означать, что испытания прошли успешно.
     Потом обратился ко всем присутствующим.
     — Всем спасибо. Благодарю за работу. Насколько хорошо мы её сделали, увидим через сорок восемь часов. Теперь все свободны. В течение этого времени мастерская будет закрыта и подключена к системе сигнализации.
     Я посмотрел на часы. Двадцать три!!! Теперь Катя меня либо убьет, либо нажалуется Анатолию Петровичу, что в принципе равноценно.
     По коридору шёл как по минному полю, всё время, ожидая встречи с ней.
     Ну, что такое?!! Это я всё-таки её начальник! Правда, после того как мы покидаем мостик, начальник из меня, куда то испаряется. Остается существо, совершенно не защищенное от выстрелов этих карих глаз.
     До своей каюты дошёл благополучно, вздохнув с облегчением, открыл дверь, после чего застыл на пороге. Катя лежала у меня в постели, опершись на левую руку, и читала свою книжку, правой рукой она перебирала шерстку Астры за её острыми ушками. Всё спелись! Обе не обращали на меня никакого внимания. Я подошёл к кровати, Астра всё поняла, спрыгнула на пол и пошла к своему коврику. Присев на край постели и сделав физиономию полную раскаяния, сказал:
     — Кать. Ну, извини…, опоздал на шестнадцать минут — между прочим, повинную голову меч не сечёт.
     Она обхватила мою шею и притянула к себе.
     — Ты не повинная голова, ты — голова садовая… Ведь ты второй человек после капитана и в случае экстренных ситуаций должен принимать ответственные решения. А какое решение ты мог принять сегодня утром? Всё! Ложись спать, я тебе песенку колыбельную спою.
     Раздевшись, забрался под одеяло, было тепло и уютно, Катя и в правду, что-то напевала, но я уже не слышал.

     Глава 18
     Кое-что о Вселенной.

     Старания капитана и Кати не пропали даром. Утром я проснулся раньше сигнала подъема. Катя посапывала, уткнувшись мне в плечо, а я боялся шевельнуться, чтобы не разбудить её. Повернув голову и глядя на её лицо, замечтался, представляя нас вдвоем, где-нибудь на берегу моря, или хотя бы озера, или реки. Моё воображение рисовало красочные пейзажи, солнечные блики на гребнях мелких волн и Катю, бегущую навстречу мне, её кожа вся блестела от мелких капелек воды. Мои грезы прервал сигнал подъема. Катя зажмурилась, потом открыла глаза. Увидев, что я смотрю на неё, спросила:
     — Ты, что опять не спишь?
     — Всё! Твое командирское время вышло.
     Она сонно прижалась ко мне.
     — А я так думаю, что подчинённой быть лучше.
     Подошла Астра, мягко впрыгнула на кровать и принялась ходить по одеялу там, где ей заблагорассудится, мы изо всех сил старались делать вид, что не замечаем её. Видимо поняв, что такими простыми действиями она ничего не добьется, кошка уселась на Катином плече и принялась когтями чесать её волосы. В конце концов, терпение невольного клиента незваного парикмахера подошло к концу. Катя села в кровати.
     — Хватит Астра, ты своего добилась. Всё! Пошли в душ.
     Астра прыгнула на пол и сделала вид, что не слышит. Но мы с Катей получили большое удовольствие от соприкосновения со струями воды.
     Наплававшись в бассейне, отправились в столовую. Я снова почувствовал, как прекрасна и удивительна жизнь.
     На капитанском мостике было всё как обычно, Богдан пришёл раньше нас, а капитан всё так же крутил дирижабль в поисках лучшего варианта. Когда я подошёл к нему он обернулся и критически осмотрел меня.
     — Лучше… Намного лучше! Вы Екатерина Анатольевна просто творите чудеса. Надо будет посоветовать Владимиру Семёновичу, принять вас в состав внештатного медицинского персонала.
     — Нет, Анатолий Петрович, тогда ей придётся стать корабельной гейшей, я против!
     — Экий вы Сергей Васильевич собственник! Ладно, тогда к делу, инженерный и технический отсеки просят ещё тридцать девять часов для завершения испытаний. Так, что у вас есть возможность расслабиться и отдохнуть…
     — Всем приятной вахты. — Сказал он и вышел.
     Вахта прошла, без каких либо происшествий. А впрочем, откуда им было взяться? С черепашьей скоростью — двести пятьдесят километров в секунду мы сопровождали странный объект, Всё, что от нас требовалось — так это следить за показаниями, выдаваемыми на мониторы. Показания, правда, нисколько не изменялись. Половину времени вахты я, как и капитан прокручивал на экране изображение дирижабля, но, никаких причин отдать предпочтение той или иной аномалии у меня так и не появилось.
     Вечером в столовой должен был состояться концерт, организованный энтузиастами из первой смены. Поэтому после вахты мы решили, вначале поужинать, потом посетить оранжерею, а затем концерт. Народа в столовой в это время было немного, большинство ещё не успели проголодаться. За одним из столиков сидел наш астроном, видимо он пришёл недавно, так как увлеченно разбирался с салатом, я и Катя с нагруженными подносами подошли к нему.
     — Добрый вечер Леонид Фёдорович. Есть, какие либо новые сенсации от Игоря?
     — А, здравствуйте, здравствуйте, присаживайтесь, пожалуйста. Инопланетян нет, но наработал материала не на одну диссертацию. Вселенная, можно сказать, раскрывает перед ним свои тайны.
     — Кстати о Вселенной… Леонид Фёдорович! Когда наш десант закончил работу, а при этом оставалось три минуты до контрольного времени, Митчелл перекрестился, Гарри Скотт тоже. Я поймал себя на мысли, что также воздаю хвалу создателю. Помнится, слышал о тории большого взрыва, благодаря которому и появилась наша Вселенная. Может, её действительно кто-то создал? Не просветите нас в этом вопросе?
     Астроном задумался.
     — Теория большого взрыва никогда не была темой моих работ, это скорее физика, но по роду своей деятельности я, конечно, интересовался ею. В отношении этой теории нет полного единодушия, вопрос о том с чего всё началось до сих пор остается большой проблемой. Кто-то считает, что Вселенная пульсирует: то расширяется, то сжимается. Кто-то, и их сейчас большинство, считает, что она родилась из мельчайшей частицы, размером меньше протона, в результате так называемого большого взрыва. Противники большого взрыва основываются на том, что наша Вселенная слишком упорядочена, а взрыв согласно второму закону термодинамики не может привести к порядку.
     Катя округлила глаза.
     — Но Леонид Фёдорович, как это может быть? Она же вон, какая огромная, даже трудно представить какие у неё размеры, а вы говорите из частицы меньше протона.
     — Представить размеры конечно трудно, но на данное время её размеры оцениваются как десять в двадцать восьмой степени сантиметра. И несмотря на такие огромные размеры, можете считать, что Вселенная родилась из ничего.
     — Как это, из ничего?
     — Катя, вы же математик, скажите с точки зрения математика, что такое нуль?
     — Ну, нулевое состояние, состояние покоя.
     — Вот именно покоя, а если этот покой нарушить? Ведь если к плюс бесконечность добавить минус бесконечность, мы так же получим нуль… Предположительно та самая точка просто явилась катализатором и запустила процесс рождения нечто из ничего, расколола нуль на некое количество положительной и отрицательной энергии, в сумме всё равно остался нуль.
     — Так как же так, мы, что не существуем?
     — Успокойтесь Катенька, существуем, ещё как существуем! Правда, в пределах своей Вселенной.
     — Как это в «пределах»? Разве Вселенная не бесконечна?
     — Это отдельный вопрос, но об этом в следующий раз, приближается моё телескопное время. Сергей Васильевич, как продвигаются дела с куполом?
     — Предварительные испытания прошли нормально, осталось последнее, выдержать под давлением. — Я посмотрел на часы. — Через двадцать девять часов будут результаты.
     — Хорошо подождём, а теперь я вынужден покинуть вас. Благодарю за компанию.
     Взяв поднос с пустой посудой, он понес его к приемнику.

     Глава 19
     Церемония передачи «жёрдочки».

     — Кать, мне пришла в голову одна идея. Давай сейчас возьмем сок, пирожные и четыре стаканчика.
     — Зачем?
     — Я уверен, что Цзиан и Шуи сейчас в оранжерее, произведём торжественную передачу нашей жёрдочки.
     — Ты просто мальчишка.
     — Да. Но надо же, как-то узаконить их владение ею!
     В оранжерее, дойдя до дорожки, на которой стояла наша скамейка, увидели, что сладкая парочка занимает предполагаемое мной место. Мы спрятали всё то, что принесли за спиной и пошли к ним. Цзиан мечтательно смотрел перед собой в зеленые заросли, Шуи с обожанием на него. Нас они заметили только тогда когда мы встали напротив них, и то…, как мне показалось, не сразу. Цзиан удивленно — вопросительно посмотрел на нас.
     — Ли Цзиан! — Сказал я.
     — Гао Шуи! — Эхом откликнулась Катя.
     — Прошу вас в эту торжественную минуту…, освободить немного места на скамейке.
     Они, глядя на нас, ничего не понимающими глазами, отодвинулись друг от друга. Мы с Катей выставили всё принесенное на освободившееся место. Я разлил сок по стаканчикам, один из них взял в правую руку, левой подхватил пирожное, Катя сделала то же самое. Парочка влюбленных в замешательстве смотрела на нас.
     — Берите, берите, что вы смотрите?
     Затем я принял, как мне показалось, самую тожественную, позу.
     — Мы с Катей, — сказал я и посмотрел на неё, — торжественно передаем вам право собственности на этот предмет, не дающий вам возможности опуститься ниже того уровня, на котором вы сейчас находитесь. Передаем в безраздельное пользование… Пусть он скрепит ваши чувства, так же как скрепил наши. Знайте, что этот предмет скрепляет сердца крепче обручальных колец. И у него есть своё название — «Жердочка».
     — Жердочка. — Повторили они, глядя на нас.
     — Он подарил нам много удивительных вечеров. И сейчас мы с Катюшей, — я взял её под руку, — хотим, что бы вы дали слово, что когда придёт время и этот предмет сольет воедино два других сердца, вы так же торжественно передадите его им в безраздельное пользование.
     Кажется, до них начало доходить.
     — Даете слово?
     — Даем!
     — Так встаньте, и пусть напиток в бокалах согреет ваши души и сердца, а так же подтвердит верность данному слову!
     Цзиан выпил сок, заел пирожным.
     — Сергей Васильевич, ну вы даете! Я когда увидел вас, подумал с куполом, что-то случилось.
     — Расслабься, я узнавал, всё в норме, давление держится на том же уровне.
     Мы присели, Катя с Шуи завели разговор о чём-то женском.
     Не прекращаю удивляться — женщины всегда находят тему для практически бесконечного разговора. У мужчин всё выверено по прямой линии, начинаем разговором о женщинах, заканчиваем космосом. Так и в этот раз через некоторое время наш с Цзианом разговор скатился к проблемам установки купола на поверхности объекта.

     Глава 20
     Концерт

     Катя посмотрела на часы.
     — Серёжа через десять минут начинается концерт, пора идти.
     — Да пошли, — и повернувшись к влюбленным, — приятно провести вечер.
     — Спасибо, мы тоже придём… Чуть позже.
     В столовой собралось много народа. Часть столов, находившихся ближе к камбузу, остались на своих местах, остальные были сдвинуты к стенам. Перед импровизированной сценой, расставлены стулья. Вел концерт Гриша Майский, связист из команды Чарли Дэвиса, балагур и знаток множества анекдотов.
     — Добрый вечер дорогие мои попутчики, видимо этот концерт последний на котором присутствует сегодняшний состав артистов и зрителей. Как вы уже знаете, осталось чуть больше суток до начала операции «проникновение», до меня дошли слухи, что именно так назвал предстоящее дело Леонид Фёдорович. Думаю, что по завершении операции нам придётся подбирать другое место для проведения наших концертов, надо же будет, куда-то усадить инопланетян.
     — Итак, дорогие друзья, начинаем наш концерт. Первым номером выступит Брэд Джонсон, признанный виртуоз игры на банджо. Могу вас уверить, что на несколько световых лет в округе, а тем более в пределах обшивки нашего корабля нет никого, кто бы его в этом превзошёл. Встречайте!
     Вышел Брэд на нём был надет костюм ковбоя, к поясу прикреплено лассо, а у правого и левого бедер болталось по кольту в кобурах. Мне кажется, что если бы ему позволили разморозить коня из анабиоза, то он сделал бы и это. Брэд исполнил зажигательную мелодию, затем спел две песни, одну грустную, другую веселую. После него выступал Рао Анкур, сначала он исполнил мелодию на бансури. Этот инструмент представляет собой вид флейты распространённый в Индии, затем на ситаре сравнение которому в Европе трудно найти — этот струнный инструмент, имеет семь основных струн, на которых, собственно говоря, и играют, при этом звуки извлекаются медиатором, одетым на палец. Кроме основных струн ситар имеет ещё от девяти до тринадцати резонирующих струн, на инструменте Анкура их было одиннадцать. Когда исполнитель играет на этом инструменте, резонирующие струны начинают, как бы подпевать, складывается впечатление, что играет не один, а несколько инструментов. Потом Брэд на банджо и Анкур на ситаре совместно исполнили композицию, которую подготовили специально для этого вечера. Получилось очень здорово.
     Затем был номер, в котором двое ребят нарядились стариками и представляли сценку из далекого будущего нашего корабля, лет этак через сорок по корабельному времени. Некоторых зрителей после этого номера настигла икота. Потом на сцену вышел наш корабельный бард Александр Смолин — врач и заместитель Владимира Семёновича, многие из его песен стали частью корабельного фольклора.
     Он сел на стул, поднял руку, чтобы пробежаться пальцами по струнам гитары, затем хихикнул и в полный голос рассмеялся.
     — Погодите немного…, дайте отдышаться, а то я тоже, кажется, сейчас начну икать.
     Переведя дух, Саша исполнил несколько произведений, как своих собственных, так и тех авторов бардовой песни — которые считаются классиками. Причём в его репертуаре были песни, как на русском, так и на английском языке.
     В завершение вечера Женя Саблина исполняла на электрооргане танцевальные мелодии. Снова на сцену вышел Григорий Майский.
     — Дорогие друзья прошу внимания! Сейчас я на правах ведущего объявляю белый танец, причём уже признанные пары не имеют права танцевать вместе. — Это означало, что Катя не могла пригласить на танец меня.
     Ко мне подошла Шуи, Катя пригласила Цзиана.
     — Вот видите, мне всё-таки удалось хоть и ненадолго отбить вас у Екатерины Анатольевны.
     Во время танца я увидел Леонида Фёдоровича в паре с Юин, моему удивлению не было предела, я впервые видел его танцующим.
     Вечер закончился вальсом. Я смотрел на довольные лица окружающих меня людей и думал о том, что такие вечера позволяют сохранить психологическую обстановку, не замкнуться и не сорваться. По окончании вечера мы проводили Астру до моей каюты, а потом сбежали от неё к Кате. Астра, правда, похоже, была не очень этим расстроена, моя кровать оказалась в полном её распоряжении.

     Глава 21
     Конец испытаний купола.

     Вахта следующего дня прошла в ожидании… Инженерно — технический персонал нервничал, я через каждые полчаса выводил данные о давлении на свой терминал. Знал, что это бессмысленно, знал, что в случае каких либо отклонений сработает автоматическая система оповещения, но, ничего не мог с собой поделать. Катя видела моё состояние и сидела притихшая как мышка.
     Наконец нас сменила команда Митчелла.
     — Катюша, я наведаюсь к инженерам, встретимся в столовой в половине седьмого.
     — Хорошо, — сказала она и поцеловала меня.
     До конца испытаний оставалось семь часов. В инженерном отсеке собралась большая часть персонала. В том числе и те, кто должен был если и не спать, то, по крайней мере, пытаться сделать это.
     Я подошёл к Ли, он сидел за терминалом и бессмысленно, перебирал какие то чертежи на экране.
     — Ли! Немедленно выпроводите тех, кто должен сейчас отдыхать, у них ещё будет время понервничать, тем, кто не может заснуть, Александр Михайлович выдаст успокоительное.
     Цзиан обернулся к присутствующим и отдал распоряжение. Семь человек нехотя покинули территорию инженерного отсека. Затем я отправился к техникам, там пришлось повторить ту же процедуру. После чего мы с Рой Каси перешли на территорию Цзиана и около двух часов снова обсуждали то, как будет происходить установка купола на поверхности объекта.
     Ровно в половину седьмого я вошёл в столовую, на столик за которым уже сидел Леонид Фёдорович, Катя ставила второй поднос с ужином, если не считать подноса астронома. Я подошёл к ним.
     — Серёжа! — Она бросилась мне на шею, так как будто мы расстались не два с половиной часа назад, а как минимум два с половиной года. — Я уже всё взяла, садись.
     Астроном оторвался от трапезы.
     — Что нового в инженерном отсеке?
     — Слава создателю всё по-старому. В одиннадцать вечера должно закончиться испытание, и начаться подготовка к транспортировке купола…
     — К стати. Леонид Фёдорович…. К слову… о — Создателе, вы нам обещали ещё, что-то рассказать о Вселенной. Если конечно не торопитесь.
     — Нет, до завтрашнего утра я совершенно свободен.
     Он задумался, рассматривая вилку так будто в её форме было, что-то не так, что-то скрытое в её изгибах могло помешать пищеварению.
     — Что же, как я уже говорил…, исходя из теории большого взрыва, Вселенная родилась из зернышка размерами во столько раз меньше протона, во сколько раз сейчас Луна меньше Вселенной. Температура этого зернышка достигла необычайной величины десять в двадцать восьмой степени градусов — такой подъем температуры вызвал цепную реакцию. Через одну миллионную секунды образовались кварки и электроны, ещё через одну стотысячную протоны и нейтроны, максимум через три минуты образовались ядра дейтерия, гелия и лития. Но атомы в это время появиться ещё не могли, слишком высока была температура, она составляла от миллиарда до ста миллиардов градусов. Только через четыреста тысяч лет — тогда, когда температура снизилась до четырёх тысяч градусов, образовались первые атомы…
     Астроном задумался, его взгляд, будто бы был устремлен туда…, в эту бушующую стихию.
     — Первые звёзды и галактики образовались через один миллиард лет, и только в период от десяти до пятнадцати миллиардов лет создаются условия для появления планет и разумной жизни, то есть нас с вами.
     — Но, Леонид Фёдорович, вы говорили, Вселенная родилась из нуля, то есть должно было образоваться одинаковое количество положительной и отрицательной энергии.
     — Катя, вы затрагиваете очень сложный вопрос. С одной стороны энергия всего материального в нашей Вселенной полностью компенсируется энергией гравитационного поля, которое имеет противоположный знак. С другой стороны физики говорят, что исходя из теории большого взрыва, масса Вселенной должна быть намного больше, и всё то, что мы наблюдаем, составляет всего четыре с половиной процента оттого, что должно быть. Остальное списывают на тёмную массу и тёмную энергию, правда, их пока ещё никто не видел, есть только косвенные методы их обнаружения. И ещё — сложный вопрос: в результате большого взрыва должно было образоваться одинаковое количество вещества и антивещества, и они должны были бы уничтожить друг друга, но этого не произошло.
     — Так, что же было до большого взрыва?
     — Что? Да ничего не было. Без существования больших масс исчезают такие понятия как пространство и время. Физики говорят о существовании совершенно однородного — инфлатонного поля, в котором и зародилась вся эта кутерьма.
     — Но, что-то должно было спровоцировать этот взрыв? Как-то странно… В совершенно однородном поле вдруг возникает какая-то флуктуация, сама по себе нагревается до невиданных температур и создает вселенную, но ведь для рождения такой флуктуации должна быть приложена какая-то энергия. В совершенно однородном поле без внешнего воздействия этого не может произойти!
     — А вот здесь Сергей Васильевич мы как раз и можем подойти к вопросу о создателе. Всё, что я буду говорить дальше — это мои личные мысли, поэтому воспринимайте их такими, какие они есть. Вы знаете, что на Земле уже давно действуют мощные ускорители частиц.
     — Ну да, колла?йдеры, и всё такое.
     — Так вот на этом «всем таком», частицы сталкиваются с такими колоссальными энергиями, что эти столкновения могут приводить к рождению вселенных.
     — Так почему же не приводят? — Спросила Катя.
     — А вот я думаю, что приводят!
     — Как это? Там рождаются вселенные и этого никто не видит? Они же тогда должны заполнить всю нашу Вселенную!
     — Не думаю. Мне кажется, возможны два варианта. Вселенная там рождается и живет по нашим меркам ничтожные доли секунды, затем умирает. При этом внутри самой этой вселенной проходят миллиарды лет, возможно, там также рождаются и умирают целые цивилизации. Но нам, увидеть этого, не дано, мы существуем в различных пространственно временных координатах. Другой вариант — это то, что она, эта вновь созданная Вселенная, вываливается в какой либо вновь созданный параллельный мир. И будет существовать там по тем же законам, по которым существует наша Вселенная.
     — Но ведь наша Вселенная всё время увеличивается!
     — Кто и как это определил? Это мы живущие внутри нашей Вселенной считаем, что её размеры растут…. Возможно, что для внешнего наблюдателя её размеры ничуть не меняются. Да…, есть постоянные Планка — мельчайшие кирпичики, из которых сложены пространство и время. Но возможно — это для нас они постоянные, а для внешнего наблюдателя их величина всё время уменьшается, при этом дробится пространственно-временная сетка. Но так как размеры объектов Вселенной продолжают укладываться в тот же объем постоянных Планка — возникает эффект их разлёта.
     — То есть, вы хотите сказать, что не Вселенная увеличивается, а это мы уменьшаемся?
     — Ну да! Вселенная как бы проваливается вглубь самой себя.
     Катя поежилась.
     — Что же это получается, если наша Вселенная родилась в ходе такого эксперимента, то мы в этом случае вроде как подопытные кролики?
     — Катенька, вот об этом можете не волноваться, если наша Вселенная действительно родилась в результате такого эксперимента, то о нашем существовании экспериментаторы даже не узнают, и самое интересное — проживут в своём мире и в своём измерении, по-видимому, не больше вас. Так, что живите полной и достойной человека жизнью. Извините, теперь мне нужно покинуть вас, хочу ещё просмотреть отснятый сегодня материал.
     Я взглянул на часы — двадцать один тридцать, через два с половиной часа испытание закончится.
     — Катя пошли в кинозал.
     — Будет, что-то интересное?
     — Мне всё равно, что там будет, лишь бы отвлечься.
     Попали мы удачно, крутили комедию, одну из последних снятых перед нашим отлётом с Земли. Это дало возможность на два часа выйти из состояния ожидания. В половине одиннадцатого вечера вышли из зала.
     Катюш, я схожу в инженерный.
     Она строго посмотрела на меня.
     — Обещаю…! Я ненадолго!
     — Нет! Я с тобой! А то знаю я тебя.
     — Ладно, пошли.
     В инженерном отсеке было всё так же, Цзиан продолжал просматривать какие-то чертежи, остальные убивали время как могли.
     — Ли, ты хоть ужинал?
     — Да, спасибо, недавно пришёл.
     — Осталось двадцать минут… Может, хоть чаем угостишь?
     — Да, да! Сейчас! — Обрадовался он возможности заняться хоть каким-то полезным делом.
     Ровно в двадцать три ноль — ноль в отсеке прогремело «Ура!». Цзиан подхватил Катю, закружил её и поцеловал. Потом, опомнившись, смутился.
     — Извини.
     — Ничего, ничего… продолжай, — сказал я, жуя печенье, — мне больше достанется.
     В отсек влетел Рой Каси. Его лицо сияло, пошарив по помещению глазами и увидев нас, он почти бегом приблизился и принялся трясти наши руки.
     Поздравляю, поздравляю — первый этап прошёл отлично.
     Ли принял бесстрастный вид самурая и произнес.
     — Присаживайтесь Каси, хотите чаю?
     Каси скопировал его.
     — Спасибо, не утруждайтесь.
     На этот раз Катя бросилась к ним и поцеловала обоих. Я посмотрел на их счастливые лица.
     — Поздравляю вас, испытание прошло успешно, что же будет дальше?
     Рой Каси потер нос.
     — Ночная смена отклеит купол, разберет его на составляющие, снимет остатки клея с основания периметра, затем начнет наносить свежий слой. Утренняя смена продолжит их работу, затем на внутреннюю поверхность купола наклеят греющую пленку и нанесут небольшой слой утеплителя. Основной утеплитель будет уложен поверх купола после его сборки и установки на поверхности дирижабля. Также в течение ночной и утренней смен будет сделан кольцевой рельс, предназначенный для передвижения каретки с закрепленным инструментом, рельс тоже придётся приклеивать, но, слава богу, ему не придётся испытывать такие нагрузки как куполу.
     — Хорошо. А теперь я хочу, чтобы те из ваших подчинённых, которые должны отдыхать, шли по своим каютам. Сейчас вы отдадите необходимые распоряжения и отправитесь спать. Начальники смен я думаю не дети, а потому при необходимости смогут принять нужные решения. Завтра в девять ноль-ноль капитан собирает высший состав на совещание.
     Утром в столовой, я с удивлением увидел входящего Игоря и позвал его за наш столик.
     — Что-то случилось? Во Вселенной закончились достойные внимания объекты?
     — Нет…. — Ответил Игорь погрустнев. — Смолин, Александр Михайлович, он узнал, что я по пятнадцать часов просиживаю в обсерватории, в невесомости. Сообщил об этом главному врачу Владимиру Семёновичу, тот отправил предписание капитану, отстранить меня на три дня от работы, а также прописал посещение лечебной гимнастики три раза в день и особую диету — обязательно первое, второе и салаты.
     — Да Игорь! За последние несколько суток обычное человеческое питание превратилось для вас в особую диету.
     — Ничего, Сергей Васильевич! — С жаром сказал он, — Терминал то у меня из каюты не убрали, я там столько наснимал! Но всё не мог найти время заняться анализом, так, что я всё равно буду работать.
     — Желаю вам сделать новые великие открытия, спасибо вам Игорь за компанию, нам пора.
     Мы с Катей встали и отправились на мостик.
     К девяти часам собрались все участники совещания, капитан подошёл к большому терминалу.
     — Как мне доложили, предварительные испытания купол выдержал отлично. Нам необходимо определить дальнейший план действий. Но вначале хочу услышать окончательное решение экспертной группы. Есть ли какие либо изменения в выборе аномалии.
     Встал Леонид Фёдорович.
     — Нет, Анатолий Петрович всё по-прежнему, вскрытие будем делать на пятой.
     Капитан улыбнулся.
     — До меня дошли слухи, что вся эта работа уже имеет своё название, — Леонид Фёдорович покраснел, видимо и до него дошли эти слухи, — а, что? Мне нравится, предлагаю так в дальнейшем и называть, «проникновение», а в бортовом журнале — «операция проникновение». О том, какое предполагается дальнейшее развитие событий, прошу доложить главного инженера.
     Вышел Ли Цзиан.
     — На данное время купол разобран на составные части, предыдущий слой клея снят, заканчивается нанесение свежего слоя, амортизатор исправен и готов к использованию, на купол с внутренней стороны наклеена греющая пленка и нанесен слой утеплителя толщиной два сантиметра. Основной слой будет уложен после установки купола на наружную поверхность. Аккумуляторы, предназначенные для обеспечения энергией системы подогрева, подготовлены. План установки таков: на месте производится сборка купола и шлюза, одновременно поверхность объекта, по периметру установки, несколькими высокотемпературными излучателями, разогревается до 180 градусов, э…э по Цельсию, необходимо разогреть полосу шириной пятьдесят сантиметров. На разогретую поверхность устанавливается купол, далее разогреваем фланец купола. Затем приглашаем челнок, немного посидеть на нём. Потом внутри купола приклеиваем кольцевой рельс диаметром сто восемьдесят сантиметров с установленной кареткой для закрепления инструмента, его челноком прижимать не придётся, достаточно будет четыре — пять человек, удерживаемых магнитными подошвами.
     Встал один из членов экспертной группы.
     — У меня два вопроса. Не получится ли так, что челнок просто выдавит весь клей из-под фланца. Ведь тогда будет слишком мало клеящей массы в зазоре. И второе, не станет ли клеевой шов слишком хрупким, когда температура шва достигнет космической температуры?
     — Это учтено в конструкции. На фланце имеются выступы диаметром пять миллиметров и такой же высоты, они не дадут полностью выдавить клей. Изнутри на корпус купола как я уже сказал, наклеена греющая пленка, она будет подключена к аккумуляторам сразу после установки купола и укрытия его теплоизоляцией. За это время шов не должен успеть остыть, по нашим данным теплопроводность поверхности объекта довольно мала, а теплопроводность вакуума и того хуже. Это должно дать нам возможность удерживать температуру шва не ниже минус шестидесяти градусов, а когда под куполом появится атмосфера то и выше.
     Поднялся капитан.
     — Сколько необходимо времени для завершения работ и погрузку купола?
     — По моим расчётам всё должно быть закончено через девятнадцать часов.
     Я повернулся к своим и подмигнул им, Богдан кивнул, а Катя хлопнула глазами. По всему выходит, что старт будет в нашу смену.
     — Хорошо, главным инженеру и технику поручается определить состав бригады по установке купола и экипаж челнока. Чарли Девис! — Главный связист встал. — Выберете, кто из ваших людей отправиться наладить связь с теми, кто будет находиться под куполом.
     — Анатолий Петрович, да я сам….
     — Нет! Глава отсека связи мне ещё здесь пригодится… Мне тоже может, хочется самому. — Он посмотрел на часы. — Итак, завтра в восемь ноль-ноль жду доклад о степени готовности. А сейчас все свободы.
     Когда все разошлись Агрэ Лочан, ворча, вкатил тележку с обедом.
     — И почему мне так не везет, снова всё остывает.
     — Не ворчи Лочан, в своих мемуарах сможешь написать, что в те моменты, когда ты подходил к капитанскому мостику, на нём вершилась история.
     После вахты Катя сказала, что идёт в вычислительный центр. Гао Шуи просит её помочь в работе, а в семь вечера она будет в столовой.
     Я решил воспользоваться моментом и отправился в мастерскую. Детали шлюза уже были полностью упакованы и уложены на платформе транспортного лифта. Купол, состоявший из двенадцати секций, успели разобрать, и пять из них также уложили на платформу. Оставалось погрузить ещё семь секций, технологическое оборудование и расходные материалы. Цзиан и Рой Каси беседовали с группой техников и инженеров, которые будут производить установку купола. Конечно, этим людям особенно внушать, что-либо смысла не было, они сами принимали участие в его изготовлении и в подготовке к испытаниям, но всегда хочется, что-то сказать напоследок, услышать какие либо вопросы. Я подошёл и внес свою посильную лепту в разговор.
     Затем мы с Цзианом и Роем Каси сели за стол и ещё раз прокрутили сценарий действия бригады, похоже, всё должно пройти гладко, ураганных ветров и штормов там не бывает, так, что купол не унесет, по крайней мере, пока под него не подадут давление. На купол по кругу наварены петли для защелкивания карабина, который тросом соединён с поясом монтажника. Пока купол не собран они будут ходить в связке по двое. Затем он послужит для них якорем, вместе с ним не улетишь, слишком большая масса. На этом и остановились.

     Глава 22
     Установка купола.

     В девятнадцать ноль, ноль я вошёл в столовую и оглядел зал. Вот те раз! Её не было! К такому я ещё не привык. Подошла Астра и принялась тереться о мои ноги. Пришлось достать УМКу, большинство членов экипажа корабля почти никогда не пользовались им для связи, терминал удобнее, там ты разговариваешь и видишь собеседника. Я набрал Катин номер, после чего услышал, как играет мелодия вызова её мини компьютера. Она как раз открывала дверь.
     — Серёжа, извини, очень хотелось закончить работу.
     Катя ухватила меня под руку и прижалась, глядя в мои глаза. Да…а, против её взгляда у меня никаких аргументов не было.
     За ужином к нам присоединились Цзиан и Каси.
     На мой вопросительный взгляд ответил Рой Каси.
     — К шести часам утра челнок будет загружен и готов к вылету, в семь мы проведём проверку.
     — Кто пилоты?
     — Николай Волошин и Брэд Джонсон.
     — Хорошо, в предыдущих вылетах они отлично себя показали.
     Вообще-то управлению челноком обучались все, кто находится на корабле, это входило в программу обязательной подготовки, но естественно были те, кто виртуозно владел управлением, были те, кто хорошо, были и другие.
     В столовую вошла Шуи, осмотрела зал, увидев нас, улыбнулась, поставив на поднос тарелки с блюдами, направилась к нашему столику. Каси, к этому времени закончил с ужином поблагодарил за общество и ушёл. Шуи заняла его место.
     — Как обстоят дела с куполом?
     — Шуи, я думал, что вы первая узнаете все новости инженерного и технического отсеков.
     — Ну…у, понимаете…? Тогда, когда мы остаемся вдвоем, разговор о работе как то не получается.
     — В этом случае, от лица главного инженера, я могу сообщить вам, что завтра в шесть часов утра челнок будет загружен под самую крышу деталями купола и готов к вылету.
     — Ну, на счёт крыши это вы несколько перегнули Сергей Васильевич, максимум на десять процентов, а в остальном — всё верно. — Отреагировал Цзиан
     — Шуи скажите, пожалуйста, чем вы так заинтересовали Катю?
     — Дело в том, что наши астрофизики обнаружили странное искривление света исходящего от далеких источников вблизи объекта и обратились к нам с просьбой провести расчёты, ну, а я, вы уж извините, — она склонила голову в мою сторону, — попросила Екатерину Анатольевну помочь нам в этом.
     Цзиан собрал посуду, свою и Шуи на поднос.
     — А пошли сейчас к нам, в мою каюту. Мы вас таким чаем угостим!
     «Вот как? В «мою каюту» это уже «к НАМ!»». Подумалось мне.
     Приняв приглашение, отправились в апартаменты Цзиана. Когда мы подошли к двери они попросили нас подождать, а сами вошли внутрь. Минуты через две дверь открылась, Катя ахнула, на пороге стояла Шуи в национальном китайском костюме. Поклонившись, она пригласила нас войти в их дом. Мы вошли. На небольшом свободном пространстве каюты был разложен коврик с пёстрыми узорами, на коврике стоял раскладной столик с четырьмя стоящими на нём чашками, а вокруг него четыре раскладных стульчика. Цзиан, также был одет в национальный костюм, он предложил нам сесть.
     Я подумал, о том, что мы с Катей рядом с ними выглядим сейчас как инопланетяне. Основная одежда, которую все обязаны были носить на корабле, представляла собой плотно облегающий костюм. Это предписывалось инструкцией, в таком облачении можно было быстро запрыгнуть в свой скафандр в случае аварийной ситуации. Цзиан заметив наше смущение, вынул из шкафчика два пёстрых халата из тонкой ткани и накинул на наши плечи. Это дало нам возможность расслабиться.
     Шуи принесла чашу, напоминающую пиалу, но накрытую крышкой с маленьким отверстием, чуть-чуть сдвинув её, разлила ароматный зеленый чай по чашкам, позже мы узнали, что эта чаша, предназначенная для заваривания чая, называется «гайвань»
     Чай действительно был прекрасным. Ли и Шуи перебивая друг друга, рассказывали нам с Катей о том, как в Китае проходят чаепития и чайные церемонии, Цзиан выводил на экран терминала видеоролики и слайды, связанные с выращиванием чая и его приготовлением в Китае. Всё это он вытащил из корабельного архива. Удивительно как он всё это там откопал. Мы не заметили, как часы показали одиннадцать вечера. Я вздохнул и встал.
     — Спасибо за прекрасный чай, но как у нас говорят пора и честь знать, тем более что Цзиану в восемь делать доклад капитану о готовности. Так, что спасибо за прием, будем рады видеть вас у себя в гостях.
     Покинув гостеприимную каюту, мы также решили завалиться «к нам». То есть к Кате.
     Без пятнадцати восемь вся наша команда была на мостике. Команда капитана сдала нам вахту, но уходить не торопилась. В восемь часов поступил вызов из ангара. На экране возникло лицо Ройя Каси.
     — Анатолий Петрович. Челнок загружен и заправлен, все системы проверены, к вылету готов, замечаний нет.
     — Благодарю вас, за работу. Аномалия номер пять начнет выходить в зону видимости телескопов в десять сорок, старт челнока назначаю на десять ноль пять, контрольное время возврата пятнадцать ноль, ноль.
     — Принято!
     Капитан инстинктивно посмотрел на часы.
     — Пока можно сходить подкрепиться.
     Без двадцати десять он снова был на мостике. В десять часов начался доклад экипажа челнока о готовности к вылету. Волошин сообщил, что все системы в норме и получил разрешение на старт, через полчаса на нижней границе контура объекта, появился огонек, началось торможение челнока.
     Из динамиков донесся голос Волошина.
     — Посадка произведена, начинаем разгрузку.
     Поскольку время было ограничено, а купол необходимо установить на место за пять часов было решено, что бригада будет состоять из трёх команд по четыре человека. Две команды собирают купол, каждая свою половину, затем собирают и стыкуют шлюз. Третья проводит повторное ультразвуковое сканирование и отмечает периметр установки, затем высокотемпературными излучателями разогревает поверхность. По расчётам ко времени установки поверхность должна быть разогрета до ста восьмидесяти по Цельсию.
     Я вывел на экран изображения с двух камер челнока. Так как камеры были установлены одна в районе носового отсека, а вторая у хвостового, получилось два изображения в разных ракурсах. Вот выгружены сканеры и излучатели, четыре фигуры направились к месту расположения аномалии, от излучателей к челноку тянулись четыре кабеля. Оставшаяся восьмерка выгружала детали купола и относила их метров на двадцать от челнока, туда же были отнесены ещё четыре излучателя для прогрева клея нанесенного на стыки между лепестками купола и деталями шлюза. Каждая команда приступила к своей работе. Сборка купола завершилась быстрее, чем мы предполагали. Все кто производил сборку, сами участвовали в его изготовлении, а затем и в испытании, поэтому успели, что называется набить руку.
     После того как купол был собран, первая команда помогла с прогревом поверхности. Вторая занесла внутрь площадки кольцевой рельс с установленной кареткой. Наконец подготовка закончилась. Все, вместе взявшись за скобы, отнесли купол на предназначенное место. Перемещение далось не просто, вес купола на поверхности дирижабля был невелик, но инерционная масса в две тоны сказывалась. Наступил окончательный этап — необходимо было разогреть фланец по периметру, мы начинали нервничать, оставался один час до контрольного времени. В разогреве фланца участвовали все находящиеся на поверхности, каждому достался участок примерно в полтора метра. Через сорок минут поступил доклад от Игоря Демидова — старшего бригады.
     — Достигнута температура сто семьдесят градусов. Экипаж челнока, теперь ваша очередь.
     Челнок поднялся и двинулся своей громадой на купол, моё сердце упало ниже пяток. Если они сейчас не справятся, полторы недели труда множества людей — насмарку. Из динамиков донесся голос Демидова.
     — Есть касание, снизить высоту на десять сантиметров…, держать высоту, — ещё через десять минут, — увеличить высоту, отойти от купола.
     Моё сердце вернулось на положенное ему место. Снова ожили динамики.
     — Старший бригады запрашивает капитана!
     Анатолий Петрович ответил.
     — Слушаю вас Игорь Николаевич.
     — Анатолий Петрович требуется отложить контрольное время до пятнадцати двадцати, необходимо закончить утепление и подключить греющую пленку, иначе может оказаться, что зря работали.
     — А как же воздух?
     — Мы можем дополнительно заправить баллоны от воздушной магистрали челнока.
     — Хорошо, даю дополнительные двадцать минут.
     Было интересно наблюдать людей перемещающихся по куполу, они ходили как мухи по стеклу, магнитные подошвы хорошо удерживали на поверхности, а под каким углом находится к поверхности объекта, им было всё равно. Вот двое взошли наверх и сняли амортизатор, сверху осталась торчать только антенна, остальные разложили вокруг утепляющие маты. Наконец работа была закончена. Я посмотрел на часы, пятнадцать часов пятнадцать минут, молодцы ребята. Все забрались в челнок. Волошин доложил о запуске двигателей. Опять на фоне объекта сверкнула звёздочка, на этот раз ближе к верхней границе. Через тридцать пять минут поступил доклад из ангара о благополучном возвращении.
     Анатолий Петрович связался с главным инженером и главным техником, и отдал распоряжение подготовить челнок к старту в двадцать два ноль-ноль. Следующая бригада должна была закончить монтаж рельса, установить приборы связи, телеметрическую аппаратуру, закачать воздух под давлением девять атмосфер в купол и в шлюз по отдельности.
     — Подержим под давлением ещё двое суток, — сказал он, повернувшись ко мне — лучше перестраховаться, чем недостраховаться. Сергей Васильевич, один из малых телескопов наверняка сейчас направлен на нашу конструкцию, выведите изображение на большой экран.
     Я посмотрел на положение обсерватории в данный момент, объект могли видеть с третьего по восьмой телескопы. Пощелкал клавишами, перебирая картинки, действительно с седьмого телескопа транслировалось изображение купола. Конструкция, напоминавшая эскимосскую иглу, была хорошо видна, блестящая алюминиевая фольга, покрывающая утеплитель, выделялась на фоне тёмно-серого фона.

     Глава 23
     Проникновение

     Утром через двое суток я встретил сияющего Роя Каси, он ухватил мою руку и начал трясти её.
     — Сергей Васильевич! Всё отлично! Он выдержал! И как показывает телеметрия под куполом плюс два градуса, и это притом, что основные обогреватели ещё не включены. Сегодня в одиннадцать часов стартует челнок с бригадой, которая начнет операцию «Проникновение».
     — Знаете Каси, пусть они с собой обязательно захватят пару складных лестниц.
     — Зачем?
     — Думаю, они им там очень пригодятся при проходе через вырез. У меня такое впечатление, что внутри гравитация выше, чем снаружи.
     Без пяти минут одиннадцать с челнока поступил доклад о готовности к вылету. Я провел стандартный опрос о готовности систем и дал разрешение.
     После посадки челнока мы наблюдали за тем как переносятся баллоны со сжатым воздухом и другое оборудование. Один из высадившихся, подтащил к куполу два шланга соединённых с системами челнока и подключил их к внешним вентилям шлюза и самого купола, началась откачка воздуха. Когда откачка закончилась, остатки давления стравили через эти же вентили. Рядом с куполом возникло облако из кристалликов льда. Затем внутрь внесли баллоны и различное оборудование, баллоны будут через обратный клапан подсоединены к тому же вентилю, который служил средством удаления воздуха, но на сей раз для их дозаправки, если в этом возникнет необходимость. Через пятнадцать минут появилось изображение с камер установленных внутри купола, съемка велась с четырёх сторон, это давало возможность охватить всё происходящее внутри.
     Пять фигур в скафандрах перемещались внутри купола. Трудно было понять кто из них кто. Я знал, что в состав группы входят медик Айчара Канта, два техника Андрей Кирилин и Джеймс Бентам, а так же два инженера Василий Сёмушкин и Чен Вэй, но определить, кому принадлежит тот или иной скафандр, было невозможно. Вот одна из фигур выбрала из принесенных приборов анализатор воздуха и поставила его на столик, затем туда же поместила компрессор, а рядом со столиком пустой баллон. Понятно, это Айчара Канта, медик, готовится к анализу атмосферы. Баллон, который она поставила, был в полном смысле пустой, его вентиль на всякий случай открыли сразу после посадки, так, что теперь он содержал в себе космический вакуум. В него предполагалось закачать воздух, из отверстия, просверленного в корпусе объекта, для более тщательного анализа на борту корабля. Ещё одна фигура взяла в руки инструмент и вращающимся абразивным кругом прикоснулась к поверхности под ногами. Как и следовало ожидать, никаких искр не полетело в виду отсутствия кислорода в окружающей обстановке. Но вся пыль, вылетающая из-под круга, попадала в подставленный бумажный пакет. Она, так же как и баллон будет отправлена в лабораторию корабля.
     В то время когда члены группы были заняты делом и переговаривались, я начинал понимать кто из них кто, но стоило им начать перемещаться, переставал различать их. «Надо будет предложить капитану наклеить на скафандры номера, спереди и сзади, как у футболистов», — подумалось мне. Вот к очищенному месту Кирилин подвел каретку с приспособлением, предназначенным для определения твердости металла, оно развивало определенное усилие, вдавливая алмазную пирамидку в поверхность, затем Андрей с помощью микроскопа замерил размеры образовавшейся лунки.
     — Твердость шестьдесят четыре единицы, — произнес он.
     Мне это ни о чём не говорило.
     Джеймс Бентам поднял руку, чтобы почесать затылок и поскреб по шлему.
     — Значит так девятьсот оборотов, подача один миллиметр в минуту, угол сверления двадцать градусов, каждые тридцать секунд выводим сверло, затем продолжаем.
     Голос подал Чен Вэй:
     — В таком случае у нас только сверление займет как минимум три часа!
     — Лучше так, чем обломать сверло, его наконечник — эльбор, тот же материал, который предположительно покрывает поверхность, на которой мы стоим. Высверлить и вынуть нам его не удастся и придётся сверлить другое отверстие.
     Чен Вэй принялся набирать программу сверления на управляющем устройстве. Сёмушкин подвел каретку к очищенному месту, задал угол и нацелил сверло. Чен Вэй запустил процесс. Теперь остается только ждать. Все, кто находился под куполом, занялись расстановкой принесенного оборудования. Через двадцать минут после начала сверления собрали образовавшуюся стружку и упаковали в бумажный пакет для анализа на борту корабля.
     Спустя два часа двадцать минут из-под сверла пошла белая пыль. Джеймс Бентам потрогал её перчаткой.
     — Вэй, пожалуйста, введите в программу условие встречи сверла с твердым объектом, там должна быть ещё металлическая оболочка, увеличьте скорость подачи до трёх сантиметров в минуту.
     Через пять минут сверло вынырнуло из отверстия и зависло, как бы ожидая дальнейших распоряжений. Джеймс собрал белую стружку в пакет. И снова обратился к Чен Вэю.
     — Восстановите прежние режимы.
     Ещё через пять минут возле сверла возникли два облачных фонтанчика. Сейчас сверло частично перекрывало отверстие и не давало возможности воздуху активно вырываться из-под оболочки. Кирилин быстро очистил поверхность вокруг него. Чен Вэй задал команду на подъем, из отверстия ударил белый фонтан. Андрей ввел зонд, шлангом соединённый с оборудованием подготовленным медиком и зафиксировал его манипулятором каретки, фонтан прекратился.
     — Одна целая и три десятых, — сказал он, глядя на показание датчика давления, после чего открыл клапан на шланге.
     Через пять минут Айчара Канта считала показания с экрана анализатора.
     — В процентном отношении содержание по объему: кислород — восемнадцать и три десятых, азот — восемьдесят и одна сотая, углекислый газ ноль целых двадцать четыре сотых. Ядовитые для человеческого организма газы не обнаружены, бактериологическую среду можно будет оценить только в лаборатории корабля. — После чего включила компрессор для закачки воздуха из отверстия в баллон.
     Когда давление в баллоне достигло двадцати атмосфер, компрессор остановили. Мы боялись повышать далее уровень, так как могли оказаться бактерии чувствительные к давлению, но опасные для нас.
     Пока под куполом сохранялся вакуум, Кирилин и Сёмушкин схватив пакет с пробами материала корпуса и баллон, понесли их к челноку. При земной гравитации, этот баллон, было бы тяжко нести, а здесь они передвигались довольно резво. Вместе с ними вышла Канта, её работа на поверхности объекта пока закончена, и она спешила попасть в лабораторию Викинга. Челнок, приняв на борт пробы и медика, стартовал, взяв курс на корабль. На один час сорок минут наши ребята остались без транспорта. По возвращении челнок привезет им смену.
     Войдя под купол, Сёмушкин некоторое время стоял, как будто решаясь на что-то, затем сказал:
     — Включить систему поддержания атмосферного давления, уровень одна целая три десятых атмосферы…. Всё! Обратного пути нет!
     Теперь под куполом была наша земная атмосфера, а под ногами чужая и незнакомая, сообщались они через тонкое отверстие диаметром три миллиметра. Так как давление с двух сторон было одинаковым, интенсивного смешивания компонентов атмосфер пока не происходило. В то время, в течение которого купол заполнялся воздухом, один из скафандров, я опять перестал их различать, заменил сверло в сверлильной установке на больший диаметр для того, чтобы расширить отверстие. После этого можно будет ввести полотно резака. Когда давление выровнялось, и зонд был извлечен, запустили процесс сверления по уже известному алгоритму. Теперь вход в купол и выход из него будут осуществляться с соблюдением всех правил шлюзования. В принципе они сейчас могли бы откинуть шлемы и дышать атмосферой имеющейся внутри купола, но это только в принципе. Снимать шлем никто не собирался.
     К тому времени, когда на мостик вошёл Митчелл, челнок со сменой на борту запросил разрешение на старт. Мне было жалко тех, кто находился сейчас под куполом, они уже пять часов в скафандрах, подкрепиться, конечно, можно было из запасов скафандра, заправить свои баллоны воздухом тоже было от чего. Но, ничто человеческое человеку не чуждо, естественные надобности также требуется справлять, скафандр под это приспособлен, но могу вам сказать по личному опыту, делаешь это только в том случае, когда «держаться нету больше сил!». Поэтому если знаешь, что предстоит влезть в скафандр и влезть надолго, стараешься, либо вообще ни есть, или съесть немного, чего-либо калорийного.
     После вахты мы с Катей разошлись, она отправилась во владения Шуи, я к Цзиану. Он стоял рядом с терминалом, за которым сидел Волошин. На экран была выведена, какая-то таблица. Поздоровавшись, поинтересовался, над, чем они сейчас колдуют.
     — Понимаете, Сергей Васильевич, — отозвался Волошин, — твердость материала довольно высока, хотим подобрать оптимальный режим резания, но как, ни крути, получается минимум сутки.
     — Коля мы уже столько времени потратили на то, чтобы забраться под оболочку этой сосиски и откусить хоть маленький кусочек, что ещё одни сутки уже ничего не изменят. Кстати, а что такое твердость шестьдесят четыре единицы?
     — Пилить материал такой твердости, это, примерно, то же самое, что ножовкой распиливать напильник. Нужен специальный инструмент, с покрытием из твердого материала.
     — Что, опять эльбор?
     — Ну да, и малая подача при резании.
     Я повернулся к нашему главному инженеру.
     — Цзиан, магнитные захваты удержат выпиленный кусок? А то он может зажать инструмент.
     — Техники решили перестраховаться и установили такие захваты, которые этот кусок могли бы удержать и на Земле.
     — Хорошо пошли ужинать, думаю, сейчас эта же мысль должна придти в головы наших первопроходцев.
     Сёмушкина мы перехватили в коридоре, подойдя к раздаточной, он можно сказать, завалил свой поднос. Похоже, он не ел ни перед отправлением, ни во время пребывания на поверхности объекта. Я осмотрел зал, Кати пока не было. Мы с Цзианом решили не донимать Василия вопросами, пока он не утолит свой первый голод, надо сказать ему на это потребовалось довольно много времени. В столовую вошла Катя, набрав себе на поднос снеди села за наш столик. К этому времени Васино лицо излучало неизмеримое блаженство.
     Увидев гору посуды, Катя сочувственно посмотрела на него.
     Я решил, что Сёмушкин дошёл до нужной кондиции и теперь можно задавать вопросы.
     — Вася, скажи, пожалуйста, как ты думаешь, чего это три не совсем неизвестных тебе человека, сидят здесь и наблюдают за тем, как ты поглощаешь пищу?
     — Наверное, эти три человека очень желают узнать, как ТАМ всё было…. Могу удовлетворить их любопытство. Ничего особенного не было, вся операция прошла как по маслу. Так, что Катюша, — он посмотрел на Катю, — «операция проникновение» вступила в завершающую стадию. Возникли, правда, некоторые неприятности. Теперь каждый, улетающий на сосиску и возвращающийся с неё должен находясь в скафандре проходить дезинфекцию. С одной стороны, чтобы не занести свою заразу туда, с другой, чтобы не принести какую либо оттуда. Получается два раза по двадцать минут. Пассажирский отсек челнока также будет проходить обработку каждый раз после возвращения, в общем, глухая бактериологическая защита.

     Глава 24
     Первый осмотр Странника.

     В следующую нашу смену мы наблюдали за тем как резак, прошедший более трёх четвертей круга диаметром полтора метра, приближается к точке начала отсчёта. Внутри этого круга лежал магнитный захват тросом соединённый с кареткой кран-балки, трос находился в постоянном натяжении, чтобы не дать выпиливаемому куску зажать резак. Вот остался один сантиметр, моё сердце готово было выскочить и начать своё существование отдельно от меня. Что же должны сейчас чувствовать те, кто находится там, под куполом? Я украдкой осмотрел всех находившихся на мостике. Капитан глазами впился в большой экран, а руками в подлокотники кресла. Катя как мне показалось, закрыла глаза, Богдан внешне спокойно продолжал работать, но по его позе можно было понять какое внутреннее напряжение он испытывает.
     Наконец резак закончил свою работу. Выпиленный кусок подняли и уложили ближе к периметру купола. В центе осталось тёмное отверстие, впрочем, тёмным оно казалось только благодаря яркому освещению под куполом. На самом деле полной темноты там не было. Когда Джеймс заглянул внутрь и обвел внутреннее пространство камерой, мы увидели прямоугольное помещение, с двух сторон которого вверх поднимались лестницы очень похожие на наши, земные, спустится по ним правда, не представлялось возможным, так как они находились слишком далеко от вырезанного отверстия. На стенах были видны слабо светящиеся прямоугольники.
     — Знаете у меня сейчас такое ощущение, будто я вишу вниз головой, — сказал Джеймс, — похоже гравитация под оболочкой выше, чем на поверхности. Давайте лестницы.
     Джеймс Бентам и Чен Вэй по раскладным лестницам спустились вниз. Автоматика, похоже, работала исправно, стоило им спуститься на половину высоты, светящиеся прямоугольники вспыхнули более ярким светом. Вэй достал динамометр, внутри которого, находился грузик, масса которого составляла двадцать пять грамм.
     — Интересно…! Здесь гравитация составляет пятьдесят четыре процента от Земной. — Удивленно сказал он.
     «Интересно они спустились примерно на три метра и такая разница в уровне гравитации». — Подумал я.
     В одной из стен имелся прямоугольный проем с закругленными краями, перекрытый тем, что я назвал бы дверью. С левой стороны от проема находилась прямоугольная табличка, на ней были изображены два треугольника направленные один влево другой вправо, а также тёмный и светлый кружки. Слева и справа от двери вверх поднимались наклонные лестницы, упиравшиеся в потолок. На противоположной стене имелась другая табличка, на которой так же были изображены треугольники, но направленные вверх и вниз.
     Посовещавшись, мы решили, что табличка у двери управляет её открытием и закрытием, а так же откачкой либо закачкой воздуха. Та, которая на противоположной стене видимо, открывает выход в космос. Делать нечего, нужно, на что-то решаться. Самое неприятное, что могло произойти, это если наши гарны хлопцы откроют не ту дверь и наш купол сорвет с поверхности. Всем было приказано спуститься вниз и закрепиться тросами за находящиеся внутри лестницы. После этого Джеймс прикоснулся к треугольнику направленному вправо, прошла минута, ничего не произошло. Следующим был треугольник влево, эффект оказался тем же.
     — Джеймс попробуйте сильнее, — предложил я.
     Он ещё раз нажал на треугольник направленный влево, но уже с заметным усилием, тот вспыхнул лиловым светом, и дверь отползла в левую сторону.
     — У меня складывается такое впечатление, что те, для кого строился этот корабль, теперь этот объект можно так называть, — сказал капитан, — левши. Расположение пульта управления с левой стороны для нас непривычно.
     Чен Вэй шагнул в образовавшийся проем и медленно обвел вокруг себя камерой. Влево и вправо уходил коридор, по обеим сторонам которого были видны двери похожие на те, из которой он только что вышел. Возле дверей виднелись таблички разных цветов. Капитан взглянул на часы.
     — Пятнадцать двадцать две, — сказал он, — всё Сергей Васильевич давайте команду на возвращение, свяжитесь с персоналом ангара, а так же с Каси и Цзианом. Следующий вылет назначаю на ноль, ноль тридцать. Скажите Чарли Девису, пусть подумает, как обеспечить связь с теми, кто будет ходить там по коридорам. А я отдохну перед вахтой. — Отдав распоряжения, он вышел.
     — Вэй, сворачивайтесь, закрывайте дверь и отправляйтесь домой.
     — Сергей Васильевич! Мы ведь только начали! — Подал голос Джеймс.
     — Хорошего — понемногу, дайте и другим поработать, не волнуйтесь на вашу долю ещё много останется.
     Джеймс с видимым сожалением нажал на треугольник направленный вправо, проход закрылся.
     Я передал распоряжение капитана в ангар, инженерный отсек и отсек связи. Затем вызвал с терминала главного техника.
     — Каси, следующий вылет в ноль, ноль тридцать. Пусть ребята захватят, что-либо, чем можно будет закрыть прямоугольную панель десять на пятнадцать сантиметров, не дай бог, случайно включат открытие внешнего люка. — После чего обрисовал обстановку внутри шлюза чужого корабля.
     Следующая неделя прошла в изучении коридора, в который мы вошли. Возле всех дверей имелись панели с нанесенными на них треугольниками. Некоторые двери открывались, предоставляя взору небольшие помещения, у меня возникла мысль, что они очень похожи на наши каюты. Если у меня в каюте поднять откидную кровать и столик, то она будет выглядеть примерно также. Связисты, отправлявшиеся вместе с десантниками, расставляли миниатюрные ретрансляторы, работающие за счёт энергии плутониевых элементов. Это было необходимо для обеспечения связи, как бы это сказать…, ну вроде как из-за угла. Медики в течение этого времени изучали бактериологическую среду атмосферы космического странника.
     Наконец капитан назначил время очередного совещания. На этот раз ждали сообщения главного врача Владимира Семёновича об атмосфере чужого корабля. В девять часов утра на капитанском мостике собрался весь высший состав.
     Анатолий Петрович подошёл к большому экрану, на нём снова висела развернутая карта объекта, но теперь к координатной разметке добавилась ещё одна сетка, которая занимала примерно десятую часть площади.
     — За прошедшую неделю нашим первопроходцам удалось пройти примерно десять процентов площади находящейся под внешней оболочкой, если сравнить этот объект с яблоком, то можно сказать, что мы ползаем под его кожурой, расположение коридоров, или тоннелей, можете называть их, так как вам удобнее также напоминает координатную сетку, пересечения происходят под прямыми углами. Никаких ценных результатов от нашей работы пока нет, все помещения которые удалось открыть, совершенно пусты. Для нас… пусты. Но были обнаружены и такие помещения, которые, по мнению наших экспертов, представляют собой лифты. Воспользоваться ими пока не решились, но похоже обстановка вынуждает нас сделать это и спуститься на большую глубину. Как вы понимаете, здесь возникают некоторые трудности, первое: в лифтах есть то, что в нашем представлении является пультом управления, но описания того, как им управлять ни на одном из земных языков нет.
     Капитан вздохнул и оглядел присутствующих.
     — Второе, те, кто решится на эксперимент с лифтом, могут оказаться на долгое время отрезанными от нас. В этом случае возникает вопрос их жизнеобеспечения, На запасы воздуха в баллонах скафандра полагаться нельзя. У главного врача готовы данные анализа атмосферы объекта, о которых он нам сейчас и расскажет. Прошу Владимир Семёнович.
     — Спасибо. Неделя, затраченная на исследование странника, как уже сказал уважаемый капитан, ничего не дала. Необходимо двигаться к центру, но как стало ясно перемещение в скафандрах и использование для дыхания баллонов с воздухом сводят все наши потуги на нет. Исследование привезенных образцов атмосферы существующей внутри объекта, а также проб, взятых с полов и стен, в различных помещениях и участках коридоров, привели к следующим выводам. Есть несколько видов бактерий могущих привести к заболеванию верхних дыхательных путей, что-то вроде простуды, наши фармацевты уже заканчивают работу над средством борьбы с ними. В пробах, взятых с пола и стен, присутствуют микроорганизмы способные вызвать заболевание желудочно-кишечного тракта. «Способны» — это совсем не значит, что обязательно вызовут. Выяснилось, что среда нашего желудка плохо подходит для их размножения, подготовка препарата против этих микроорганизмов также подходит к концу. Как ни странно, были обнаружены бактерии, могущие оказаться полезными для нас, они способны выполнять те же функции, что и бактерии постоянно находящиеся в нашем желудке. С одной стороны помогать усваивать пищу, а с другой уничтожать болезнетворные бактерии. Организмы сходные с грибками выявлены не были. У меня складывается впечатление, что атмосфера на страннике была стерилизована перед стартом, впрочем, как это было сделано и на нашем корабле.
     Владимир Семёнович отпил из стакана.
     — Исходя из сказанного, выше можно сделать вывод, что те, кто будет вести более глубокую разведку должны быть облачены в облегченные скафандры, предназначенные для исследования планет с атмосферой близкой к земной. Как уже известно, содержание кислорода в атмосфере объекта восемнадцать и три десятых процента, азот восемьдесят и одна сотая, углекислый газ, двадцать четыре сотых, остальное в основном инертные газы. Процентное содержание кислорода несколько ниже, чем на Земле, но повышенное давление это компенсирует, хуже с содержанием углекислого газа, в нашей атмосфере его тридцать две тысячных процента. Однако человек может переносить при нормальных условиях его концентрацию до одного процента. Так, что ничего фатального с этой стороны тоже нет, можно дышать воздухом находящимся там. Правда, через фильтры. Это означает, что себя защитить мы сможем. Осталось подумать, как защитить от нашего присутствия экипаж странника, если он ещё жив, ведь мы можем занести к ним опасную микрофлору.
     Главный врач снова выпил воды.
     — Не обессудьте, но каждый уходящий на разведку и приходящий из неё будет подвергаться тщательной дезинфекции, а дыхательные фильтры после возвращения уничтожаться при температуре тысяча триста градусов…, бережёного бог бережёт.
     «Тщательная дезинфекция» означало то, что перед отлётом и по прилёте на корабль прямо в переходном тамбуре надо будет снять с себя всю одежду, включая нижнее белье, там же вас окатят разными растворами. Чистую одежду одеваете тогда когда переходите в следующий тамбур. Занимает эта процедура более тридцати минут, не самое лучшее времяпровождение.
     Встал капитан.
     — Теперь о том, что мы имеем в отношении управления лифтом. Панель расположенная внутри кабины имеет четыре зоны, два прямоугольника заполнены, знаками, на одном из них сорок три символа, на другом шестнадцать. Вычислительный центр высказывает мнение, что это алфавит и знаки, обозначающие цифры. Также есть уже знакомые нам треугольники направленные вверх, вниз и влево, вправо, по центру между ними пустой кружок, в верхней части пульта тёмная пластинка, скорее всего она, является дисплеем. Испытатели должны будут попытаться если и не разобраться, то хотя бы набрать больше информации. Следующий старт челнока назначаю на завтра в десять ноль, ноль. К этому времени необходимо набрать добровольцев, из тех, кто способен к такой работе. Техническому отсеку подготовить переходные тамбуры для проведения дезинфекции людей, а также облегченные скафандры и дыхательные маски.
     На этом высокое собрание разошлось. После вахты мы с Катей решили прогуляться по оранжерее. На одной из дорожек лицом к лицу столкнулись с Леонидом Фёдоровичем.
     — Добрый вечер молодые люди.
     Катя удивленно подняла на него свой взгляд.
     — Леонид Фёдорович вы тоже здесь гуляете? Никогда раньше не видела вас в оранжерее.
     — Катенька, как же вы могли меня увидеть, если сидя на своей скамейке, смотрите только друг на друга? Но я вижу, что вас лишили насиженного места.
     — Вы правы, но мы это узаконили, провели торжественную передачу.
     — Ну, что же похвальное благородство, нельзя узурпировать такое святое место. Давайте тогда прогуляемся.
     — Леонид Фёдорович, вы нам рассказывали о теории большого взрыва породившего нашу Вселенную. Но ведь наверняка есть и другие теории?
     — Конечно, мысли человека, как и его воображение безграничны. Но я не буду говорить о совсем фантастических теориях. Смысл второй основной версии заключается в утверждении о том, что большой взрыв согласно второму закону термодинамики не мог привести к возникновению упорядоченных структур, а…, следовательно, и к формированию галактик и звёздных систем. Все атомы должны были равномерно распылиться по всей вселенной. Иногда при объяснении причин образования галактик в результате большого взрыва проводят аналогию со снежным комком, спущенным с горы. Этот комок, катясь вниз, по пути захватывает снег, на него налипают инородные предметы, в конце концов, он падает в ущелье и разбивается на множество осколков, которые и являются аналогами пылевых облаков, из которых формируются галактики. Я ещё могу согласиться с аналогией растущего снежного кома, но никаких инородных вкраплений в нём быть не могло и, если следовать теории большого взрыва, никакого локального препятствия, о которое могло разбиться это протообразование также. Оно должно было быть совершенно однородными и взорваться изнутри, а не при ударе о стенку. Но при взрыве такой структуры в совершенно свободном от чего-либо пространстве, заметьте совершенно от всего, в том числе и от пространства и от такого понятия как время, не могут создаться локальные уплотнения, вся энергия и все образовавшиеся частицы должны очень равномерно заполнить весь объем образовавшейся Вселенной.
     Леонид Фёдорович провел рукой по зеленой листве.
     — Сторонники теории большого взрыва говорят, о каких-то случайных флуктуациях, но с чего бы интересно им взяться в пространстве, в котором нет внешних возмущающих полей? Сторонники пульсирующей вселенной утверждают, что да большой взрыв был, но это было не начало, а продолжение. Расширившись, Вселенная снова начнет сжиматься, дойдёт до состояния наибольшей плотности и снова взорвется, в этой теории есть два сомнительных момента. Первое — с чего-то всё равно должна была начаться вся эта катавасия? И второе… такой процесс также должен постепенно затухать.

     — Ну, а ваше мнение?
     — Своё мнение, пусть и фантастическое, я уже вам однажды высказал. Думаю, что наши физики, работающие на ускорителях элементарных частиц, давно уже порождают вселенные. Но в этих вселенных совсем другие масштабы пространства и времени, а посему мы друг другу недоступны для познания.
     — Но в таком случае должна родиться не одна, а множество вселенных.
     — Думаю, что да.
     — Если придерживаться вашей мысли то, возможно ли их посещение нами, или нашими далекими потомками?
     — Как мне кажется, нет. Я уже говорил о постоянных Планка, этих мельчайших кирпичиках пространства и времени, то есть и пространство и время не непрерывны, Мы как в пространстве, так и во времени движемся скачками. Этими кирпичиками пространства и времени может оперировать только квантовая физика. Вот ведь посмотрите…, очень интересное равенство, большой взрыв начался с объема в десять в минус девяносто девятой степени сантиметра кубического, куба длины Планка, то есть тот объем пространства, где нет ни времени, ни пространства выражается той же величиной. А если представить, что наша Вселенная, это всего, лишь частица нейтрона или кварка в другом мире? Значит, у них должны быть свои постоянные Планка, и… например их постоянная описывающая минимальный объем сравнима с объемом нашей Вселенной. В таком случае за пределами нашей Вселенной для нас нет, ни пространства, ни времени. Из этого можно сделать вывод — существование чего-либо материального относящегося к нашей Вселенной там невозможно.
     Леонид Фёдорович взглянул на притихшую Катю.
     — Катенька, я вижу мои рассуждения, подействовали на вас несколько угнетающе. Успокойтесь, для нас наша Вселенная проживет ещё миллиарды лет. И если тот гипотетический экспериментатор на самом деле существует, то он, скорее всего в своём масштабе времени проживет не больше вашего, так, что вы с ним находитесь в равных условиях.

     Глава 25
     Рискованный эксперимент.

     В девять часов утра капитан провел инструктаж отравляющихся в экспедицию. Из вызвавшихся добровольцев были отобраны трое: связист Григорий Майский, инженер Чен Вэй и программист-математик Евгения Саблина.
     Капитан прошёлся перед ними, потирая подбородок, его вид говорил о том, что мысли его, устремлены далеко. Затем он повернулся к десантникам.
     — Вам первым предстоит погрузиться ниже верхнего этажа. Из кабины лифта не выходить, ваше дело набрать информацию о логике перемещений, если темный прямоугольник действительно дисплей, будете снимать всё то, что на него выводится. Мы не можем знать, что вас там может ожидать, поэтому вам будет выдано оружие. Надеюсь, мне нет необходимости объяснять, что о нём лучше забыть.
     Личным оружием десантника служил пистолет, стреляющий пулями малого калибра, магазин вмещает пятнадцать патронов, в него также встроен широколучевой импульсный лазер, способный лишить противника зрения минимум на полчаса…, земного противника. С кем придётся столкнуться там — нам неизвестно.
     В десять сорок десант вошёл в двери лифта, снаружи остались Василий Сёмушкин и Джеймс Бентам. Чен Вэй подошёл к пульту, постоял в задумчивости, потом махнул рукой и нажал треугольник направленный вниз, на тёмном прямоугольнике появилось изображение, лиловый треугольник также направленный вниз, больше ничего не произошло. Инженер ещё немного постоял, потом нажал кружок, обрамленный треугольниками. Дверь шахты лифта закрылась. Далее я мог следить за происходящим в кабине, по картинке передаваемой камерой находящейся у Григория.
     После нажатия на кружок дверь закрылась, находящиеся в кабине испытали некоторый толчок, и дверь снова открылась, в образовавшемся проеме никого не было.
     — По ощущениям мы спустились на один этаж, — доложил Чен Вэй, — на дисплее высветились какие-то символы, возможно, это адрес нашего пребывания в данный момент.
     Он повторил предыдущие манипуляции с пультом, всё повторилось также как и в предыдущем опыте.
     — Попробуем стрелку вправо, — он нажал треугольник затем кружок.
     Изображение на экране мигнуло и исчезло. Моё сердце дернулось вниз — на вызовы никто не отвечал.
     — Сергей Васильевич, мы их не слышим, — сообщил Сёмушкин.
     — Сам знаю, — нервно отозвался я.
     Прошло несколько томительных минут, экран с изображением кабины лифта снова вспыхнул. «Слава богу, все на месте».
     — Джеймс, — позвал инженер.
     — Слушаю вас Вэй.
     — Установите, пожалуйста, ретранслятор в проеме ближайшего лифта находящегося слева от вас.
     Джеймс ушёл влево по коридору и через некоторое время вернулся.
     — Готово.
     Вэй снова нажал стрелку вправо, затем кружок. Изображение опять мигнуло, но быстро восстановилось.
     — У меня складывается такое впечатление, — сказал инженер, — что это не совсем лифт…, это, что-то вроде общественного транспорта. Когда мы нажимаем стрелки, то перемещаемся на одно деление, вверх, вниз или влево, вправо. Но видимо, можно ввести конкретный адрес и попасть именно туда куда хочешь.
     — Вэй, — позвал я.
     — Да Сергей Васильевич?
     — Вернитесь сейчас к исходной точке и спишите информацию с дисплея.
     — Понял, сейчас сделаем.
     Через несколько минут дверь кабины отрылась, на пороге стояли Василий и Джеймс. Чен Вэй достал УМКу и стилусом тщательно скопировал символы, затем отправил изображение всем находящимся на объекте. Я надеялся, что, теперь находясь в любом месте, они смогут вернуться к точке отправления. Вэй попросил выйти Григория и Женю, затем скачками спустился на пять этажей вниз, потом ввел с пульта записанные символы и нажал кружок. Через некоторое время в проеме двери снова обозначились Василий и Джеймс. Я несколько нервничал — а вдруг он оказался бы совсем в другом месте?
     Экспериментаторы снова вошли в кабину. Вэй направлял лифт то вниз, то вправо, то влево, временами связь с ними надолго прерывалась, но потом восстанавливалась. Григорий снимал всё происходящее, Евгения пыталась на ходу разобраться в символике. В пятнадцать часов я остановил их увлекательное занятие, и отдал команду на возвращение. К этому времени они спустились на пятьдесят этажей вниз, все изображения с дисплея кабины с описанием схемы перемещения переданы в вычислительный центр, ещё две смены продолжат их работу, а завтра на совещании будет определен дальнейший план действий.
     Совещание началось как всегда в девять, капитан на этот раз воспользовался системой объемного изображения. Это было несколько неудобно для присутствующих, пришлось всем расположиться вокруг 3Dэкрана, а места там было немного. В воздухе возникло давно знакомое всем изображение дирижабля, но только в объеме. Капитан покрутил его в воздухе, на этот раз в изображении появилась новая деталь — сетка из множества белых точек расположенных в одной плоскости. Ощущение было такое, будто кто-то острым лезвием сделал неглубокий надрез в первой трети корпуса, параллельно оси от поверхности к центру.
     — Вы сейчас видите карту расположения выходов из транспортной сети объекта, вернее, той части, которую нам удалось за это время обследовать. Удалось, правда, не много, по предположению специалистов таких точек должно быть более четырёхсот тысяч, десантники за сутки побывали в ста восьмидесяти пяти из них. И это не выходя из кабины. Конечно, есть ещё известные нам выходы на поверхностном этаже. — Он пощелкал на клавишах, в зоне расположения вертикальной сети белых точек появилась горизонтальная сеть коридоров и переходов непосредственно под оболочкой, на этой сети светились яркие оранжевые точки. Капитан продолжил. — В некоторых точках двери кабины не открываются, видимо, для этого нужен особый допуск.
     Я смотрел на участок, раскрашенный белыми и оранжевыми отметками, по моей оценке он не занимал и тысячной доли объема, — «этак нам и десяти лет не хватит».
     Капитан продолжал.
     — Инженеры, техники, а также вычислительный центр в течение суток проводили обработку поступающей информации. Но, для того, чтобы читать надписи, возникающие на дисплее пульта материала недостаточно. Если представить весь этот объект разбитым на этажи, меридианы и параллели, то те места выхода, в которых мы побывали, располагаются на небольшом участке одного из меридианов. О выводах сделанных комиссией расскажет главный инженер.
     Ли Цзиан подошёл к висевшему в воздухе изображению корабля — странника.
     — Из набранной десантом информации можно сделать вывод, что на дисплее пульта управления кабиной лифта высвечиваются четыре информационных поля. Два из них как мы поняли, имеют однозначное значение, положение по меридиану, то есть на линии, идущей от носа к корме, и высоте, это дает возможность, понять — на каком уровне вы находитесь, и на каком расстоянии от носовой части. Третье — предположительно положение на параллели, на четвертом поле высвечивается ряд символов, они видимо несут в себе информацию о функциональном назначении того места, куда вы прибыли, если вы вводите информацию о месте назначения с пульта, высвечивается та информация, которую набрали. На пульте управления кроме дисплея имеются две зоны с символами, их можно назвать клавиатурой, одна из зон содержит сорок три символа, другая шестнадцать, единственная зона, символы которой удалось расшифровать — это состоящая из шестнадцати. Здесь изображены цифры соответствующие шестнадцатеричной системе счисления. Используя их можно сделать некоторые выводы. Самый верхний этаж, имеет нулевой номер, номер этажа увеличивается с продвижением вглубь. При движении вдоль меридиана стало понятно, что нулевая отметка расположена в носовой части странника. Передвижение по параллелям пока не испытывалось.
     Ли задумчиво отбил какой-то мотив лазерной указкой по обрамлению пульта…. Затем повернулся лицом к собранию.
     — Теперь о главном…! Кто всё это создал? И есть ли, там кто-либо живой…? Так как мы не получаем никакого противодействия нашему проникновению, возможны три варианта предшествующих событий. Первый — весь экипаж погиб. Второй — весь экипаж по каким-то необъяснимым причинам покинул корабль. Третий — экипаж находится в анабиозе, где-то в глубинах этой малой планеты.
     Цзиан перевел дух.

     — Первая версия мне кажется не имеющей основания по нескольким причинам. Во-первых, нет никаких внешних и внутренних повреждений, второе — автоматика, с которой мы до сих пор сталкивались, в нашем понимании действует безотказно, третье — несмотря на то, что мы обследовали малую область, должны же были остаться хоть какие-то следы гибели. Если это было бегство, то оно мне представляется просто удивительным по тем же самым причинам. Я более склоняюсь к третьему варианту, экипаж находится в анабиозе, возможно, произошёл сбой в системе пробуждения. К моей точке зрения склоняется большинство членов экспертной группы. Если исходить из этой версии, то необходимо выработать план осмотра объекта, иначе, если мы будем открывать все встречающиеся двери, нам для осмотра понадобится десяток лет. Экипаж этого Космического Голландца по нашим предположениям мог содержать от двух тысяч до двадцати тысяч мыслящих существ. Возможно, что анабиозные камеры руководящего и рядового состава находятся в разных зонах. Даже если это и так, помещения с камерами рядового состава, как нам кажется, должны быть сконцентрированы в дух — трёх местах и занимать большие площади. По нашему предположению они вероятнее всего находятся не выше тридцатого этажа.
     Далее он предложил план разбивки странника на сектора и методику их осмотра, двери должны были открываться десантом по определенной схеме, задержка в помещениях для осмотра заинтересовавшей техники не допускалась. Главное найти хоть одного представителя экипажа.
     Капитан подвел итог.
     — Десант будет работать по предыдущей схеме, три человека в группе, челнок задействуем один, второй должен находиться в постоянной готовности. Таким образом, мы можем высадить восемь групп. Одна из них будет постоянно находиться возле места вскрытия, остальные семь действуют по плану, разработанному комиссией. Работы необходимо проводить в три смены, время между вылетом и возвратом челнока не более шести часов. Время между стартами восемь часов. Первый старт назначаю на час ночи следующих суток. Прошу подобрать группы, бригады и смены.
     Он покрутил объемное изображение.
     — В худшем случае, я думаю, мы потратим на всё это немногим больше года.
     Понято, капитан решил первую смену вывести в своё дежурство.
     После окончания вахты к нам с Катей подошёл Богдан. Его состояние показалось мне несколько возбужденным.
     — Сергей Васильевич, я приглашаю вас с Екатериной Анатольевной после двадцати часов в мою каюту, на чашку чая.
     Я начал перебирать в голове возможные поводы для приглашения. День рождения? Нет ещё не скоро. Новый Год? Какой либо другой праздник? Ничего не приходило в голову. Но отказать мы не могли.
     — Хорошо Богдан, придём. А…? — И я посмотрел в сторону Астры.
     — Если и она придёт, то я буду просто счастлив!
     На ужин отправились, после того, как вдоволь наплавались и нарезвились в бассейне, Астра предусмотрительно сидела подальше от бортика, так как наши кувыркания и «случайные» падения в бассейн поднимали тучу брызг. После водных процедур аппетит прорезался зверский.
     В столовой за одним из столиков сидел Чен Вэй, мы решили составить ему компанию.
     — Приятного аппетита.
     — Спасибо, вам так же, присаживайтесь, пожалуйста.
     Катя уселась напротив и просто поедала его глазами.
     — Катя, я же вижу, что вы хотите о чём-то спросить.
     — Да мне ужасно любопытно. Скажите Вэй, а вам не страшно было одному остаться в кабине?
     — Понимаете Катя, в тот момент я об этом даже не подумал, когда Сергей Васильевич предложил переписать символы с дисплея, я сразу понял, к чему он ведёт, и принял эту идею как свою собственную. Осознание того, что я мог уехать в глухие дебри этого гигантского космического острова и навсегда заблудиться в его лабиринтах, пришло только здесь на корабле. Но зато последующие эксперименты с перемещением прошли как по маслу. Наша задача была достаточно проста, катайся себе на лифте, фиксируй показания дисплея и определяй местоположение выходов.
     — Но как вы определяли положение? Откуда вам было известно, какое расстояние прошла кабина?
     — Везде где двери лифта открывались мы снаружи, в лифтовом проеме устанавливали миниатюрные ретрансляторы, потом замеряли время отклика между соседними приемо-передатчиками, это дает возможность точно определить расстояние.
     — Как же так, разве металл не задерживает радиоволны?
     Чен Вэй задумчиво покрутил в руках вилку.
     — Из проведенного нами эксперимента, это самый интересный вопрос для меня, как для инженера. Лифтовые двери и сам лифт изготовлены из неметалла, но прочность материала очень высока, я попробовал царапать его ножом, извините уж за такой мальчишеский поступок, даже на металле остался бы какой либо след. Здесь мне не удалось сделать даже малейшей царапины. Насколько мы поняли, металлические створки на самом деле есть. Они есть и в проемах лифтовых дверей, и через определенные расстояния в коридорах, на случай угрозы разгерметизации. Думаю, они наверняка есть и внутри лифтовых шахт. Лучше, чтобы они как-нибудь случайно не сработали.

     Глава 26
     Сватовство

     — Катюша, нам пора, — взглянув на часы, напомнил я о предстоящем визите.
     — Да, идём. Спасибо Вэй за общество.
     — Пожалуйста, приходите ещё, буду очень рад.
     Остановившись перед дверью в каюту Богдана, мы немного погадали, чтобы могло означать это приглашение. Потом нажали кнопку зуммера.
     Открылась дверь, а у меня отвалилась челюсть, Катя, похоже, тоже пребывала в шоке.
     Перед нами стоял статный молдавский молодец, в лихо заломленной овчинной кушме, рубахе с расшитым воротом и подпоясанной широким красным поясом, поверх рубахи одета распахнутая безрукавка из тонкой замши. Ниже шли синие широкие атласные штаны. Ноги обуты в кожаные сапоги с голенищами собранными в гармошку. С трудом, узнав в нём Богдана, я посмотрел на Катю.
     — Может всё-таки «Новый Год»?
     — Не, а! Я проверяла.
     — Входите, входите гости дорогие. — Сказал Богдан, отступая назад.
     В каюте обнаружились: Дима Карусян, Ли Цзиан с Шуи и Рой Каси, они также нарядились в традиционные национальные одежды. Звездой собрания оказалась Женя Саблина, её вечернее платье просто восхищало. В каюте постель была поднята, это дало возможность приставить к откидному столику еще один — уже знакомый нам раскладной, из каюты Цзиана. Вокруг стояли восемь раскладных стульев, импровизированный стол был заставлен емкостями с соком, вазочками с печеньем и стаканчиками. Но главное украшение стола — это настоящий торт, Дима постарался от души. Мы снова с Катей, как и во время посещения каюты Цзиана почувствовали себя инопланетянами.
     — Извините, Сергей Васильевич, что я не сказал вам о том, по какому поводу вас приглашаю, но мне хотелось сделать сюрприз.
     — Знаете, и вам это здорово удалось! А всё-таки, каков же повод?
     — Мы с Женечкой, — он притянул её к себе, — решили узаконить наши отношения. Но, у нас в Молдавии, до того как заключается брак, принято проводить обряд сватовства и мы решили провести его так, как позволяет нам это сделать обстановка в которой мы все находимся.
     — Это очень здорово, но благодаря тому, что вы нас не предупредили, мы теперь перед вами в том, в чём нас космическая служба родила.
     Женя подошла к шкафчику.
     — Это дело поправимое. — Она достала рубаху очень похожую на ту, которая было на Богдане и длинный, трёхметровый пояс синего цвета, всё это передала мне. Затем вытащила сверток и протянула Кате.
     Рубаху я натянул прямо поверх комбинезона, а Богдан помог мне управиться с поясом, Катя же отправилась в туалет. Через некоторое время из дверей туалета вышло настоящее сокровище, я даже позавидовал самому себе. В длинном облегающем платье, с глубоким декольте, расшитом блестками и рельефными узорами. Её шею украшало колье, усыпанное сверкающими стразами. Она была просто неотразима…
     — Дима, закрой рот. — Строго сказал Цзиан.
     Дима закрыл так, что щелкнули зубы.
     — Вот! Так ты выглядишь гораздо лучше. Сергей Васильевич, а вы то что? Впервые заметили, что обладаете таким сокровищем?
     Я также вслед за Димой сглотнул слюну и закрыл рот.
     — Присаживайтесь Катюша.
     Сказал Цзиан и придвинул к столу стульчик.
     Далее мы разыграли обряд сватовства. Так как Шуи была непосредственным начальником Жени, то её объявили матерью невесты, Цзиана отцом, а Катю подружкой. Со стороны жениха Дима и Рой Каси получили роли его друзей, а я отца.
     Богдан в витиеватой форме сделал предложение руки и сердца своей возлюбленной, друзья с пылом расхваливали его настоящие и мнимые достоинства, а «родственники» и подруга невесты задавали каверзные вопросы. В конце Катя спросила, какой выкуп за невесту может предложить жених её «родителям». Богдан достал две книги в бумажном варианте, по их внешнему виду было видно, как часто они перелистывались. Шуи он протянул «Теорию расчёта траектории движения корабля в глубоком космосе», а Цзиану «Описание кораблей за последние сто пятьдесят лет», «родители» тут же согласились расстаться с любимой «дочерью». Вся церемония сватовства перемежалась шутками и взрывами смеха, а также колкими, но безобидными репликами, здесь в основном старалась Катя.
     — Богдан, — спросила она, — скажи, пожалуйста, а что это у тебя сапоги такие мятые? Ты бы их погладил, что ли?
     — Что ты Катюша! Они не мятые, просто голенище длинное и собрано гармошкой. В Молдавии считалось, чем длиннее «халява», так называлось голенище, тем богаче человек. Но длинное голенище высоко не натянешь, вот оно и собирается в гармошку.
     — Вот видите, какого богатого жениха мы вам сватаем. — Тут же подхватил Дима.
     — Да — а. Он, каждые сутки в течение восьми часов, владеет целым космическим кораблем.
     Заметил я.
     Дима достал из-под стола глубокую чашку из нержавеющей стали наполненную каким-то зерном, затем протянул её жениху и невесте. Я не сразу понял зачем. Главные герои торжества, порывшись в зерне, достали оттуда обручальные кольца, вытащил каждый чужое, но как мне показалось, они подыграли друг другу. После обмена кольцами и поцелуями, официальная, так сказать, часть была завершена. Всё это время Астра сидела в сторонке и с интересом наблюдала за происходящим.
     Богдан вывел на экран терминала заранее подготовленную подборку сюжетов со свадеб в Молдавии, потом поставил перед Астрой какое-то кошачье лакомство, о котором заранее позаботился Дима. А мы под молдавские песни, пляски и музыку приступили к застолью. Хорошо, что переборки звуконепроницаемые, так как гам стоял невообразимый, да ещё и крики «Горько!». Чем хороши свадьбы на нашем корабле — утром никакой головной боли. За разговорами и воспоминаниями не заметили, как стукнуло час ночи. Пора было расходиться, Катя с сожалением отправилась в туалетную кабину, переодеваться, а я расстался с поясом и рубахой.
     Утром, быстро приняв водные процедуры и позавтракав, мы отправились на мостик. Капитан удивлено посмотрел на нас, было ещё двадцать минут до начала вахты.
     — Похоже, команда первого помощника хочет поскорее выпроводить нас отсюда?
     — Команда первого помощника, жаждет узнать каковы результаты работы первой бригады в недрах странника. — Ответил я.
     — Похвально.
     Капитан подошёл к 3Dтерминалу, изображение над ним теперь висело постоянно. И в его недрах появились новые белые и ещё зеленые точки, они располагались в некотором объеме, а не в плоскости. Белые все вместе образовывали как бы узлы кристаллической решетки. Расстояние между точками было значительно больше, чем на изображении, полученном при первичном осмотре.
     — Вот то, что удалось сделать первой бригаде. Каждой группе удается пройти в среднём девять точек выхода из лифта, при выходе они должны осмотреть два — три помещения. Не всегда дверь открывается…, как лифтовая, так и в помещения. Некоторые помещения оказались двух и трёх этажными, этажи соединены лестницами, лестницы сделаны явно не под человеческую ногу. На каждом этаже есть вход в общую лифтовую систему, но быстрее пробежаться по лестнице, чем его вызывать. Таким образом, первой бригаде за смену удалось осмотреть немногим больше восьми сотых процента намеченного объема, при работе в три смены, для полного осмотра понадобится от тринадцати до пятнадцати месяцев. Это конечно не десять лет, но всё равно много.

     Глава 27
     Первый инопланетянин.

     Прошло сорок три дня с начала систематизированного осмотра Странника, ничего нового не было.
     На сорок четвертый день, придя принимать вахту, мы застали команду капитана в очень возбужденном состоянии.
     Поздоровавшись, я спросил.
     — Анатолий Петрович, что-то случилось?
     — Случилось, ещё как случилось Сергей Васильевич. Группа Вильяма Комвэлла наткнулась на зал, заставленный анабиозными камерами, но это мы только потом поняли, что это такое. Выглядит всё это, как стеллажи, заставленные большими ящиками с дверцами почти во всю стену ящика. Рядом с дверцей с левой стороны панелька, над панелькой надпись и уже знакомые нам цифры. С Вильямом были два физика — Паул Беккер и Бетран Жеро. Бетран решил погладить перчаткой одну из панелек, на ней засветилась надпись, потом раздалось, толи гудение, толи жужжание. Им пришлось задержаться, длилось это минут сорок, затем дверца откинулась. Внутри лежало существо величиной примерно с теленка раскрашенное в серо-коричневые тона, покрытое чем-то вроде шерсти. Пока оно там лежало рассмотреть его не удавалось, но когда подало признаки жизни и решило перекатиться на бок, то просто вывалилось из этого ящика. Представьте себе, на полу лежит зверь с круглой башкой, на которой что-то вроде короны, открываются три глаза, причём видно, что два из них смотрят на вас, а третий сканирует окружающую обстановку, тело длинное и мощное, а вдоль тела восемь конечностей! Ребята отошли подальше от него и поближе к выходу, это они правильно сделали, так как этот красавец видимо был очень голоден. Вильям приказал достать оружие и приготовится активировать лазер, ну, а этот круглоголовый сухопутный осьминог встал и направился к ним, затем прижался к полу. Комвэлл понял — сейчас будет прыжок, приказал дать вспышку и сразу прыгать в стороны. Ослепить они его, похоже, ослепили, только Бетран замешкался, на его ноге защелкнулись челюсти полные зубов. Прокусить панцирь скафандра зверь вряд ли смог бы, но вывихнуть сустав это ему было под силу. Беккеру и Комвэллу пришлось открыть огонь, теперь эта зверюга лежит там в этом отсеке, Бетран получил, растяжение связок, пошёл в медицинский отсек, где и рассказал, обо всем случившимся. Теперь меня терроризирует Владимир Семёнович, требует, чтобы я его немедленно отправил на объект для изучения зверя.
     Раздался зуммер вызова.
     — Вот, пожалуйста…, это он! Легок на помине!
     — Разрешите Анатолий Петрович… Я с ним поговорю.
     — Пожалуйста.
     Я нажал кнопку ответа, на экране появилось лицо главного врача.
     — Сергей Васильевич! — Начал главный врач без вступления. — Ну, вы-то понимаете, что к нам попал представитель инопланетной жизни, и я просто обязан его изучить!
     — Владимир Семёнович, а вы понимаете, что там вам изучить просто ничего не удастся. У вас там просто не будет необходимого оборудования, а пока мы это оборудование туда доставим, зверь может элементарно протухнуть. У меня есть предложение. Один из больших выходных шлюзов переоборудуем в прозекторскую, на Страннике ребята упаковывают это существо в герметичный контейнер и доставляют в этот шлюз через внешний вход, после чего в него будет закачан азот. Температуру будем поддерживать плюс четыре градуса. Со стороны внутреннего входа устанавливаем последовательно два тамбура для проведения полной очистки, вы будете работать в облегченных скафандрах, но с дыханием от баллонов и с постоянно одетыми шлемами. Выходя, придётся проходить полную дезинфекцию… В случае чего… эту тушу нам удастся просто выкинуть в космос.
     — Но, в перчатках скафандра я даже скальпель не почувствую!
     Странно…! Почему он не подумал об этом тогда когда рвался на объект?
     — Хорошо наденете резиновые перчатки, я дам указание техникам, чтобы они обеспечили герметичность на запястьях, но поверх будете надевать перчатки из ткани армированной стальной проволокой, это несколько снизит чувствительность пальцев, но защитит от случайного пореза скальпелем. — Я повернулся к капитану. — Как вам такой вариант Анатолий Петрович?
     — Я согласен.
     — А вы Владимир Семёнович?
     — Хорошо будь, по-вашему, — вздохнул он и отключился.
     Капитан взглянул на часы.
     — Челнок стартует через тридцать пять минут.
     — Ничего, успеем.
     Я вызвал технический отсек и дал распоряжение Рою Каси погрузить в челнок герметичный контейнер для перевозки зверя. За пять минут до старта экипаж челнока доложил о готовности к вылету и о том, что контейнер погружен. После стандартного опроса готовности систем я дал разрешение на вылет. Затем снова связался с Каси и объяснил, какой шлюз и как нужно подготовить.
     — А то — какую медицинскую технику занести в шлюз, узнаете у главного врача.
     Все группы получили строгое указание, не прикасаться ни к каким предметам хоть отдаленно напоминающим пульт управления, кроме тех, что находятся у дверей и в кабине лифта.
     Но этот случай внес подъем в настроении и новое рвение к работе. Далее в течение времени вахты на восьми мониторах я наблюдал за работой групп.
     По мере установки ретрансляторов на объемном изображении странника появлялись новые белые и зеленые точки. Одна из точек светилась сиреневым цветом, это вход в анабиозный отсек, две группы как раз туда и отправились. Чем глубже опускались группы, и чем ближе становилась ось корабля, тем более увеличивалась гравитация, на уровне восьмидесятого этажа она составляла ноль целых шестьдесят три сотых от земной. Уже при такой гравитации три человека зверя поднять не могли. Вот они вошли в помещение, где устроили пальбу Комвелл и Беккер. Недалеко от входа лежало распростертое тело, две телекамеры обвели помещение, в нём стояли ровными рядами стеллажи, образованные ящиками подобными тому, из которого вывалился зверь, стеллажи были одно-, двух- и трёхэтажными, это зависело от того, ящиками какого размера они были образованы. Похоже, ребятам очень повезло, ведь они могли разбудить, кого-либо пострашнее. Погрузив тело в контейнер, десантники занесли его в лифт, одна группа отправилась сопровождать груз, другая приступила к работам по плану разведки.
     В эту смену я отдал приказ на возвращение на один час раньше. В группах поворчали, каждый понимал, что мы, где-то недалеко от цели и каждому хотелось быть первым. Но необходимо было ещё выгрузить контейнер в подготовленный внешний шлюз. На этот раз, челнок, возвращаясь, пошёл не к ангару, а к шлюзу. Прибыв на место, экипаж, закрепил челнок верхними захватами в захватах на корпусе корабля и доложил о готовности. Я переключил один из мониторов на камеры челнока и набрал команду на открытие створок. Вот над челноком в корпусе корабля образовался неглубокий провал, по центральной линии провала появилась щель, она начала увеличиваться и две створки разошлись в стороны. Из люка челнока выдвинулся манипулятор с контейнером и передал его манипулятору шлюза. Тот, захватив груз, скрылся внутри, и створки закрылись. Челнок, то время, что провел на корпусе корабля, уподоблялся мухе сидящей на потолке, центробежная сила создаваемая вращением корпуса корабля пыталась отбросить его с силой равной весу челнока на Земле. Поэтому те кто находился внутри челнока не испытывали дискомфорта благодаря использованию верхних захватов, центробежная сила всё время придавливала их задние места к сиденьям кресел.
     Следующие четверо суток прошли в относительном спокойствии, на 3Dизображении появилось ещё несколько сиреневых точек, но опыт Бетрана никто не повторял. Были исследованы около десяти процентов намеченного объема.
     Вчера Владимир Семёнович сделал предварительное сообщение о строении тела зверя. Три дня он со своими помощниками терзал и потрошил его, делил на части, а части складировал в банки с формалином, некоторые банки имели объем ведра. И вот он решил поделиться своими первыми впечатлениями.
     Выяснилось, что ткани образующие скелет менее прочные, чем наши, это как бы наполовину кость, а наполовину хрящ. Благодаря этому их кости «так называть привычнее», более упруги, возможно, что у них вообще не бывает переломов. Есть и более твердые кости, они расположены в верхней части головы и вдоль тела похожие на наши ребра. Их отличие в том, что наши ребра имеют просветы между собой, а у зверя ребра плоские, расположены в два ряда, причём внутренние пластины перекрывают просвет между внешними, и наоборот. Если у нас ребра прикрывают только половину туловища, то у зверя пластины закрывают практически всё тело, от передних до задних лап, но благодаря такому строению, его тело хорошо защищено и при этом остается довольно гибким. Лапы имеют девять суставов, наверное, он может, как спрут просто обвить противника ими.
     Но такое строение накладывает определенные ограничение, видимо для удержания тела на весу матушка природа и снабдила его четырьмя парами конечностей, а также мощными мышцами. На концах лап есть по четыре когтя, а в широкой пасти восемь десятков острых зубов. Вот когти, зубы и верхняя часть черепа это вполне натуральная и прочная кость. Пасть предназначена только для поглощения пищи, дышит зверь через две щели расположенные по обеим сторонам головы ниже глаз. Дуга на голове похожая на корону, это ряд ушей, их шесть штук, и они независимы друг от друга. Шерсть — состоит фактически из того же материала, что и у Астры с небольшими отклонениями, да и весь его организм построен по большей части из известных на Земле аминокислот.
     Наконец то…! Прозвучал сигнал подъема. Я сел в кровати, Астра потянулась, подошла и принялась тереться о мои босые ноги.
     — Всё, пошли. Душ потом завтракать.
     На счёт завтракать Астре похоже идея понравилась, а вот перспективу похода в душ приняла с прохладцей. Открыв дверь в гигиенический отсек, увидел Катю, стоящую спиной ко мне на краю бассейна, похоже она решала Гамлетовский вопрос: прыгать или не прыгать. Я подкрался сзади и легонько подтолкнул её. Вынырнула она, фыркая и отплевываясь.
     — Ну, всё Сергей Васильевич! Сейчас уйду раньше Вас в столовую и возьму там для Вас самую нелюбимую Вами еду, а Дмитрию скажу, чтобы он больше ничего Вам не давал.
     — Катя прости, пожалуйста, это само получилось.
     Она вылезла из бассейна, сердито посмотрела на меня и отправилась смывать с себя соль, возле двери душа обернулась и показала мне язык. У меня сразу поднялось настроение, захотелось, как в детстве прыгать и кричать.
     На мостике всё было без изменений, разве, что количество точек внутри изображения корпуса Странника несколько увеличилось, капитан задумчиво смотрел на пустые в данное время мониторы, предназначенные для трансляции изображения с телекамер десанта. Потом повернулся ко мне.
     — Сергей Васильевич, вам не кажется странным управление анабиозными камерами, просто тёмная пластина и всё.
     — Анатолий Петрович, я тоже об этом думаю, как-то не укладывается в голове, провел рукой и запустил процесс…!
     — Хорошо работайте, пойду завтракать.
     Я посидел немного в задумчивости, потом послал сигнал вызова Рою Каси, не зная пока, что я ему скажу.
     — Слушаю вас Сергей Васильевич.
     — Каси, какая группа, будет ближе всех, к какому либо уже известному анабиозному хранилищу?
     — Сёмушкин и Чен Вэй в одной группе, недалеко от их маршрута пятое хранилище.
     — Поручите им зайти туда, я скажу, что нужно делать, когда они будут на месте.
     На мониторах поочередно вспыхивали изображения, это высадившиеся группы преступали к своей работе, я сосредоточил своё внимание на группе Сёмушкина, вот они спустились на девяносто третий этаж, вышли из лифта и направились к пятому хранилищу. Войдя в помещение, обвели его камерой. Роль оператора выполнял техник Рао Анкур.
     — Анкур, переведите телекамеру в режим ночной съемки, — попросил я.
     Изображение передаваемое на их терминал мигнуло, вся обстановка помещения окрасилась в неестественные фантастические цвета и стало явно видно, что на табличках светятся символы.
     — Вот это да! — Услышал я голос Василия.
     — Сделайте снимки десяти табличек в инфракрасном диапазоне, потом продолжайте работу по плану.
     Я вызвал на связь главного врача, он ответил почти сразу. Слава богу, ему было, что делать в медицинском отсеке, поэтому он предстал без скафандра.
     — Владимир Семёнович, вы изучали строение глаз зверя?
     — Пытался изучать, — сердито сказал он, — ваши друзья превратили их практически в кашу, это ж надо! С двух сторон, восемь выстрелов в одну голову с близкого расстояния, аккуратнее же надо!
     Понятно, кажется, картинка складывается, команда Вильяма Комвелла ослепила его, но он продолжал видеть в инфракрасном диапазоне, но почему на пультах лифтовых кабин и открытия дверей всё достаточно ясно и прозрачно?
     Капитан на вызов отозвался из инженерного отсека.
     — Слушаю вас Сергей Васильевич.
     — Анатолий Петрович, я думаю, что те, кто создал этого странника, видят в более широком спектре чем мы, и то животное тоже…, могло видеть десантников даже после воздействия ослепляющего луча. На панелях возле анабиозных камер есть символы, но они воспринимаются только в инфракрасном диапазоне. Бетрану просто повезло, проведя рукой по панели, он умудрился попасть именно на те, символы, которые задают команду для выхода из анабиоза.
     Капитан некоторое время переваривал информацию.
     Я же говорил Сергей Васильевич, что в помощниках вы засиделись.

     Глава 28
     Вселенная.

     До конца вахты ничего нового не произошло. В коридоре Катя повисла у меня на плачах
     — Серёжа! Ты такой умный! — Выдала она дифирамб. — Как ты догадался?
     — Катюша, мне просто ничего лучшего в голову не пришло.
     — Серёжа сегодня вечером в восемь часов, ребята из нашей смены дают концерт, нужно обязательно посмотреть. Удивительно, когда они умудряются готовить и репетировать свои номера.
     Для меня удивительно — когда она умудряется узнать об этом?
     — Непременно посетим концерт, но вначале оранжерею. Мне требуется релаксация.
     На пути, ведущем к зеленым зарослям, нас нагнал главный астроном.
     — Добрый вечер молодые люди. — Он смотрел на меня как на любимого ученика. — Сергей Васильевич, получил известие о сделанном вами открытии…, сделанном можно сказать на кончике пера, правда практического подтверждения оно пока не получило, но мне кажется, это не за горами, посему заранее хочу поздравить вас.
     — Спасибо Леонид Фёдорович.
     Я был рад этой встрече — у меня были вопросы, и ответы на них я рассчитывал получить от астронома.
     — А куда вы сейчас направляетесь?
     — Можно сказать, куда глаза глядят. По своей программе, для того чтобы провести анализ, материала набрал недостаточно, нужно ждать следующего телескопного времени, а оно выпадает на десять ноль, ноль. Так, что как сказал один маленький поросенок в старом мультфильме «до пятницы я совершенно свободен».
     — Вы, что, и мультики смотрите? — удивленно спросила Катя.
     — Не все, Катюша, не все, только те которые не уводят сознание за границы реального мира. На самом деле, в душе, все мы, наверное, немного дети, всем нам необходимо время от времени отвлечься и развлечься.
     — Леонид Фёдорович, в таком случае…, можно вас пригласить прогуляться с нами по оранжерее? — Спросил я.
     — Серёжа с вами хоть за внешнюю оболочку. Люблю общаться с молодыми людьми, задающими осмысленные вопросы.
     Мы снова ходили среди зеленых зарослей, среди запахов цветов и зелени. Астроном рассказывал о сделанных им открытиях в глубоком космосе и сожалел, что нет возможности опубликовать на Земле свои выводы.
     — Леонид Фёдорович, меня интересует один вопрос… Когда я решил, что должен принять участие в этом полёте то не слишком интересовался целью путешествия, больше занимала, мыль о самом полёте, на таком корабле, и так далеко. А сейчас донимает вопрос, — почему «70 Змееносца А», почему не «Альфа Центавра», — она ведь ближе?
     — Да ближе… Среди ближайших звёзд было три кандидата: «Альфа Центавра», расстояние от Земли четыре целых и четыре десятых световых года, «Шестьдесят один Лебедя» — расстояние одиннадцать и четыре десятых и «Семьдесят Змееносца А» — расстояние шестнадцать и шесть десятых. Но первые две по последним данным не имеют планет находящихся в зоне жизни. Это и повлияло на выбор маршрута.
     — А у «Семьдесят Змееносца» есть такие планеты? — Спросила Катя.
     — Вот этого мы точно не знаем, знаем только то, что там есть условия для существования такой планеты, а значит, есть надежда… Вот к этой надежде, мы и летим, то есть летели.
     Астроном присел на скамеечку, Катя опустилась рядом с ним.
     — А что такое — зона жизни?
     — У многих звёзд имеющих массу от половины до полутора масс Солнца могут существовать планеты пригодные для возникновения жизни. Главное, чтобы орбита планеты располагалась не слишком далеко и не слишком близко к звезде. Например, наша Венера, планета, которая по всем параметрам вроде подходит для образования жизни, но находится слишком близко к Солнцу. Это её положение приводит к сильному перегреву, что не дает возможности образоваться жидкой воде. Второй момент — известно, что старение звезды приводит к удалению зоны жизни от светила. Следовательно, зона жизни постепенно отдаляется от Солнца, таким образом, Венера никогда и не обзаведётся своими жизненными формами. Земля также через один, может два миллиарда лет окажется вне пояса жизни, так как на её поверхности станет слишком жарко. Зато Марс будет в самых благоприятных условиях.
     — И, что если масса звезды укладывается в эти пределы этого достаточно?
     — Конечно, нет, как правило, все звёздные системы содержат две — три звезды, это накладывает ограничение. Звёзд должно быть не больше двух, расстояние между ними должно быть больше пяти максимальных радиусов зоны жизни, среди этих звёзд не должно быть пульсирующих, возраст должен быть не менее четырёх миллиардов лет и т.д. и т.п. Ограничений довольно много.
     — Но в таком случае мы никогда не найдём жизнь на других планетах!
     — Катя, а вам не кажется, что мы уже нашли? Правда, не на планете, а в космосе.
     — Ой! Да, что это я?
     Леонид Фёдорович посмотрел на часы.
     — Друзья, мне кажется, нам необходимо поторопиться, иначе концерт будем смотреть через края своих тарелок.
     Утром нас с Катей поднял сигнал вызова. Я нажал кнопку ответа, не включая видеосвязи, из динамика раздался голос капитана.
     — Сергей Васильевич, я понимаю, что ещё слишком рано, — действительно на часах было половина пятого, — но вы мне нужны на мостике.
     — Серёжа, что случилось?
     Спросила Катя, смотря на то, как я, прыгая на одной ноге, пытаюсь второй попасть в штанину.
     — Пока не знаю. Спи, отведешь Астру в столовую, а я на мостик.
     Она уронила голову на подушку.

     Глава 29
     Пришельцы

     Капитан в нетерпении измерял мостик шагами, увидев меня, вначале направился в мою сторону, потом остановился, и призывно махнув рукой, подошёл к терминалам обеспечивающими связь с группами десанта.
     — Смотрите. — Он включил запись на шестом терминале.
     На экране появилась спина Вильяма Комвелла, хорошо, что капитан принял моё предложение и на скафандры наклеили номера. Вот он подошёл к очередной двери и прикоснулся к пульту управления, дверь открылась, моему взгляду предстало помещение примерно восемь на восемь метров, в котором стояло семь саркофагов покрытых инеем. Три из них располагались слева перпендикулярно взгляду, три справа, а один в центре, вдоль направления взора. Комвелл подошёл к центральному и провел перчаткой по поверхности, открылось необычное зрелище, внутри, в воздухе висело тело. Я остановил запись и включил просмотр в замедленном темпе, Бетран и Комвелл принялись счищать иней, под внешней оболочкой всё больше проступали контуры неизвестного существа. «Четыре руки, две ноги» — про себя отметил я, кожа отливает, синим цветом, ясно, что существо полностью обнажено, но о каких либо половых признаках вывод сделать было невозможно. Вспомнился сон Кати «четыре руки и синий». По центру саркофага, ниже средней линии находился блок похожий на пульт, но капитан запретил к нему прикасаться, поэтому он остался нерасчищенным.
     — А почему он висит в воздухе? — Спросил я капитана.
     — Это не воздух, это гель, но чрезвычайно прозрачный, в отличие от того который используем мы. Об этой находке я сообщил Владимиру Семёновичу, как вы понимаете, теперь он рвется на объект. Одного его я отпустить не могу, вы полетите с ним.
     Я изо всех сил пытался не выдать свою радость по этому поводу.
     — Сергей Васильевич, не надо так напрягаться, я же вижу, как вам не терпится попасть на борт странника. Ни за что не расстался бы с вами, но вы…, как мне кажется, наиболее подходящий кандидат для первого контакта и сможете правильно оценить ситуацию. Идите завтракать, старт в девять ноль-ноль. Мы с Митчеллом, переходим на двенадцати часовую вахту. Наши команды работают в прежнем режиме.
     Катю я встретил в столовой, она внимательно посмотрела на меня.
     — Серёж, что случилось? У тебя такой вид, будто сегодня твой день рождения.
     — Катенька, я лечу на дирижабль, там нашли саркофаги и капитан хочет, чтобы я присутствовал при вскрытии.
     — А как же мы с Богданом?
     — Извини, вам придётся поработать с капитаном и Митчеллом, у них будет двенадцати часовой график.
     В половине девятого в переходном шлюзе челнока собрались только те, кто должен был принимать участие в изучении саркофагов, а также три человека которые останутся у входного тамбура. Всего набралось десять человек. За всё время полёта на корабле я впервые покидал его пределы, первый раз надел скафандр для выхода в открытый космос и впервые посетил пассажирский отсек челнока в качестве пассажира. Владимир Семёнович заметно волновался, своим помощником он выбрал Го Юин. Я решил положиться на тех, кто уже успел набраться опыта в блужданиях по страннику и выбрал Чена Вэя, Василия Сёмушкина, Рао Анкура и Джеймса Бентама.
     Когда челнок соскользнул в чёрную бездну, я почувствовал себя ребенком, которому родители разрешили посетить его любимый аттракцион. Мы отошли на сто метров от корабля, затем экипаж челнока скорректировал курс и начал разгон. Через шесть секунд скорость челнока достигла шестидесяти метров в секунду, далее тридцать пять минут свободного полёта, затем торможение и маневрирование возле купола. После двух лет заточения на корабле это вызвало непередаваемые ощущения. Перед тем как выйти из челнока все сцепились тросами по три человека. Опустив своё тело на поверхность инопланетного корабля, я увидел картину более подходящую фантастическому фильму. Мачты ретрансляторов мерцали красными огнями, Вселенная полыхала бесчисленным множеством звёзд.
     На Земле такое зрелище никогда не увидишь. Так как объект медленно поворачивался вокруг оси, весь чёрный в алмазной россыпи небосвод плыл над головой. Поверхность под ногами больше напоминала стекло, чем металл, чувствовалось, что магнитные подошвы удерживают недостаточно хорошо, любой толчок мог, отправит вас в свободный полёт. Преодолев тридцать метров, вошли в шлюз. С момента установки купола переходной отсек несколько нарастили. Это потребовалось для того, чтобы десант мог переодеться в облегченный скафандр, чем мы сейчас и занялись. Похоже, я и Юин были единственными, кто давно не практиковался в этом, остальные ждали нас, а заодно перебрасывались шуточками. Наконец все были готовы, Чен Вэй открыл вход в пространство под куполом. Я много раз видел это помещение на экране терминала, но вот сейчас сам вошёл в него, ради этого можно было лететь куда угодно. Передо мной был настоящий инопланетный корабль! Мой мозг никак не мог принять то, что я вижу за действительность, «может, я всё-таки сплю?».
     У меня под ногами находился круглый провал, «интересно, что сказал бы Анатолий Петрович, если бы в корпусе его корабля сделали бы такую дыру?». Мы спустились по складным лестницам вниз, сразу почувствовалось увеличение силы тяжести. Сёмушкин подошёл к ближайшему входу в лифт и нажал кнопку открытия двери. Я ощущал себя так, будто это не я, а кто-то другой находится здесь, вот он вошёл в кабину, Чен Вэй набрал адрес на пульте и нажал на место, обозначенное кружком. Кабина начала плавные перемещения, вначале двинулась вниз, затем пошла ближе к носовой части, потом двинулась параллельно экватору странника.
     — Вэй, а если на нашем пути будет другая кабина?
     — Мы пробовали пересекаться, но, как и полагается в таких случаях, всеми перемещениями управляет, э…, в нашем понимании центральный компьютер, он либо уберет с вашего пути другую кабину, либо заставит вас подождать.
     Дверь лифта открылась. Я знал, что нас привезли на девяносто четвертый этаж, практически в самую носовую часть и на одну пятую параллели вправо. С ума сойти, без лифта отсюда не выбраться! Те, кто уже давно принимал участие в разведке, привыкли к этому, а у меня лапки Астры скребли по душе. Посмотрел на наших медиков, в их взглядах смешались страх и любопытство. Провожатые провели нас по коридору и остановились возле одной из дверей, Анкур нажал на треугольник направленный влево. Дверь вначале немного утонула, затем отъехала влево. Перед нами предстало помещение более всего напоминающее морозильную камеру, в нём стояли семь саркофагов покрытых инеем, один из них стоявший посередине был частично очищен. Сразу за ним находилось устройство, внешне напоминающее пульт управления.
     Владимир Семёнович подошёл к саркофагу.
     — Сергей Васильевич, у меня создается впечатление, что это существо имеет сходную анатомию с тем зверем, которого я недавно препарировал. Разница только в развитии. Это существо стоит на значительно более высокой ступени развития. Общие признаки те же самые, но у него не восемь, а шесть конечностей и нет шерсти, и он явно не является хищником, думаю, что охотиться без использования какого либо оружия этот субъект не сможет, нет когтей, да и строение тела мало приспособлено. Перед нами явно находится мыслящее существо.
     Я подошёл, чтобы рассмотреть поближе, с первого взгляда можно было подумать, что это человек, но с синей кожей. Это первое, что бросалось в глаза — почти синий оттенок кожи, затем уже начинали восприниматься другие детали. Четыре руки. И…, странно…, две ноги, на каждой руке четыре отростка, не очень похожие на пальцы, скорее на щупальца. Ступней на нижних конечностях видно не было, впрочем, как и чего-либо напоминающего пальцы, голову в виде глубоко посаженной короны украшали отростки, напоминающие кошачьи уши. Я видел два по левой стороне и два по правой. Думаю, что по аналогии со зверем должны быть ещё два, если они есть, то наверняка находятся сзади и сейчас не видны, верхнее пространство до «ушей» покрывало, что-то вроде меха.
     — Доктор, так, что нам делать? В помещении минус сорок, они как я понимаю теплокровные, что с ними будет, если мы сейчас запустим процесс выхода из анабиоза?
     — Есть только один способ понять, для этого нужно попытаться запустить этот самый процесс. Василий раскладывайте.
     Сёмушкин с товарищами раскрыли принесенные рюкзаки, а может мешки, даже не знаю как их назвать в сложившейся обстановке и начали раскатывать по полу теплоизолирующий материал. Владимир Семёнович принялся скребком осторожно счищать иней с панели, находящейся у центрального саркофага. Я включил систему ночного видения, похоже, доктор сделал то же самое. На пульте проявились символы, те же треугольники и круг, как и у входа в помещение. Доктор прикоснулся к левому треугольнику, на панели появилось его сиреневое изображение, затем нажал на круг. Внутренне пространство саркофага начало мутнеть. В стенах помещения, ближе к полу, открылись щели, в приборы ночного видения было отлично видно, как оттуда поступает теплый воздух, пол также начал нагреваться.
     — Теперь остается только ждать.
     Прошло сорок минут. Как они умудряются так быстро выводить организм из анабиоза? У нас на это уходит почти двое суток. В саркофаг начала поступать какая-то жидкость, видимо происходила промывка, после того как жидкость ушла, ожидание длилось ещё десять минут, тело дернулось, открылся верхний глаз, он осматривал всех нас по очереди, нельзя было понять, какое впечатление мы на него произвели. Затем открылись два нижних. Одна из его верхних конечностей поднялась и коснулась левой стенки саркофага. Крышка съехала в сторону и, приняв вертикальное положение, опустилась вниз. Существо двумя руками, взявшись за края ванны, приняло сидячее положение. Из его дыхательных щелей раздались явно членораздельные звуки, но никто из нас не сумел бы их повторить, они лежали на верхней границе нашего речевого диапазона. Покрутив головой и поняв, что от нас ничего не добиться, оно выскользнуло на пол и посмотрело вниз, оказалось, что ступни у него всё-таки есть, их просто незаметно, когда его тело занимает лежачее положение. Непонятно было, какое впечатление на него произвела наша забота об утеплении пола. Встав на ноги, оно отправилось к одной из панелей находящихся на стене помещения. Бентам преградил ему дорогу.
     — Джеймс, дайте ему подойти, не думаю, что он собирается разнести свой корабль на куски. — Попросил я.
     Бентам отошёл в сторону. Существо прикоснулось к панели, в стене открылся вертикальный проем, а за ним небольшая кабина. Бентам заглянул внутрь, тогда существо дотронулось до чего-то внутри, Джеймса окатили множество струй воды.
     — Понятно, душ, — сказал Джеймс, пытаясь перчаткой стереть воду со шлема, — а нам приходится по коридору идти в гигиенический отсек.
     Выйдя из душа, синекожий открыл небольшой люк в стене и достал нечто напоминающее комбинезон, любопытно было наблюдать, как он упаковывал в него свои шесть конечностей. Ещё раз, осмотрев нас своими тремя глазами, он снова, что-то произнес, на этот раз на более низкой частоте, но нам как вы понимаете, это всё равно ничего не дало. Если бы оно было человеком, то я сказал бы, что он горестно вздохнул. Надев свой комбинезон, он направился к двери, войдя в проем, обернулся, ожидая нас. Пройдя по коридору около тридцати метров, мы остановились у одной из тех дверей, которые не могли до этого открыть, у меня было впечатление, будто он просто провел по пульту своей ладонью. Нашим глазам открылось овальное помещение, вдоль стен, которого располагались скамьи, сразу в голову пришло сравнение с амфитеатром, центральную часть занимали два кресла и какое-то устройство между ними. Существо прошло вглубь помещения и прикоснулось к панели, в стене образовался шкаф с ячейками, оно достало оттуда два сетчатых шлема, от которых отходили, как мне показалось тонкие кабели, соединённые с плоскими коробочками. Один шлем, оно одело себе на голову, а коробочку просто повесило при помощи узкой лямки на то, что у нас называется шеей. Второе устройство протянул мне. Я вопросительно взглянул на доктора.
     — Сергей Васильевич, тут вам решать, но если вы откажитесь, то я заменю вас.
     Ну, нет! Я быстро откинул шлем, на моем лице осталась только маска, закрывающая глаза и дыхательные пути, затем натянул сетку на голову и накинул лямку на шею. Существо подошло ко мне и начало поправлять сетку всеми четырьмя руками. В первый момент я вздрогнул от прикосновения его щупалец, но потом, ощутив сухую прохладу кожи, успокоился. Оно усадило меня в одно из кресел и, вытянув из стоящего посреди помещения прибора, какой-то шнур подключило к коробке, висящей у меня на груди, затем те же манипуляции проделало со своей коробкой и село напротив меня.
     Первое впечатление было таким, будто я провалился в чёрную бездну, затем сознание начало прокручивать всю мою… и ещё, чью-то жизнь. Вот меня мать держит на руках, и я тянусь к её груди, а вот меня маленького ласкают сразу три руки, вот я в школе и физичка Людмила Васильевна вдалбливает в наши головы законы Ньютона, одновременно я нахожусь на другом уроке, и моя синяя рука рисует что-то на световой панели.
     Потом я с друзьями иду вдоль берега реки, у нас за плечами рюкзаки, слева от нас тянется полоса леса. От елей, сосен, берез исходит пьянящий запах, скоро мы сделаем привал, будем жарить шашлыки, я даже почувствовал запах исходящий от жарящегося на огне мяса и запах дыма костра. В это же время, я с синими гуманоидами высаживаюсь из чего-то напоминающего летающую тарелку на берегу водоема. Осматриваюсь, тарелка стоит на поляне покрытой невысокой бирюзовой травой, она окружена со всех сторон высокими растениям с кроной цвета аквамарин, я доволен, забрались далеко и здесь нам никто не помешает. Один из прибывших подходит к тарелке откидывает дверцу широкого люка, та — превращается в низкий стол, внутри образовавшегося проема начинает, что-то готовиться, распространяя приятный аромат.
     Затем моя учеба в лётной академии на Земле и одновременно занятия на чём-то напоминающем тренажер, все мои шестнадцать пальцев ловко перебирают знаки на панели, затем я надеваю на руки четырёхпалые перчатки и начинаю управлять виртуальной моделью корабля. И так далее, я как будто параллельно жил двумя жизнями.

     Глава 30
     Первый контакт

     Открыв глаза, увидел стоящего надо мной Владимира Семёновича. Он смотрел на меня как на больного, которого не знает от чего и чем лечить. Все остальные, как и положено зрителям в амфитеатре, занимали места на скамьях вдоль стены.
     — Слава богу, очнулись, мы уже не знали, что и делать.
     — Долго я отсутствовал?
     — Четыре часа, если бы я знал. Да лучше бы я сам…!
     В это время существо, сидящее напротив меня, открыло два нижних глаза.
     Я вздрогнул, когда услышал:
     — Кто Вы?
     Не сразу понял, что звук исходит из коробки, висящей у него на груди.
     — Земляне. — Ответил я по инерции, ещё не понимая того, что теперь мы можем общаться.
     — Как называется ваше (небесное тело, прибежище, планета)?
     Всё это было высказано на двух языках, русском и английском, видимо сканируя мою память устройству главное было сопоставить образы, а каким языком их выражать было не важно.
     — Наша планета — Земля, наше светило — Солнце.
     — Солнце… В каком секторе находится это светило?
     — Пока мы ещё не дошли до того, чтобы делить галактику на сектора.
     — Как называется ваше (звёздное скопление, галактика)?
     — Млечный путь.
     — Такого нет в нашем справочнике.
     — Может, ваш справочник устарел?
     Он встал, теперь я точно знал, что это он, а не она и не оно. Отключил шнур от своей коробки, потом подошёл ко мне и отключил шнур от моей.
     — Как мне вас называть? — Я понял, что этот вопрос направлен непосредственно ко мне.
     — Сергей.
     — Сергей. Теперь ты можешь общаться, с нами. Этот прибор настраивается на конкретного (владельца, хозяина, гражданина), вода не важно, не действует, — видимо прибор выбирал ближайшие значения слов и выдавал их пачками, — никто другой не сможет получить через него контакт. Меня зовут Ивур, я житель планеты Лезир, наша звезда называется — Стриг.
     На самом деле то, что он произнес, вообще нельзя было передать человеческим языком, но прибор перевел это именно так.
     — Идёмте.
     Мы снова вышли в коридор, и зашли в ближайший лифт. Ивур набрал, что-то на пульте управления, кабина тронулась, поездка оказалась довольно длительной. После остановки двери не открылись. Ивур снова, ввел какой-то код, и мы оказались в просторном зале. Видимо это был центр управления этим странником. Внутри обнаружилось несколько рабочих мест, каждое из них представляло собой кресло и расположенную перед ним тёмную панель. Я опять воспользовался прибором ночного видения, на панели чётко отобразились различные символы. Ивур сел в одно из кресел и все его шестнадцать щупалец заметались над призрачной клавиатурой. Перед ним возникли несколько объемных изображений, в них мелькали графики, строчки, звёздное небо и ещё неизвестно, что. Через десять минут он опустил все четыре руки и как бы расплылся в кресле. Минут пятнадцать я ждал реакции, но её не было.
     — Ивур, что вы там увидели?
     Он обернулся. Его верхний глаз был закрыт.
     — Ничего!!!
     Как ничего?
     Я снова увидел перед собой будто бы очень уставшего человека.
     — Я не знаю, где мы находимся… Я не знаю где наша звезда и где наше (скопление, галактика).
     — Но как такое может быть?
     Инопланетянин встал и направился к двери. Протянув одну из рук к дверному пульту, остановился. Затем, резко повернувшись, подошёл ко мне.
     — Мы все… Все те, кто находится в этом корабле, мы все — убежавшие, убежавшие от своего народа сошедшего с ума. Наша цивилизация вышла в космос семьсот оборотов назад, до того как мы убежали, пока я не могу сопоставить наши временные отрезки с вашими.
     — Но почему вы убежали?
     — На Лезире до нашего бегства, не было деления на разные группы жителей, и существовало одно правительство. Раньше, имелись отдельные центры культуры, но со временем произошло полное смешение, и необходимость в большом числе управляющих органов отпала. В своей галактике нам удалось обнаружить несколько обитаемых миров с разной степенью эволюции. Условия жизни в этих мирах для нас были неприемлемы, но удалось наладить выгодные контакты с некоторыми из них.
     — Необходимость контактов и привела к созданию универсального (связиста, объединяющего, переводчика). — Время от времени аппарат выдавал пачки сходных по смыслу слов. — Всё было очень хорошо до тех пор, пока один из верховных не решил сосредоточить всю власть в своих пальцах… Один за другим при странных обстоятельствах погибли все верховные кроме него, он объявил, что на Лезире заговор и начал создавать то, что у вас называется полицией и армией. Наш корабль создали за сто восемьдесят оборотов до того как мы бежали, он использовался для общения с жителями иных миров. Через сто оборотов его вывели на орбиту возле Лезира, с тех пор он исполнял роль космической базы. У многих жителей планеты росло недовольство единовластием в правительстве, активистам сопротивления удалось собрать на корабле пятнадцать тысяч граждан готовых покинуть родную планету и искать другую пригодную для жизни. К сожалению, нам не удалось подобрать полностью подготовленный экипаж, поэтому мы не имеем тех, кто может произвести расчёты для дальних бросков. Пришлось делать скачки в пределах видимости. Через некоторое время поняли, что нас преследуют, тогда то и было принято решение направить корабль к ближайшей сверхгравитационной массе. Вы называете это чёрной дырой. Запрограммировали корабль на скачок внутрь дыры, разогнали его до скорости близкой к скорости света, и все погрузились в длительный сон. Сейчас, исходя из данных навигационных систем, я даже не могу это головой сварить…, получается, что с момента нашего бегства прошло более трёх тысяч оборотов!!! И это ещё неизвестно, сколько мы находились внутри дыры, там, у времени, другой размер.
     Весь этот монолог я передаю в несколько переработанном виде, на самом деле иногда мы с трудом понимали о чём идёт речь, а если учесть, что всё это аппаратом воспроизводилось на двух языках, то сами понимаете, насколько тяжело было усваивать информацию.
     Я посмотрел на часы, на нашем корабле сейчас, наверное, царит полнейшая паника, связи с нами нет, где находимся, никто не знает, а с того момента как мы прошли через купол, минуло более семи часов.
     — Ивур, один из нас должен сообщить на наш корабль, что с нами всё в порядке.
     Он подошёл к двери лифта и открыл её, Анкур вошёл внутрь и, глядя на экран УМКи, набрал адрес точки выхода. К этому времени я уже понял, что для общения с пришельцем мне достаточно просто в уме формулировать фразы, которые я хочу высказать, но продолжал говорить вслух, иначе остальные члены команды потеряют нить разговора. Когда за Анкуром закрылась дверь, я задал вопрос.
     — Ивур, а какое ваше место на корабле?
     — По вашим понятиям я (капитан, командир), но главные решения у нас принимаются совместно. У меня шесть (помощников, заместителей), у них сон, там, где был я.
     — Что вы собираетесь делать? Разбудите остальных?
     — Только тех, кто мне действительно необходим, экипаж, управляющий кораблем, техников для осмотра систем корабля, ещё наблюдающих звёзды и нескольких хранителей здоровья. Остальные пока будут находиться в глубоком сне. Нам нужно активировать наружные системы навигации и принять решение о дальнейших действиях.
     — Подождите с наружными системами.
     И я как мог, объяснил, какие преобразования произошли с их внешней оболочкой.
     — Я должен это видеть.
     Он встал и подошёл к стене, здесь было всё просто и прозаично. Никаких кодов набирать ему не пришлось, просто в стене имелись узкие двери с утопленными ручками.
     Ивур открыл одну из них. Внутри мы увидели скафандр, нагрудная пластина представляла собой откидной пульт с дисплеем, он, что-то набрал на пульте, видимо остался доволен полученной информацией и начал облачаться. Я позавидовал ему, как часто мы говорим, что у нас всего две руки, что на всё рук не хватает, а здесь целых четыре и шестнадцать пальцев. Надев, свой скафандр он, не опуская шлема, направился к лифтовой кабине. Когда мы вошли внутрь, я показал ему на экране миникомпьютера адрес нашего вторжения. Его щупальца быстро пролетели по наборному полю. Через девять минут мы выходили на нулевом этаже. Анкур конечно рассказал остававшимся у выхода о нашей находке, но всё равно все трое открыли рты. Где ещё увидишь осьминога в скафандре? Я связался с капитаном.
     — Анатолий Петрович, нам нужен ещё примерно час, пускай челнок летит за сменой, думаю, пока будет достаточно трёх инженеров, трёх техников и одного связиста с оборудованием для выяснения возможности установления связи через системы странника.
     Ивур, подойдя к входу в шлюз, нажал одновременно оба треугольника, в этом случае, как оказалось, на табло выводится информация о давлении по ту сторону двери, затем открыл её. Я пока не знаю, как интерпретировать жесты и мимику лезириан, но мне показалось, что он довольно скептически посмотрел на две приставные лестницы.
     — Извините Ивур, но нам пришлось испортить вашу входную дверь.
     — Хорошо, что вам удалось её испортить, это дает нам возможность выжить. Я даже не могу определить какое отношение удачи к неудаче в том, что вы нас нашли. Если бы вы не погнались за нами, мы, скорее всего, просто исчезли бы в короне какой, либо звезды, или столкнулись с астероидом.
     — Ивур, наша команда скоро улетит на свой корабль, сюда прилетят другие, вам нужно будет и им дать такие приборы.
     — У нас, их много.
     Защелкнув шлем, он взялся за боковые направляющие лестницы и начал подниматься, делал он это почти также как человек, две левые либо две правые руки одновременно перемещались вверх и ухватывались за лестницу. В шлюзе наша команда сменила скафандры, после чего мы вышли наружу. Челнока на поверхности уже не было. Ивур огляделся, он наверняка видел намного больше, чем мы, учитывая его инфракрасное зрение. Затем откинул на поясе две панельки и взмыл вверх, некоторое время повисел, на высоте примерно тридцати метров, и видимо выбрав направление начал облёт своего корабля перпендикулярно оси. Я позавидовал его координации при использовании двигателей своего скафандра — нам оставалось только ждать. Через один час и шесть минут появился челнок, и одновременно с ним, из-за горизонта выплыл скафандр Ивура. Мне пришла в голову мысль, что надо бы к нему прикрепить ретранслятор, тогда мы могли знать, где он находится. Пилоты челнока также видимо заметили посторонний объект и чуть не хлопнули челнок о поверхность странника со скоростью несколько большей, чем было необходимо.
     — Сергей Васильевич, что это? — Услышал я голос Брэда.
     — Ничего особенного…, инопланетянин.
     — Предупреждать же надо!
     — Извини, мы не думали, что вы явитесь зрителями этого аттракциона.
     — Он похож на летающего паука.
     — Будь с ним повежливее. Это представитель инопланетной расы, и кроме того, командир странника.
     Брэд присвистнул.
     — А он слышит, о чём мы сейчас говорим?
     — Связь пока не наладили.
     В это время Ивур подлетел к нам, его заинтересовал челнок, он сделал несколько кругов вокруг него на высоте, затем спустился вниз и обошёл пешком. Из челнока вышла прибывшая смена. Лезирианин приблизился к ним и стал напротив. Именно этот момент у меня запечатлелся как исторический. На блестящей, тёмной поверхности наш челнок, а на его фоне семь фигур с четырьмя конечностями и одна с шестью. Анкур видимо также проникся увиденной картиной и беспрерывно снимал на камеру. Вот Ивур повернулся в пол оборота и сделал приглашающий жест двумя руками вновь прибывшим. С этой минуты мы перестали быть хозяевами на его корабле. Я объяснил нашим ребятам, каким образом достигается возможность общения с инопланетянами, и попросил следовать его указаниям.
     Прибывшая смена вместе с лезирианином направилась к шлюзу купола, а мы погрузились в челнок.
     По прибытии на корабль прошли получасовую процедуру дезинфекции, прибор — переводчик я снял и отдал на обработку. Ведь Ивур сказал, что вода ему не страшна, вот и пусть искупается. Когда вышли в приемный зал ангара, ко мне подлетела Катя. Она можно сказать в буквальном смысле подлетела и чуть не сбила меня с ног.
     Из-за того, что зал расположен близко к оси корабля, центробежная сила здесь в десять раз меньше той которую мы обычно ощущаем, в этом зале любой предмет весит примерно столько же, сколько и на Луне. Что меня удивило — так это то, что Астра также присутствовала здесь.
     Странно видеть её в этом отсеке. Для неё на корабле существовал один маршрут — моя каюта, гигиенический отсек, столовая и дверь перед капитанским мостиком. Удивительно как она решилась придти сюда. Катя схватила меня за руки, потом обняла.
     — Сержа, я чуть сума не сошла, связь с вами прервалась, где вы находитесь, никто не знает, контрольное время закончилось, а вас всё нет и нет, на Анатолии Петровиче лица не было, давай рассказывай, как там всё было.
     — Прости Катюша. Перед путешествием в их центр управления нам нужно было сообщить, о том куда отправляемся, но мы сами не знали этого. И извини…, тебе я всё потом подробно расскажу. Мне нужно срочно представить отчёт капитану.
     — У тебя ничего не выйдет! — Торжествующе произнесла она.
     — Почему?
     — Заместитель главного врача — Смолин Александр Михайлович, узнал, что Анатолий Петрович уже более двадцати часов на ногах, и при этом у него после полуночи вахта… Так вот Смолин настоял на том, чтобы капитан принял снотворное и отправился отдыхать. Видел бы ты в это время капитана — он был похож на ребенка, которого мать уводит домой со двора, где остаются играть другие дети. Ну а тебе приказано быть готовым к отлёту в девять ноль-ноль, а отчёт записать в память бортового компьютера. Посему первой твой подробный отчёт услышу я.
     Я посмотрел на Астру, жавшуюся к стене.
     — Кать, скажи…, а как тебе удалось затащить сюда вон-то создание?
     И я кивнул в сторону кошки.
     — После того как я и Богдан вышли с мостика, Астра пошла с нами, я думала как всегда, когда тебя нет, провожу на камбуз и пойду в ангар встречать челнок, но она, увязалась за мной. Вот поэтому мы обе здесь.
     Меня задело за душу, такое поведение пушистого существа, и я направился в её сторону, она, также оторвавшись от стены, осторожно пошла ко мне, было видно, что ей непривычна такая низкая сила тяжести. Но кошка есть кошка, всем известно их способность ориентироваться в свободном полёте. Не доходя трёх метров, Астра прыгнула и можно сказать прилила к комбинезону у меня на груди, удерживая себя когтями. Я погладил её, она, заглянула в мои глаза и перебралась на плечо, удобно там расположившись. Главный врач, наблюдавший за этой сценой со стороны, подошёл к нам.
     — Здравствуйте Катя, я вижу наш талисман, тоже пришёл встречать своего кумира. Не ревнуете?
     — Добрый вечер Владимир Семёнович. Ревную, ещё, как ревную, но деваться некуда, приходиться делить.
     На часах было двадцать минут восьмого по вечерни, если привязываться к земному отсчёту. Да — а…, ещё никто не был так долго на корабле пришельцев, голод ощущался зверский, сейчас я, не привередничая, съел бы любое блюдо, лишь бы его можно было проглотить. Катя, как и большинство женщин, знавшая через какое место лежит путь к сердцу мужчины, схватила меня за руку.
     — Пошли, ты же не ел двенадцать часов!
     По дороге мы нагнали астронома, на самом деле мне показалось, что он просто поджидал нас.
     — Здравствуйте Сергей, с благополучным возвращением… Слышал, что вы теперь, что-то вроде толмача и запросто общаетесь с инопланетянами.
     — Нет, Леонид Фёдорович, запросто общаться будем, видимо не скоро, но их техника показывает обнадеживающие результаты.
     — Не желаете, составите мне компанию за ужином?
     Несмотря на странную манеру общаться имеющуюся у астронома — разговаривать, так как будто он говорит со своим учеником, собеседник он был интересный, поэтому мы ничего не имели против ужина в его компании.
     В столовой я нагрузил поднос полуторным объемом обычного набора блюд, правда, через некоторое время понял, что несколько погорячился. Катя взяла облегченный ужин — салат, сок и кашу.
     Сев за стол нетерпеливо попросила:
     — Серёжа ну расскажи.
     — Катюша, давай так — сейчас ужин и светская беседа. Вы мне рассказываете, что происходило на корабле в моё отсутствие, а также последние корабельные сплетни, а потом мы идём в оранжерею, и сидя на скамеечке в спокойной обстановке, я делаю доклад о посещении странника. Постараюсь ничего не упустить и ответить на все ваши вопросы, заодно всё это запишем в корабельную память, а ночью, во время вахты Анатолий Петрович сможет ознакомиться с содержанием интервью.
     Несмотря на то, что им очень не терпелось узнать, что и как происходило на объекте, они приняли мои условия.
     В оранжерее к нам присоединились Цзиан и Шуи. Места на скамейке было мало, поэтому они уселись напротив нас прямо на обочине дорожки. Конечно — вести разговор видя лицо собеседника всегда приятнее. Я им рассказывал обо всем том, что и как происходило на лезирианском корабле, стараясь ничего не упустить. Они задавали вопросы и высказывали своё мнение по разным ситуациям. Когда я выдохся, и все поняли, что мне уже больше нечего добавить Леонид Фёдорович спросил:
     — А теперь, главное Сергей Васильевич… Я понимаю, выводы делать рано, но всё же, как вы видите дальнейшее развитие событий?
     — Начнём с того, что они не знают о том, где находятся, им незнакома звёздная карта Млечного пути, у них нет математиков и программистов способных рассчитать бросок на большое расстояние. Мы, правда, также не знаем — как принципа их перемещения, так и принципа работы их двигателей…, пока не знаем. Но у меня большие надежды на вас. — И я обвел их взглядом. — Я говорю обо всех вас, а не о конкретном человеке. Понадобятся и астрономы, и программисты, и математики, и инженеры, и физики. Я не знаю, к какому решению придут мироны, но у меня складывается ощущение, что нам придётся и удастся продолжить свою миссию, вернее ту её часть, в которой предполагалось найти пригодную для жизни планету, несмотря на недостаток топлива.
     Астроном удивлено посмотрел на меня.
     — Как вы себе это представляете Сергей Васильевич?
     Дело в том, что во время сеанса контакта, ну это как во сне…, знаю, что видел что-то такое, что нам в этом поможет. Но увиденное всё время ускользает от понимания.

     Глава 31
     Пробуждение Странника.

     Следующим утром в семь утра я был на мостике. Анатолий Петрович разговаривал с кем-то из десанта, увидев меня, жестом предложил сесть в одно из кресел, предназначенных для проведения совещаний. Закончив, он подошёл ко мне и сел рядом.
     — Я прослушал запись вашего разговора в оранжерее, спасибо, что сделали её, это помогло определиться с направлением работ. Сейчас переводчиками оснащены, кроме вас, пятнадцать человек, на данный момент лезириане проводить сеанс настройки переводчиков могут только для восьми пар одновременно, в вашей смене вы пока единственный обладатель прибора. Для восстановления работоспособности странника Ивур разбудил шесть помощников капитана, шестьдесят членов технического персонала, пять тех, кого они называют хранители здоровья, то есть на нашем языке врачей и девять э… будем называть их астрономами. Среди техников восемь лезириан исполняют роль математиков и программистов. Как выяснилось, сутки на Лезире составляют двадцать восемь с половиной наших часов, но мироны готовы придерживаться нашего ритма жизни. Утверждают, что это не является для них проблемой. По просьбе Ивура мы, за прошедшие две смены, сняли то наше оборудование, которое мешало их работе.
     — Теперь о составе вашей команды. Так как всем придётся проходить сеанс установления контакта, решено, что с обеих сторон в этом будут принимать участие члены экипажей с одинаковой специализацией. Все они, конечно, смогут общаться и с другими, но при настройке переводчиков совсем небезразлично кто ваш визави, если вы одной специализации, то в будущем это облегчает понимание друг друга. Все это повлияло на подбор вашей команды. С вами полетят: инженеры — Василий Сёмушкин и Чен Вэй, физик — Паул Беккер, врач — Александр Михайлович Смолин. Астроном — Леонид Фёдорович, от вычислительного центра — Саблина Евгения Викторовна, в качестве математика — Балашова Екатерина Анатольевна. — При последних словах моё сердце прыгнуло вверх, «Катя будет со мной». Капитан заметил моё состояние и улыбнулся. — Посылать большее количество контактёров нет смысла, потому как вы будете проводить ещё один сеанс с Ивуром, а это значит, что все места в первом ряду разобраны. Лезирианин утверждает, что необходимо не менее четырёх сеансов для удовлетворительного понимания, а вообще чем больше, тем лучше.
     — Но Анатолий Петрович, не получится ли так, что их приборы начнут разговаривать на пяти, а, то и на восьми языках?
     — Нет, надеюсь, что не начнут, мы, как могли, обсудили эту проблему с Ивуром и его специалистами. Хорошую службу сослужило то, что вы были единственным первым контактёром. На основе этого сеанса лезириане заложили программу по фильтрации других языковых форм, это один из факторов необходимости дальнейших ваших сеансов — все они будут приниматься за эталон. Правда, мы всё равно будем продолжать слышать русско-английскую смесь…. Вряд ли вы во время сеанса сможете забыть английский язык. У вашей команды теперь будет возможность поддерживать связь с кораблем независимо от того, где будете находиться. Нашим связистам и их техникам удалось согласовать работу приемопередатчиков скафандров с ретрансляторами странника. Как я понимаю, это была наиболее легкая работа, из всего того, что предстоит сделать. Кроме вас будет отправлена бригада техников, они продолжат демонтаж того, что мы там успели установить. Всё, Сергей Васильевич, идите через час вылет.
     В девять часов стартовал челнок, а в девять тридцать я был потрясен тем, что увидел на обзорных экранах. Вторая четверть странника в носовой части обросла шарами, цилиндрами и ажурными конструкциями, астроном, сидевший рядом, вцепился в мою перчатку.
     — Сергей, вы видите это? Это же, какие возможности! Да с их оборудованием, если оно работает, всю галактику можно насквозь просмотреть! — Похоже, многое из того, что он увидел, создавало у него ассоциации с чем-то знакомым.
     — Что ж, Леонид Фёдорович, вам и карты в руки, нужно только найти общий язык с лезирианскими астрономами. И, если они вам позволят работать со своей техникой, не забывайте пользоваться прибором ночного видения, иначе многое может ускользнуть от вашего внимания.
     В следующих двух четвертях корпуса также появилось множество надстроек, но я мог только удивляться такому преображению…. Вид этих сооружений мне, ни о чём не говорил. Через некоторое время стало понятно, что возле некоторых этих сооружений порхают, ходят, а кое-где и ползают по ним лезириане.
     Ивур встретил нас внутри корабля, у входа в шлюз, тот самый в который мы так нагло вторглись.
     — Доброе утро Сергей! — Обратился он ко мне. — Доброе утро! — Произнес он для всех остальных.
     Одновременно с приветствием Ивур двумя руками схватил мою ладонь, закрытую перчаткой и начал трясти её, а две другие сложил замком перед собой. Что-то в этом жесте меня насторожило.
     — Доброе утро Ивур. А почему вы решили, что сейчас утро!
     — О дорогой! Вах! Нам же надо иметь единый отсчёт во времени. У вас утро, значит и у нас утро.
     Опять…! Это «Дорогой» и «Вах!».
     — Скажите Ивур, вы кроме меня ещё с кем-либо проводили сеанс контакта?
     — Да дорогой, с Вагиз!
     Понятно…!
     Вагиз Циклаури, связист из команды Чарли Дэвиса. А капитан говорил о фильтре. Похоже на манеру общения и жаргонные словечки он не действует, боюсь, что в итоге мы можем услышать и кое какие крутые выражения.
     Я представил Ивуру своих спутников.
     — Да Сергей, я уже знаю какие у вас специалисты — наши ждут вас. Идёмте.
     Мы вошли в кабину лифта и погрузились в глубины этой летающей планеты
     В коридоре нас ожидали пятнадцать лезириан, у восьми из них на груди присутствовали коробочки переводчиков, видимо они, уже прошли сеансы контакта. К этому времени образ Ивура как-то отпечатался в моей памяти, но остальные присутствующие инопланетяне для меня были на одно лицо.
     — Ивур, зачем так много, нас же всего восемь?
     — Дорогой! Должен быть один наблюдающий…, на всякий пожарный!
     Понимал ли он, что означает этот «всякий пожарный»? Мы разошлись по предназначенным для сеансов помещениям. Я подмигнул Кате:
     — Скоро ты будешь почти настоящей лезирианкой.
     Катя выразила на лице полнейший испуг.
     — Такой же синей?
     — Нет такой же непонимающей, что делать дальше.
     В помещении, предназначенном для проведения сеанса контакта, Ивур представил мне нашего сопровождающего:
     — Онгим — мой первый помощник, он будет наблюдать за сеансом. Он уже проходил сеанс, поэтому может с вами разговаривать.
     — Онгим, — обратился я к помощнику, — кто был с вами в сеансе?
     — Вильям Комвелл, его специальность на вашем корабле инженер. — Ответил мирон, и переводчик выдал всё это на английском языке.
     Да — а. Мои сеансы действительно нужны. По крайней мере, для того, чтобы русский и английский связались воедино, ну а в дальнейшем произвести их разделение. Меня не покидала мысль о том, что земляне и лезириане теперь связаны надолго, а какой язык будет знать их будущий земной собеседник неизвестно.
     Мы сели в кресла, Онгим подключил к нашим переводчикам шнуры, вытянув их из стоящего перед нами прибора.
     Я опять падал в темноту, затем снова увидел своё детство, школу, академию, свою первую любовь. Потом стоял на мостике «Сокола» — корабля, на котором курсанты выполняли свой первый в жизни полёт на орбите Земли, потом ещё раз пережил полёт к Марсу в качестве помощника капитана. Одновременно схожие ситуации я проживал, находясь в другом теле.
     Очнувшись от сеанса, почувствовал некоторое раздвоение личности. У меня было ощущение будто во мне, совершено самостоятельно, живут два разных индивидуума. Я сказал об этом Ивуру.
     — Да это побочный эффект сеансов контакта, поэтому мы ограничиваем время, а также частоту их проведения, через два — три часа это ваше ощущение пройдёт. С гуманоидами стоящими на низкой ступени развития такого не происходит — слишком велико различие в понимании окружающего. Но нам с вами придётся придерживаться щадящего графика, иначе можно повредить разум.
     Я отметил, что его речь и манеры вернулись к более приемлемым для меня стандартам. Мы вышли в коридор.
     — Ивур, у вас есть какой либо план действий?
     — Да мы обсудили ситуацию, и пришли к решению, но для достижения цели нам необходима ваша помощь и я от всех нас прошу землян оказать нам эту помощь…. Мы должны найти пригодную для жизни планету…. Надеюсь, что земляне не воспримут это как посягательство на их жизненное пространство.
     — Ивур, земляне уже два столетия пытаются найти братьев по разуму, мы и хотим и боимся этого, и вот это случилось. Конечно, огорчает то в связи, с какими обстоятельствами это произошло.
     — Но вы понимаете, что без ваших знаний об окружающем звёздном пространстве, и без помощи ваших специалистов у нас на это могут уйти десятилетия.
     — Конечно, Ивур мы постараемся вам помочь всем, чем сможем, но у нас есть одна проблема — запасов нашего топлива нам хватит только для того чтобы вернуться на Землю.
     — Нет! Вам не придётся тратить своё топливо. Наш корабль создавался не только для полётов на дальние расстояния, но и для транспортировки больших объемов грузов. Мы ваш корабль можем взять с собой, а потом доставить на Землю. Нашего топлива на это хватит.
     Тут я, наконец, уловил смысл того, что увидел во время первого сеанса контакта — корабль, размерами с наш, погружался внутрь странника.
     — Ивур, ваш корабль должен тратить на перемещение огромное количество энергии. Откуда вы её берете?
     — Наш источник энергии — антиматерия. Перед стартом нам удалось заправить полные баки. За время бегства, которое получилось очень коротким, была потрачена сотая часть. Сейчас я, мог бы, прокатить вас в другую галактику, но есть одна проблема — нам в первую очередь необходимо найти пригодную для жизни планету.
     — Есть ещё один вопрос — мы, находясь вблизи от поверхности вашего корабля, постоянно ощущаем воздействие гравитации, а внутри так вообще можно нормально передвигаться, как вам это удается?
     — Гравитация снаружи это следствие сбоя системы компенсации, техники сейчас устраняют эту проблему…. Видимо нам удалось миновать пылевые облака, иначе вместо нашего корабля вы увидели бы сплошной ком космического мусора…. Как это работает, извините, объяснить не могу — просто не знаю. Думаю, об этом вам расскажут ваши инженеры после контакта с нашими техниками.
     — Как у вас обстоят дела с питанием и отдыхом?
     — В этом мы мало отличаемся от вас, мы не машины и не заряжаем свои накопители от источника чистой энергии, нам также как и вам требуется время на восстановление функции мозга после работы, и требуется время для снятия нервного напряжения, то есть время на пассивный и активный отдых. С двумя последними пунктами дела обстоят совсем неплохо, с первым несколько хуже, у нас есть хранилища с запасами продуктов, высушенными в условиях низкой температуры, но мы пока решили не будить специалистов по их приготовлению, поэтому потребность в пище приходится удовлетворять за счёт запасов продуктов быстрого восстановления.
     — Сухой паек? — Спросил я.
     — Как вы сказали?
     — «Сухой паек» — так у нас называют заранее подготовленные к употреблению продукты, перед тем как съесть их не требуется долго готовить.
     — Да, у нас это называется — аварийное питание. На корабле есть отсеки, в которых выращивается, — он замялся, — выращивалась, различная белковая пища, но они требуют восстановления. За время неконтролируемого полёта они превратились в пустыню. Придётся разбудить ещё некоторых из «следящих за неактивной жизнью». Мы имеем необходимые запасы семян и эмбрионов, думаю, они смогут достаточно быстро восстановить биомассу.
     — У нас отсеки с растениями называются оранжереями.
     Не знаю, какой аналог слову «оранжерея» выдал переводчик, но инопланетянин несколько раз повторил его, как будто пробуя на вкус.
     — Мне нравиться это название, надо будет сообщить остальным членам экипажа.
     — Ивур, скоро кончается время нашей смены, и мы должны будем отправиться на свой корабль. Хотел спросить у вас, имеете ли вы возможность посетить нас на нашей территории?
     — Да у нас есть необходимое снаряжение и если бы вы мне не сказали этого, то я сам попросил бы вас принять меня гостем.
     В четырнадцать тридцать наша команда собралась у шлюза, над которым стоял купол. Я проверил наличие полноты состава и мы, переодевшись в шлюзе купола, погрузились в челнок. В пятнадцать сорок пройдя дезинфекцию и одевшись в повседневную одежду, вышли в приемный зал ангара. Смолин и Леонид Фёдорович пребывали в полнейшем возбуждении они, перебивая друг друга, обменивались впечатлениями, чувствовалось, что перед ними предстал огромный объем ещё неизвестного их коллегам на Земле материала и теперь, перед ними, на горизонте маячили звания докторов наук, а то и академиков. Вид Евгении Саблиной говорил о её глубокой задумчивости.
     Из приемного зала мы направились в столовую, семь часов без пищи с учётом того, что и перед отправкой каждый из нас постарался умерить свой аппетит, бесследно не проходят. По пути Катя ухватила меня за руку, её глаза напоминали два начищенных пятака.
     — Серёжа, представляешь, Базина сказала, что здесь у неё муж и дочка с сыном. А на Лезире их заставляли участвовать в разработке системы подавления эмоций, которая позволила бы подчинить миллионы разумных существ единой воле, поэтому они и решили бежать. Муж сейчас работает в бригаде техников исправляющих системы компенсации гравитационного поля. У капитана тоже здесь жена и дети, но его семья вся в глубоком сне, наверное, он скоро разбудит жену, так как она, если перевести на наш язык, агроном, а им нужно воссоздать свои оранжереи, те которые дают возможность получать свежую пищу.
     Я разыграл самое искреннее удивление.
     — Стоп, стоп Катя! Мы там находились для того, чтобы установить контакт с миронами в разных областях науки и техники. И, что я слышу? Корабельные сплетни?
     — Серёжа! Ну, какие научные проблемы можно обсудить за один оставшийся после сеанса час? Да ещё с тем запасом взаимного понимания профессиональных терминов, который удалось получить за время одного контакта.
     — Зато бытовыми терминами вы обменялись сполна.
     — Так мы же женщины! Но я осмотрела её рабочее место. Это восхитительно! Просто столик с наклонной тёмной пластиной, хорошо, что я знала о необходимости пользоваться прибором ночного видения, иначе вообще не поняла бы, что она делает. Над пультом во время работы их оператор может создать сразу три экрана, по желанию либо плоские, либо объемные. Им нет необходимости работать на пульте вслепую, так как это делаем мы. Двумя нижними глазами она смотрит на экраны, а верхним — на пульт… И как только их мозг умудряется сортировать два зрительных образа…? Хотя Базина может работать и вслепую. Я ей даже позавидовала.
     — В чём же?
     — Ты бы видел, как она работает за пультом, четыре руки и целых шестнадцать пальцев.
     — Ну, Катя, думаю это дело поправимо. В апартаментах Владимира Семёновича возможно проведение операций по трансплантации органов. Когда он пришьет тебе ещё две руки, то уже Базина будет завидовать тебе, ведь в этом случае у тебя будет двадцать пальцев.
     — Тебе всё шуточки, — надулась Катя.
     Нас нагнали врач и астроном.
     — Сергей Васильевич, спасибо вам!
     — За что Леонид Фёдорович?
     — Как за что! За то, что мы теперь среди контактёров, за то, что мы имеем возможность общаться с коллегами по специальности из другого мира, за то, что перед нами открываются небывалые перспективы.
     — Леонид Фёдорович, вы забываете две вещи. Первое — это то, что именно вы явились инициатором погони, второе — это то, что не я, а капитан отдал приказ о назначении вас в экспедицию.
     — Капитан…! Я же помню наш разговор в оранжерее после вашего первого контакта, и очень хорошо представляю себе, на основании чего капитан отдал этот приказ. А я…. Я был просто увлечен, рвался за своей мечтой, так что это в расчет можно не принимать.
     Вспомнился разговор с капитаном, на котором мы обсуждали ближайший план действий. Анатолий Петрович считал, что ближайшие тридцать — сорок суток наша задача, изучение инопланетной техники и поэтому среди контактёров должны быть только те, кто способен извлечь полезную информацию в этой области. Я настаивал на том, что нам необходимо одновременно исследовать биосферу странника на возможность существования в его атмосфере человеческого организма, и попытаться воспользоваться их технологиями для изучения космического пространства. Уже тогда мне казалось, что со странником нас свяжут более тесные узы, чем просто интерес друг к другу и параллельный дрейф в космическом пространстве.
     — Ну, что же Леонид Фёдорович, с благодарностью принимаю от вас часть славы первооткрывателя, — я посмотрел на часы, — у нас пять часов свободного времени, в девять вечера капитан собирает совещание на мостике, предлагаю после ужина посидеть у меня в каюте и поделиться впечатлениями. Катюша. Идите сейчас в столовую, возьми и для меня чего ни будь, я к мостику.
     — Зачем?
     — За нашим талисманом, наверняка сидит там и караулит.
     Действительно, Астра сидела у дверей мостика. Моё появление с противоположной стороны её явно озадачило, она, поворачивая голову, смотрела то на меня, то на двери мостика, наконец видимо приняв глубокомысленое заключение, что раздвоиться я, не мог, подошла и потерлась о ноги. Затем прыгнула и, цепляясь когтями за комбинезон, взобралась ко мне на плечо.
     — Астра, когда-нибудь, Анатолий Петрович вычтет с тебя за порчу казенного имущества, — сказал я, поглаживая её мягкую шерстку. В ответ она ткнулась своей мордочкой в мою щеку, успевшую зарасти щетиной за время пребывания на страннике.
     В столовой мы так и появились, я и Астра в виде странного эполета у меня на плече, я заметил, как некоторые из присутствующих завистливо посмотрели на меня. Катя, доктор и астроном сидели за одним столиком Александр Михайлович и Леонид Фёдорович продолжали сообщать друг другу сногсшибательные новости. За соседним столом сидели Цзиан и Шуи, они с интересом прислушивались к беседе астронома и врача.
     — Всем приятного аппетита, — сказал я, — Цзиан приглашаю вас с Шуи принять участие в обсуждении дальнейших планов у меня в каюте, а сейчас кушайте спокойно, не напрягая слух.
     — Сергей Васильевич, тогда я сейчас схожу за столиком и отличным чаем, а вы захватите печенье.
     Через полчаса мы расположились в моих апартаментах, Астра не пожелала расставаться со мной и устроилась на моих коленях. Цзиан принес зеленый чай и всё необходимое для его заварки, Шуи занялась его приготовлением, а мы расселись вокруг стола.
     — Александр Михайлович, — обратился я к доктору, — интересно…. У зверя, которого застрелили десантники — восемь конечностей, а у миронов только шесть, что-то не сходится. Они что, с разных планет?
     — Нет, всё правильно, матушка природа иногда проделывает такие фокусы. Например, у дельфинов на Земле задние конечности совсем выродились, хотя останки их присутствуют в виде небольших косточек. У лезириан произошло нечто похожее, у них две правые и две левые ноги попарно срослись, так удобнее для прямоходящих существ, то есть на самом деле их скелет содержит восемь конечностей, но мы видим шесть.
     — А как они отличаются по половым признакам? — Спросил астроном.
     — Внешне почти никак, у женской особи чуть светлее кожа, несколько отличается строение глаз и ушей, есть ещё и другие признаки, но для того, чтобы различать их, нужно некоторое время пожить среди миронов. Их половые органы расположены примерно там, где у нас находится солнечное сплетение, но в нормальном состоянии их незаметно, у женщин на животе есть кожная складка, предназначенная для вынашивания плода. В точности как у наших кенгуру. Пока это всё, что я могу сообщить, за один час, оставшийся после сеанса, Мервил немногое успел показать мне из их анатомического справочника.
     Шуи разлила по чашкам ароматный чай, Цзиан обхватив чашку двумя ладонями, вдохнул и зажмурился.
     — Цзиан, ваши подчинённые уже имеют какое-либо представление о принципах перемещения странника в пространстве?
     — В общих чертах. То состояние, в котором мы их обнаружили можно сравнить с домом, в котором наглухо заперты все окна и двери. На самом деле, в кормовой части, как и предполагал Леонид Фёдорович, расположен двигатель, использующий в качестве топлива антивещество. Их корабль не предназначен для близких перелётов, он представляет собой установку способную искажать гравитационное поле, благодаря этому они получают сносную силу тяжести внутри корабля, и это дает им возможность набирать скорость с очень большим ускорением, а самое главное в носовой части расположена, можно сказать, гравитационная пушка. Она предназначена не для военных действий, хотя в принципе ею можно нанести довольно ощутимый урон и физической мишени. Разогнав корабль до околосветовой скорости, они производят гравитационный удар впереди по курсу. На короткое время образуется провал в пространственно временной сетке. Можно сказать, миниатюрная чёрная дыра. Вот через эту дыру, корабль и проскакивает расстояние величиной в несколько световых лет. Проблема состоит в том, что сейчас у них нет специалистов, способных произвести расчёты для таких перемещений. С другой стороны возможно именно это их и спасло, благодаря хаотичности прыжков, которые совершал странник их и не смогли догнать преследователи.
     — Леонид Фёдорович, как вы думаете, могли ли они остаться, живы, пройдя через реальную чёрную дыру?
     — Собственно говоря, я тоже в первую очередь интересовался способом перемещения их корабля и тем, как они оказались в нашей галактике. На счёт чёрной дыры однозначно ничего сказать не могу, как вы понимаете, никаких экспериментальных данных нет, и-и…, скорее всего не будет. Результаты наблюдения за космическим пространством дают повод думать, что во Вселенной кроме чёрных дыр, есть ещё и белые. Если в первых материя проваливается как в прорву, то во вторых она фонтанирует как бы из неоткуда. Некоторые астрофизики предполагают, что чёрная дыра представляет собой провал в пространственно временной сетке, а белая — выход из этого провала, причём расстояние между ними может составлять…, не знаю даже, сколько световых лет. Вполне возможно, что, разогнав корабль практически до световой скорости, они умудрились проскочить этот тоннель, возможно, они и не попали непосредственно в чёрную дыру, а прошли по краю пространственно временной воронки. Сейчас даже сами лезириане не смогут сказать по этому поводу чего-либо определенного. Но поскольку в своих полётах они используют примерно тот же принцип, то решили попытать счастья в этом отчаянном прыжке.
     — Понятно, как вы смотрите на то, чтобы лететь на их корабле?
     — Помилуйте Сергей Васильевич, — Леонид Фёдорович воздел ладони к потолку, — как это «на их»? А как же наш? Останется нас ждать здесь?
     — Нет, он полетит вместе с нами. Вернее наш Викинг внутри их корабля. Дело в том, что они могут поместить наш корабль в один из своих грузовых отсеков. Как уверяет капитан Ивур, горючего у них хватит даже для полёта в другую галактику.
     У астронома загорелись газа.
     Но я остудил его пыл.
     — Но нам так далеко не надо… Леонид Фёдорович, скажите, пожалуйста, где в ближайших окрестностях, у нас в Млечном Пути можно рассчитывать найти пригодную для жизни планету?
     — Мы уже направлялись к одному такому месту, думаю, нет смысла кардинально менять маршрут. Проверим «70 Змееносца А», а там посмотрим.
     — Хорошо, до совещания остается час, Шуи, вам с Евгенией поручается одна из самых ответственных задач. Нам необходимо связать наш вычислительный комплекс с ЭВМ странника, без этого ни о каких осмысленных перелётах говорить не приходится. Можете привлекать к работе тех, кого посчитаете нужными. Сегодня на совещании я подниму этот вопрос, думаю, капитан согласится со мной. Катя, будешь оказывать вычислительному центру посильную помощь.
     Катя вскочила и приложила к виску два пальца.
     — Есть господин командующий!
     — Вольно, сиди…, пока.
     Следующий месяц прошёл в напряженной работе, мы изучали корабль лезириан, а они наш. Ивур удивлялся — как с такой техникой мы решились отправиться в путешествие, на расстояние в несколько световых лет. В ответ на это я ему напоминал об их прыжке в чёрную дыру. Вахты на мостике пришли в норму, Богдана назначили третьим помощником капитана. В его смену вошли Эмили Корнвэл, в качестве программиста-математика и Жан Тэст на место навигатора.
     Мне показалось, что Богдан был несколько расстроен тем — что ему пришлось стать начальником.

     Глава 32
     Ответный визит.

     Наконец наступил день, когда оба капитана решили подвести итог проделанной работе. На мостике собрались наши и лезирианские специалисты. Жаль, что этой картины не могли видеть мои сокурсники — мы столько времени провели в разговорах и мечтаниях о встрече с инопланетянами. И вот… всё происходит как-то буднично и сугубо в рабочей обстановке. Наши кресла, правда, не очень подходили гостям, поэтому Рой Каси и его команда спроектировали и изготовили специально для лезириан более широкие. Перед большим экраном установили стол, за которым сейчас лицом к нам сидели два капитана. За прошедшее время удалось наладить надежную информационную связь между кораблями, а также более-менее сносное понимание между нашими специалистами и специалистами корабля пришельцев. Встал Анатолий Петрович.
     — Итак, друзья за прошедшее время нам удалось наладить взаимное понимание между специалистами наших кораблей…. Просто лететь дальше, в том же направлении, параллельным курсом — нет смысла. Необходимо принять решение, о дальнейшей цели путешествия. Миронам нужно найти пригодную для жизни планету. Варианта — три: первое мы летим к Земле вместе с пришельцами, там наш корабль готовят к новому старту, заново подбирают экипаж и он начинает новое путешествие вместе с миронами. Такой вариант, по-видимому, займет около двух лет. Второй вариант: мы вместе со странником отправляемся на поиски планеты, третий: мы работаем вместе ещё месяц — два, наши астрономы, астрофизики, математики и программисты создают для них алгоритм поиска, указывают ориентиры, и мы расстаемся, каждый летит в свою сторону.
     Последний вариант вызвал бурное возмущение среди землян. Со своего места встал руководитель группы связистов Чарли Дэвис. Он вначале как-то неопределенно поводил в воздухе руками, видимо никак не мог найти слова для того, чтобы выразить свои чувства, потом, собравшись мыслями, высказался.
     — Когда мы все, ну почти все, проголосовали за операцию перехвата, то совсем не собирались останавливаться на половине пути. Третий вариант, неприемлем ни по каким соображениям. Первый вариант неприемлем для большинства из нас, так как он будет означать конец полёта.
     — Но вы, же понимаете…? Для нас главное — выполнение возложенной на нас миссии, а не личные амбиции?
     — Да умом понимаю, а сердцем нет! И потом первый вариант вы описали в слишком мягких красках. На подготовку следующего полёта уйдёт не два года, а по моим понятиям не менее пяти лет. Корабль не принадлежит одной стране, у нас нет единого правительства как у леризиан. Международные комитеты только обсуждать эту тему будут два года, затем подбор команды по выделенным квотам, затем подготовка экипажа, вот вам уже четыре, накиньте ещё годик на всякие непредвиденные мелочи и получите пять лет в лучшем случае. Лезириане, что на это время снова должны впасть в анабиоз?
     За время своей речи Чарли видимо несколько остыл.
     — Только я не понимаю, как мы можем осуществить второй вариант, горючее на исходе и за их кораблем нам похоже не угнаться.
     — Спасибо Чарли за столь горячую и вдохновенную речь. Но дело в том, что нам предлагают лететь не рядом со странником, а внутри него! Капитан Ивур со своими помощниками предлагают вполне приемлемый вариант, но нужно обсудить проблемы которые могут возникнуть в ходе его осуществления.
     Ивур взял в левую верхнюю руку лазерную указку и подошёл к терминалу большого экрана.
     — Сначала хочу определиться с названием нашего корабля. У нас на Лезире не принято было давать имена средствам передвижения, их названия указывали на функциональное назначение и номер в серии. Наш корабль назывался в переводе на ваши термины «Галактическая станция номер шестнадцать». Но вы часто называете его «Странником», я выяснил, с какими терминами в нашем языке ассоциируется это слово, после чего довел информацию до экипажа. Нам понравилось данное вами название, поэтому наша «Галактическая станция номер шестнадцать» будет с этого момента иметь своё имя — «Странник». Хочу для тех, кто ещё не знаком с устройством нашего корабля рассказать о нём.
     На экране появился цилиндр как мхом обросший какими-то мелкими конструкциями. Ближе к одному из концов цилиндра ответвлялись отростки с шарами на концах, далее шли конструкции обвивавшие цилиндр спиралями в несколько слоев, заканчивалось всё это сферой. Передняя часть сферы была срезана на одну четверть, в этой четверти располагалось, нечто вроде вогнутой линзы.
     — Это ось станции, — продолжал Ивур, — здесь располагается генератор, искажающий гравитационное поле, благодаря нему создается тяготение, направленное к оси. Малые сферы — это накопители энергии, большая сфера с линзой — концентратор, он расположен в носовой части. Назначение концентратора направленное искажение поля впереди по курсу, есть возможность изменять угол его наклона на тридцать градусов от оси. Все эти конструкции со сферами занимают одну пятую корпуса в носовой части, сейчас концентратор закрыт, в случае необходимости — модули обшивки, прикрывающие линзу, раскрываются. Дальше две четвертых корпуса занимают грузовые, рабочие, жилые и служебные отсеки.
     На экране эти две четверти покрылись ячеистой структурой, часть этого объема нам была уже знакома, но имелись три отсека просто огромных размеров. Они находились в тех местах, где Леонид Фёдорович обнаружил большие тепловые аномалии, поверхность которых была, как бы покрыта сеткой.
     — Оставшиеся девять километров, если считать в ваших единицах измерения, занимают: завод по производству запасных частей, а также по ремонту и производству роботов, топливные отсеки и двигательная установка. В ту часть, где расположена двигательная установка, биологические существа не допускаются, там работают только роботы — слишком велика радиационная опасность.
     — А если робот испортится, что тогда? — спросил Чен Вэй.
     — В производимой им в это время работе заменяется другим роботом, а тот, который потерял возможность исполнять свои функции, отправляется на диагностику. Дальнейшее зависит от степени износа, он либо ремонтируется, либо утилизируется, и его составляющие проходят переработку в плавильном цехе, туда же поступают и изношенные детали механизмов корабля, полученное после переработки сырье идёт на текущие потребности.
     Ивур покрутил в руках указку.
     — На Лезире созданы высокоинтеллектуальные, самоорганизующиеся роботы, у них есть зачатки гуманоидного мышления, но они иногда выходят из-под контроля. Поэтому на станции от их использования решили отказаться — в данном случае, чем проще, тем надежнее. Но…, мы отвлеклись от темы. Решение, конечно, остается за землянами…. Если вы согласитесь оказать нам серьезную помощь, то мы будем готовы принять «Викинг» в любой из грузовых отсеков Странника. — Ивур задержал зайчик указки на каждой из трёх больших аномалий, — все три на данное время свободны. — И продолжить наше путешествие в нормальном для станции режиме вместе с вами.
     — Как же мы сможем обеспечить нормальные условия, для своего существования находясь в вашем грузовом отсеке? — Спросил Митчелл Брук. — Ведь наш корабль должен вращаться для создания центробежной силы, а следовательно и силы тяжести необходимой для жизнедеятельности экипажа.
     — Этого мы обещать вам не можем. Единственное, что возможно — это развернуть корабль в положение, при котором в жизненно важных помещениях будет обеспечена сила тяжести равная половине земной. Как мне кажется, для этого нужно в первую очередь подумать о возможности пребывания человека в вашем вычислительном центре. А для нормального существования экипажа «Викинга» наши техники могут переоборудовать любую из трёх зон расположенных вблизи того грузового отсека, в котором будет находиться «Викинг».
     И он обозначил одну из зон, я, можно сказать, вытаращил глаза, она почти в два раза превышала жизненный объем на нашем корабле
     — Здесь будут созданы привычные условия для вашего существования, не будет необходимости пользоваться скафандрами. Воду вы сможете использовать, так как привыкли это делать у себя на корабле. Для учёных членов экипажа, занимающихся исследовательской работой, будут оборудованы рабочие места и обеспечен доступ к необходимым ресурсам «Странника», техническим специалистам, как мне кажется, скучать не придётся в любом случае. — Усмехнулся Ивур.
     Теперь я научился распознавать их эмоции. Усмешка выражалась резким отводом всех ушей назад, смех — их дрожанием и резкими выхлопами из дыхательных щелей, причём амплитуда и частота этих действий зависела от величины эмоций. Иногда мирон мог просто закатиться смехом, в этом случае он также как и мы хватался за грудь и бока всеми четырьмя руками.
     — У меня вопрос, — поднялся Богдан, — а возможно организовать душ в каждой каюте, а также, можно ли каюты в которых будут жить двое землян сделать больше чем на «Викинге»?
     — У нас каюты имеют большую площадь, так как они предназначены для размещения четырёх лезириан, правда, в несколько стеснённых для них условиях. Душ имеется в каждой из них, изменения, конечно, придётся внести. Так как отправления наших и ваших естественных потребностей имеют некоторые различия…, то в местах вашего пребывания, «гальюн», кажется, так это называется у вас на флоте, — по мостику пробежал смешок, — будет переоборудован под ваши физиологические особенности. Теперь о комфортности общения и перемещения. Наши атмосферы имеют большое сходство, можно усреднить состав воздуха на Страннике до такого состояния, что ни лезириане, ни земляне не будут иметь затруднений при дыхании. Есть только одно препятствие — это бактериологическая среда. И атмосфера Странника, и атмосфера Викинга проходили специальную стерилизацию, но всех микробов не уничтожишь, а некоторые и нельзя уничтожать, так как они просто необходимы нашим организмам. Но выяснилось, что некоторые из бактерий безвредные или полезные для леризиан могут вызвать заболевание у землян. Это же можно сказать и о земных бактериях в отношении экипажа станции. Сейчас наши и ваши хранители здоровья работают над созданием вакцин способных привить иммунитет. Когда эта работа закончится, наши экипажи смогут свободно общаться без использования дыхательных аппаратов и без прохождения процедуры дезинфекции после посещения территорий друг друга.
     — Капитан Ивур, — обратилась Шуи, — скажите, пожалуйста, почему некоторые панели управления доступны для нашего зрения, а на некоторых символы видны только в инфракрасном диапазоне?
     — Вы, наверное, знаете, что нам удалось в своей галактике наладить контакт с мирами, на которых сформировались цивилизации. Выяснилось, что они, так же как и вы неспособны видеть в этом спектре, но так как некоторые их представители подолгу находились на станции, решено было эту нашу особенность использовать в качестве ключа. Никто из посторонних не мог воспользоваться теми панелями, которыми им не следовало пользоваться. Вы находитесь на более высокой ступени развития технической мысли, и у вас есть приборы, с помощью которых вы можете видеть символы на защищенных панелях. Но я надеюсь, что земляне также находятся и на более высокой ступени разума, и не будут пытаться воспользоваться этим своим преимуществом без специального разрешения.
     Поднялся Ли Цзиан.
     — Как планируется произвести погрузку Викинга в грузовой отсек?
     — Первое, что нужно сделать — это перевести основной состав на «Странник», к этому времени, наши специалисты должны подготовить территорию для вашего проживания. Челноки…, если вы предполагаете ими пользоваться, в то время пока Викинг будет находиться в грузовом отсеке, нужно поместить в малые ангары станции. Второе — ваш корабль должен остановить своё вращение и подойти к станции на расстояние два — три километра. У нас имеются как челноки для посещения планет с атмосферой, так и буксиры для перемещения грузов в открытом космосе, вот эти буксиры мы и задействуем. Они опустят Викинг в грузовой отсек и сориентируют его, так как вы скажете. Затем наши техники зафиксируют ваш корабль, а также проложат коридор от шлюза соединяющего внутреннее пространство станции с грузовым отсеком, до того шлюза вашего корабля, который укажете вы. Это даст вам возможность посещать свой корабль в любое время, правда только ту его часть, в которой сила тяжести будет направлена нормально, к полу. В большинстве других помещений придётся ходить по стенам или потолку.
     Анатолий Петрович обратился к биологу, Пьеру Гюйоту, выполнявшему также обязанности старшего садовода и агронома.
     — Пьер, что в этом случае будет с оранжереями?
     — Если приоритет будет отдан вычислительному центру, то с оранжереями ничего не произойдёт, они находятся на одной линии. Главное, чтобы я и мои помощники имели ежедневный доступ к растениям.
     — У кого ещё есть сомнения, пожелания, вопросы?
     Сомнения может быть и были но оказаться членами экипажа Странника, сменить обстановку и иметь возможность ежедневно общаться с инопланетянами было настолько велико, что никто из участвующих в совещании не высказался против такого поворота событий.
     — Если у присутствующих возражений нет, тогда я попрошу первого помощника составить информационную записку для всех членов экипажа с описанием положения дел, а также с просьбой проголосовать за один из двух вариантов, летим к Земле или дальше путешествуем на Страннике, с лезирианами. Инженерам и техникам рассмотреть возможные последствия нахождения Викинга в грузовом отсеке станции. Результаты жду завтра к пятнадцати ноль, ноль.
     Совещание закончилось, все разошлись по своим делам, мироны в соответствии со своей специализацией отправились обсуждать насущные проблемы вместе с нашими специалистами. На мостике кроме смены остались два капитана, я и Катя. У меня имелись ещё вопросы к капитану Странника, а Катя просто хотела подождать меня. Через час обсуждение животрепещущих вопросов подошло к концу, и я предложил Ивуру прогуляться со мной и Катей, забыв на время о работе.
     — Сергей, я уже несколько раз был на Викинге, ознакомился с инженерной и вычислительной техникой просмотрел множество файлов из вашей библиотеки об истории развития Земли, а также науки и техники на ней, но простого общения без разговоров о предстоящих делах пока не было, поэтому я с удовольствием принимаю ваше приглашение.
     — Извините капитан, но я забираю у вас капитана Ивура, обратился я к Анатолию Петровичу.
     — Идите, я и сам принял бы участие, но есть неотложные дела. Не забудьте об опросе экипажа!
     — Я всё помню, но до этого времени двадцать семь часов, так что я думаю, что два из них я могу потратить на прогулку с Ивуром.
     Катины глаза блестели. Она даже представить себе не могла, что вот так, можно сказать запросто, под ручку, будет гулять рядом с капитаном инопланетного корабля.
     Первое, что мы увидели, выйдя с мостика — это Диму Карусяна с обедом для тех, кто дежурил на мостике и Астру сидевшую рядом с ним.
     — Вот увязалась бестия, на камбузе и местечко теплое оборудовано, и еда рядом, так нет… — идёт следом!
     У Ивура все уши встали горизонтально. Сказать параллельно земле будет неправильно…, скорее параллельно подошвам. Такое положение ушей у лезириан выражало состояние крайнего изумления. Из дыхательных щелей вырвалось, — «Уф….». Аппарат переводчик на это никак не отреагировал. Затем издал: — «Авига».
     Ивур встал, на какие-то из своих многочисленных колен и протянул две нижних руки к Астре.
     — Осторожно! Она у нас дикая! — Предупредил я.
     Инопланетянин, видимо не слыша меня, двумя ладонями поднял Астру и как ребенка поднес к своей груди, а верхней рукой стал гладить и расчесывать её шерстку. Астра, не ожидавшая такого обращения, вначале напряглась и прижала уши, затем расслабилась и ткнулась мордочкой в ладонь пришельца.
     — Авига…! У нас на Лезире были похожие существа, мироны держали их в своих жилищах, их приятно было брать на руки, приятно было смотреть, как они играют. К сожалению, получилось так, что ни одного из них мы не захватили с собой. Когда это выяснилось, все беженцы очень расстроились.
     — У нас на Земле это существо называется «кошка», имя конкретно этой кошки — Астра, что означает — «Звезда».
     — Кошка, Астра, — послышалось из динамика переводчика. Несмотря на то, что прибор воспроизводил голос механически, мне в этих словах послышалась некоторая теплота.
     — Ну ладно, вы тут развлекайтесь, а мне нужно смену кормить. — Сказал Дима и покатил тележку с обедом на мостик.
     А наша пёстрая компания направилась в оранжерею, Ивур шествовал с Астрой на руках, не забывая на ходу расчесывать её шерстку. Среди наших зеленых зарослей инопланетянин был впервые. Он с интересом рассматривал растения и цветы. Четвертой, свободной от ухаживания за Астрой рукой, дотрагивался до ветвей, листьев и цветов.
     — Очень жаль, что маска не дает возможности ощутить их запах.
     — Возможно, Ивур вы не захотите его ощущать. Ещё вопрос, какими запахи, привычные для нас, покажутся вам, а какими привычные для вас нам! Кстати растения Лезира я видел, только, в грезах во время сеанса контакта, они выглядели зелено — голубыми. Это что, просто моё воображение?
     — Да жалко, что наши оранжереи ещё не скоро будут восстановлены, и вы не можете полюбоваться флорой Лезира. Что касается цвета, то они действительно имеют голубой оттенок, видимо, это связано с тем, что Стриг несколько горячее Солнца.
     — Капитан, на вашем корабле огромное количество анабиозных камер для представителей фауны. — Произнесла Катя. — Вы специально собирали их, готовясь к побегу?
     — Да, конечно. Официально, живые организмы доставлялись на станцию для проведения экспериментов, но большинство из них погружались в глубокий сон, как бы для использования в будущем. На борту хранятся не только сухопутные, но водные организмы, яйца и целые семьи некоторых насекомых, семена растений. Подготовка шла более двух ваших лет, нам удалось собрать на Страннике пятнадцать тысяч мирон недовольных правительством и нежелающих стать винтиками в руках диктатора. В течение этого времени происходило накопление биологического материала, а также топлива для полёта — эта задача была самой трудной.
     — Ивур, а что за существо вывели из анабиоза наши десантники? То, которое пришлось убить.
     — Если провести аналогию с земными представителями…, я специально интересовался этим, то это тигр.
     — Вы везете и хищников?
     — Конечно! Ведь как у вас говорят хищник это не вредитель, а санитар природы. Мы не знаем, какую планету найдём, не знаем какая там будет биологическая среда, возможно, эту среду будет необходимо создавать заново. Тогда нам потребуются и травоядные и хищники, и растения.
     — Извините, что нам пришлось лишить вас одного из представителей фауны.
     — Ничего не поделаешь, издержки спонтанного контакта. Эта жертва минимальна по сравнению с будущим Странника не найди вы нас.

     Глава 33
     Нежданная встреча.

     Раздался сигнал моего УМКи, вызывал капитан.
     — Сергей Васильевич, капитан Ивур с вами?
     — Да Анатолий Петрович.
     — Срочно приходите на мостик.
     — Ивур, что-то случилось. Необходимо наше присутствие на мостике.
     — Да я слышал переводчик капитана.
     Через шесть минут мы были в нашем центре управления. На капитанском терминале отображалось лицо Леонида Фёдоровича.
     — Да Анатолий Петрович, информация подтвердилась, для определения скорости и массы у нас было недостаточно времени, но не думаю, что лезирианские астрономы ошиблись.
     Капитан повернулся к нам.
     — Ивур, ваши астрономы засекли объект, который движется наперерез нашему дуэту, его скорость по отношению к нам около пятидесяти километров в секунду, размер в поперечнике приблизительно сто метров, время до встречи — трое суток. Вероятность девяносто процентов, что он, по крайней мере, заденет Странника. У меня есть только один вариант ухода от встречи — изменить скорость нашего движения.
     — На маневровых двигателях Странника сейчас идут работы по их проверке, для передвижения я могу использовать только маршевый, но в этом случае мы можем на неопределенное время потерять друг друга. Есть другой вариант. Работы по восстановлению нормального функционирования генератора искажения поля закончены, может быть получится несколько изменить траекторию движения астероида. Сделать это возможно будет, тогда когда расстояние сократится до двух миллионов километров. Катя, сколько в этом случае у нас останется времени до встречи по земным часам?
     Катя пощелкала на клавиатуре терминала.
     — Примерно двенадцать часов.
     Ивур в задумчивости наклонил уши вниз.
     — Тогда так, к этому времени оба наших корабля должны быть готовы к запуску двигателей. Анатолий Петрович заранее отведите Викинг на расстояние двести километров от станции, если попытка отклонения будет неуспешной, ваш корабль должен находиться как можно дальше от Странника. Стартовать придётся одновременно. Минимальное ускорение, которое я смогу создать — сто пятьдесят метров в секунду, двигатель будет работать шесть минут, это самое малое время на его запуск и остановку. Уже сейчас необходимо провести расчёты движения наших кораблей на случай бегства. А пока будем вести наблюдения, возможно при ближайшем рассмотрении окажется, что всё не так страшно. Сейчас мне пора возвращаться, обсудим положение, когда будет больше информации.
     Мы с Катей отправились его проводить. Катя обратилась к капитану:
     — Скажите Ивур, а вы могли бы его вообще разрушить?
     — Да, могли бы…, но это будет худший вариант.
     — Почему?
     — Катя, он же при этом не испарится и не исчезнет, а развалится на множество обломков, каждый из которых приобретет непредсказуемую траекторию и скорость, мне не хочется встретиться даже с кусочком весом в один килограмм.
     — Что такое один килограмм, чем он может навредить?
     — Катюша, — я решил вступить в разговор, — масса в один килограмм летящая скажем со скоростью шестьдесят пять километров в секунду при мгновенном торможении, то есть при ударе о корпус высвобождает столько же энергии, как и полтонны тротила. Это можно сравнить с точечным ядерным взрывом.
     По дороге к лифту, соединяющему верхние этажи с приемным залом ангара, нас нагнали Чен Вэй и Рао Анкур, они продолжали плановые работы по ознакомлению с техникой лезириан и с очередным рейсом челнока отправлялись на Странник. Мы с Катей передали капитана на их попечение. Астра, как мне показалось, с некоторой неохотой покинула щупальца Ивура, у меня в душе даже шевельнулось, нечто вроде чувства ревности. Нам с Катей также нужно было заняться неотложными делами, мне — написать обращение к экипажу Викинга, а Кате вместе с Шуи, Леонидом Фёдоровичем и специалистами Странника составить алгоритм побега из зоны поражения астероидом на случай неудачной попытки его отклонения.
     — Катя, как ты думаешь, сколько времени вам понадобится на выполнение работы?
     — Серёжа, это не работа. Только никому не говори — это чистой воды… халтура! Что здесь рассчитывать? Это же задачка для школьников! Но мы должны согласовать все «нюансы» с миронами, главное именно в этом, а не в расчётах. А почему такой вопрос?
     — Я за последний месяц соскучился по нашим посиделкам, по нашей компании, тебе, Цзиану, Шуи, Борису, Женечке. Хочется непринужденного общения, без формальностей и протоколов. Если у Цзиана закончились запасы чая, то пусть заваривает, хоть ветки из оранжереи, мне всё равно. У меня на составление текста обращения уйдёт примерно около часа, после этого пойду в инженерный отсек, узнать последние сведения об устройстве Странника, заодно приглашу Цзиана и Бориса, он тоже, наверное, будет там. На тебя возлагается честь пригласить Женю, Шуи и если удастся нашего астронома, давненько мы с ним не вели беседы на темы миросоздания. В общем, в двадцать ноль-ноль хочу видеть вас у себя в каюте.
     — Ты умница, — чмокнула меня в щеку Катя, — все будут на приеме, как штык, Леонид Фёдорович…, тоже не отвертится. Встретимся в столовой за ужином, заодно захватим печенье. Пока.
     Она помахала мне ладошкой.
     Я поднял Астру с пола, погладил её мягкую шерстку и посадил на плечо, та развернулась и уставилась в сторону двери закрывающей вход в кабину лифта увезшего Ивура к ангару с челноками.
     «Предательница» — подумал я и отправился к себе.
     Обращение к членам экипажа далось на удивление легко, я быстро напечатал его и отправил в память корабельного сервера с пометкой «Всем — Всем — Всем!!! Срочно!!!». Теперь у каждого члена экипажа на его личном терминале появится надпись о необходимости прочитать текст. Взял УМКу и набрал Катин код, её лицо появилось на дисплее.
     — Что-то случилось?
     — Да…! Опус создан и отправлен респондентам. — От гордости за себя я надулся как индюк. — Когда вы заканчиваете?
     — Молодчина! Думаю, к семи вечера у нас все формальности будут улажены.
     — Хорошо в семь в столовой, а пока я пошёл в инженерный отсек.
     Она отправила мне воздушный поцелуй и отключилась.
     В инженерном сегодня, как впрочем, и весь предыдущий месяц, стояла тишина. Говорят, человек может безотрывно наблюдать за тремя процессами: это то, как бежит вода, за дрожащими языками пламени и за тем как другой работает. Меня просто завораживает вид людей неотрывно занятых своим делом. Как будто из ничего передо мной возник Цзиан. Он пощелкал перед моим лицом пальцами.
     — Сергей Васильевич! Сергей! Ну, Серёжа, что с тобой? Ау…, проснись.
     Моё сознание начало вплывать в окружающую обстановку. Вот он, передо мной, мой друг и соратник, прыгает вокруг меня, щелкает пальцами. А зачем он это делает?
     — Спасибо Ли, ты мне очень помог. А можешь ещё так же пощелкать пальцами? У тебя это здорово получается.
     — Пошёл ты знаешь куда…? Стоит тут как зомби. Я уже решил, что ты подхватил инопланетную болезнь!
     — Извини, я просто задумался, давай показывай, что вы вытащили из контактов.
     — Всё то, что мы вытащили, это не для нас, мы можем только складировать информацию для дальнейшей обработки на Земле, здесь нужны специалисты более высокого уровня. Ты лучше расскажи, что там нам летит на встречу?
     Странно! Пока об астероиде никакой информации членам экипажа не передавалось.
     — Ли, откуда у тебя эти сведения?
     — Слухами корабль полнится. — Глубокомысленно изрек он. — Так что там насчёт этого камушка? Пролетит мимо или придётся рвануть, куда глаза глядят?
     — Борис здесь?
     — Здесь. Весь в тебя! Если не на вахте так за инженерным терминалом. Женечке нужно приложить больше усилий.
     — Понятно…, ну раз это не удается Женечке, то я постараюсь исправить положение. Я приглашаю тебя и Бориса к себе на вечерний чай, чай, кстати говоря, за тобой. Там и обговорим возможные вариации нашего дальнейшего передвижения.
     — А…а?
     — А «а…а», берет на себя Катюша. Давай пока посмотрим, что нового вам удалось узнать о Страннике.
     В семь вчера я зашёл в вычислительный центр, ну конечно моя прелесть была ещё здесь и о чём-то разгорячено спорила с астрономом. Увидев меня, сделала виноватое лицо и, извинившись перед Леонидом Фёдоровичем, подбежала ко мне.
     — Извини, время пролетело, я даже не заметила как.
     — Ладно, пошли ужинать. О чём это вы спорили?
     — Да так, разошлись во мнениях о методиках расчёта действия сил гравитации при скручивании пространственно-временной структуры.
     — Эк как далеко вас занесло, и кто победил?
     — Думаю боевая ничья.
     — Надеюсь, на счёт поручения не забыла.
     — Обижаешь! Будут все.
     Войдя в столовую, огляделся. То, что надо — за одним из столов сидел Смолин, помощник главного врача, он в задумчивости пережевывал салат, уперев отрешенный взгляд в стену напротив. Я тоже инстинктивно взглянул туда, ничего интересного на стене не обнаружилось. Когда мы с Катей заставили наши подносы, я кивнул в его сторону.
     — Не возражаете Александр Михайлович?
     — Что вы, что вы! Присаживайтесь, конечно!
     — Вы так усердно изучали стену, что я тоже решил поискать на ней что-либо интересное, но ничего не нашёл. Есть проблемы?
     — Вся наша нынешняя работа, сплошная проблема…. В биосфере окружающей миронов обнаружено несколько тысяч микроорганизмов. Большинство из них не представляют для нас опасности, примерно четыре десятка под сомнением, а четырнадцать разновидностей могут представлять для нас ощутимую угрозу. И нет никакой уверенности в том, что мы выявили всю микрофлору. Примерно такая же ситуация нашей биосферы по отношению к лезирианской. Мы даже сами не можем до конца быть уверенными, что предоставили им образцы всех микроорганизмов обитающих на нашем корабле. Дальше ещё интереснее, мы же не можем испытывать их бактерии на людях и даже на животных, у нас просто нет достаточного количества животных. Приходится выращивать ткани различных органов человека и заражать их, процесс идёт медленно, а вместе с ним идёт кругом голова.
     — Сочувствую вам…, техникам в этом смысле проще, уже понятно, что нашими силами в устройстве станции не разобраться, так что идёт механическое накопление информации. Александр Михайлович, у вас есть какие либо предположения по поводу третьего глаза у лезириан?
     — Есть. — Он поковырял вилкой в салате. — Видите ли, некоторые биологи считают, что у нас также есть третий глаз, но что-то помешало ему развиться, а может, ничего не помешало, просто не было стимулирующих факторов.
     — А у мирон такие факторы были?
     — Насколько я понял, были. Я расспросил Леонида Фёдоровича… Их звезда, которую они называют Стриг, светит ярче нашего Солнца. Вы, может быть, заметили, что у них на корабле освещение несколько превышает привычную для нас яркость.
     — Да, мне даже жалко той энергии, которую они на это расходуют.
     — Для их зрения это нормально, у нас на Викинге им несколько темновато. Таким образом, два их основных глаза имеют меньшую чувствительность к свету, чем наши. Но ночью на Лезире хоть глаз выколи, естественного спутника вроде нашей Луны у них нет. Предки мирон ночью не охотились, но сами могли стать блюдом для хищника, вот это и стимулировало развитие ночного зрения. Впрочем, не только у них, но и у хищников также.
     Тут у Кати расширились глаза.
     — Так, что же, они же, они же нас видят голыми?
     — Когда мы в своей повседневной одежде то да. Ну, не совсем голыми, а как бы обернутыми в вуаль, и то если переключатся только на восприятие в инфракрасном свете.
     Затем, заметив смущение Кати, сказал.
     — Катя расслабьтесь, мы настолько разные, что наши внешние половые признаки у них не вызывают никаких эмоций.
     — Спасибо Александр Михайлович за интересную лекцию. Катюша нам пора.
     Захватив с собой печенья, мы отправились в мою каюту. Открыв дверь, обнаружили, что Цзиан колдует над чайником, а Шуи расставляет чашки.
     Цзиан взглянул в нашу сторону, затем пробормотал.
     — Вот так и приходи в гости. Слава богу, есть хоть одна гостеприимная душа. — И он посмотрел в сторону Астры, уютно расположившейся на моей кровати.
     — Извини Ли, очень уж занимательная беседа состоялась в столовой. — Я рассказал им всё, о чём нам поведал Смолин.
     Реакция Шуи была похожа на Катину, она залилась краской, а потом побледнела.
     — Так, какую же одежду нам тогда одевать?
     Я высказался примерно в том же духе, что и Смолин.
     — Шуи, если где-либо в глуши тебе захочется искупаться совсем без одежды, тебя будет смущать лось, стоящий на берегу или птицы, сидящие на деревьях?
     — Да конечно, извини, я видимо слишком очеловечиваю мирон.
     — Вот это, пожалуй, неплохо, это может помочь нам лучше понять друг друга. Но я не понял… Где же, остальные участники нашей вечеринки?
     В это время открылась дверь, на пороге стояли Богдан и Женечка, у каждого в руках было по пакету с печеньем.
     — Извините, задержались, заскочили в столовую, вот. — И они поставили свои пакеты рядом с нашим.
     — Так если астроном также придёт с печеньем, то вы не уйдёте отсюда пока всё не съедите.
     Долго ждать не пришлось. Дверь степенно отворилась, так же степенно вошёл Леонид Фёдорович, держа левую руку за спиной. Женщины прыснули в кулачки, предвкушая появление четвертого пакета. Астроном удивленно оглянулся, что у него за спиной нашлось такого смешного. Ничего там не обнаружив, обратился к нам.
     — Вот, из самых сокровенных запасов. — Он вынул руку из-за спины, и все мы просто ахнули.
     — Малиновый джем! — С трудом, проглатывая слюнки, произнесла Женя. — Леонид Фёдорович! Да вы просто кудесник!
     — Что вы Женечка, я не волшебник, я только учусь. — Он поставил баночку на стол и, потирая руки, уселся на свободный стульчик. — Давненько мы не собирались в тесной компании, что же вы Шуи? Разливайте чай, я же знаю, Сергей не просто так нас пригласил, а значит, у нас есть ровно столько времени, сколько он собирается с мыслями.
     — Ну, что вы Леонид Фёдорович! Я совсем не собираюсь вас терроризировать, так что предавайтесь чаепитию спокойно, я действительно соскучился за последний месяц по таким вот часам, когда можно спокойно попить чай в кругу друзей.
     — Что вы говорите? — Астроном с хитрецой посмотрел на меня. — Ладно, уж, спрашивайте.
     Я сделал несколько глотков ароматного чая, запивая им печенье с не менее ароматным малиновым джемом. Покрутил чашку, рассматривая пустое дно. Затем спросил.
     — Леонид Фёдорович, вы верите, что удастся отклонить астероид? Как они вообще создают эту гравитацию?
     Астроном, подражая мне, покрутил свою пустую чашку, рассматривая её дно, будто там был написан ответ на мой вопрос.
     — Видите ли, что такое гравитация? Это способность объектов обладающих массой воздействовать друг на друга на значительном расстоянии. То есть любая масса притягивает к себе другую массу, расположенную на некотором доступном для данной массы расстоянии.
     — Как же любая? — Вмешалась Евгения. — Мы же видим, что Солнце притягивает к себе планеты, а не планеты притягивают к себе Солнце.
     — Ошибаетесь Женечка, планеты также притягивают к себе Солнце. Этот факт положен в основу методов обнаружения планет у звёзд находящихся на огромных расстояниях от нашей Солнечной системы. Все звёзды обладающие планетами колеблются и их колебания соответствуют периоду обращения массивной планеты вокруг звезды. Эти колебания конечно очень малы, но зарегистрировать их можно. А, исходя из этих замеров, можно вычислить количество планет, их массу и диаметры орбит.
     Леонид Фёдорович отпил глоток чая из чашки вовремя наполненной Шуи.
     — Для гравитации уже давно создана достаточно понятная модель. Все объекты Вселенной находятся внутри пространственно временной сетки, и каждое материальное тело прогибает эту сеть, величина прогиба зависит от массы тела. Представьте себе рамку, на которую натянута эластичная капроновая ткань. Положим на ткань металлический шар. Вокруг шара образуется прогиб в виде воронки с закругленными краями. Если мы на край образовавшейся впадины положим маленький шарик, то он скатится к большому, вот это и есть простейшая модель сил гравитации. Если как в рулетке маленький шарик запустим по кругу, то он будет некоторое время как планета лететь по орбите, пока не скатится вниз. Но дело в том, что и малый шар также прогибает сетку, а следовательно, вращаясь вокруг большого, влияет на его местоположение.
     — Значит чем больше масса тела, тем больше прогиб? А если массу увеличивать всё больше и больше?
     — Конечным пунктом назначения будет чёрная дыра. Собственно говоря, предполагается, что это ничто иное, как провал — разрыв пространственно временной сети. Все линии пространства — времени проваливаются внутрь этой дыры. Именно поэтому, даже свет не может вырваться оттуда. Фотоны света, как вы знаете, движутся по прямой, то есть по пространственно — временным линиям, именно эти линии для света являются прямыми. Откуда фотонам знать о том, что чёрная дыра втянула все эти линии, внутрь себя.
     — Что-то я не поняла. Разве можно пространственно — временную структуру Вселенной просто взять и разорвать?
     — Нет нельзя, но её можно замкнуть, простейший пример — два проводника. Когда изоляция в порядке электроны по одному проводу достигают лампочек в вашей квартире, а по соседнему проводу возвращаются обратно. Если происходит повреждение изоляции, и она прогорает, электроны уже не достигают потребителя, они просто перескакивают с кристаллической решетки одного проводника в кристаллическую решетку другого, через дырку образованную сгоревшей изоляцией и свет в вашей квартире гаснет. Думаю, что и чёрная дыра представляет собой аналог короткого замыкания. Произошла перегрузка и метрика пространства, где она находится, замкнулась на метрику пространства находящегося очень далеко от нас.
     — Но в этом случае получается, что всё, что дыра здесь поглотила должно где-то выскочить.
     — Видимо так и происходит, кроме чёрных дыр известны и белые, из которых бьет фонтаном материя как бы из ниоткуда. Но это не значит, что если мы бросим камень в чёрную дыру, то на выходе из белой дыры также получим камень, скорее всего результатом будет выброс различных элементарных частиц. Камень будет перемолот до уровня протонов, нейтронов, электронов и прочая, и прочая. Впрочем, мы слишком отвлеклись от темы вопроса. Что же проделывают мироны? Они направляют в некоторую точку пространства огромное количество энергии искажающей пространственно — временную структуру, а возможно и создающую короткие замыкания в решетке на близких расстояниях. Если такое искажение создать рядом с астероидом, то он должен отклониться от своего маршрута.
     — Так значит, проблема будет решена? — Спросил Ли.
     — А вот это — «бабка надвое сказала!», извините, есть такая русская поговорка.
     — Да, да я знаю.
     — Как правило, астероиды это не сплошной кусок камня и тем более металла. Они в основном состоят изо льда. Лед сам по себе хрупкая вещь, но в нём могут быть и трещины…, множество трещин. Любая деформация, а деформация при таком воздействии обязательно будет, приведёт к разрушению. Куда полетят образовавшиеся куски камней и льда предсказать невозможно, это как космический фейерверк, каждый кусок они отклонить не смогут, а нам достаточно и килограмма, всё равно чего — куска железа или льда, эффект будет одинаковым.
     — Значит, вы считаете, что ноги нужно уносить уже сейчас?
     — Да я считаю, что это наиболее приемлемый и экономичный вариант.
     — Ну для нас как я понимаю экономии никакой не будет, нам, что сейчас догонять Странник, что после распада астероида, всё равно это займет три часа, затраты будут одинаковы. Меня волнует другое, в случае если попытка отклонения будет неудачной, успеем ли мы выйти из зоны бомбардировки?
     Шуи поставила чашку.
     — Это было самое сложное в расчётах, но всё говорит о том, что даже в случае распада обломки полетят достаточно компактным пучком, за десять часов мы будем на расстоянии двухсот тысяч километров от границ опасной зоны.
     — Леонид Фёдорович, вы согласны с этим?
     — Ну, согласен. Но я бы не рисковал.
     — Ясно, собственно говоря, как я понимаю, для мирон главное не в том, чтобы отклонить астероид. Им необходимо опробовать свои системы. Дадим им эту возможность. Шуи налей ещё чаю, Богдан, найди, пожалуйста, ту музыку, которая звучала на твоем сватовстве. Мы же всё-таки собрались для того, чтобы весело провести вечер.
     Остальное время прошло в обсуждении житейских проблем и байках о недоразумениях при контакте с миронами, думаю, что мироны, также обладающие чувством юмора, нечто подобное рассказывают и о нас. Всё это проходило под зажигательные молдавские мотивы, настолько зажигательные, что астроном, не удержавшись, пригласил на танец Женечку, последнее обстоятельство заставило Астру забраться ко мне на колени.
     Проводив гостей, мы с Катей решили, что Астра в эту ночь сочтет за счастье, если в моей каюте никого не будет, а посему отправились к Кате.

     Глава 34
     Бегство.

     На следующий день выяснилось, что весь экипаж, прочитав моё сообщение, проголосовал за продолжение полёта в утробе Странника, сомневающихся на этот раз не было, видимо каждый решил, что такой шанс может выпасть лишь один раз в жизни. На вторые сутки в полночь капитан отдал приказ всем подготовить свои каюты для трансформации и быть готовыми к запуску двигателей через два часа. Мне приказал через сорок минут занять место за резервным терминалом на мостике. Я мысленно поблагодарил его за эти сорок минут, мало того, что мне необходимо уложить в каюте все вещи куда следует, но нужно ещё уложить куда-то Астру на время моёго отсутствия. Повар Дима, хоть он её и кормит, явно не годился, у них чисто деловые отношения, Ивура под рукой нет, тот бы справился. Остается только Катя, правда Астра ещё ни с кем кроме меня не оставалась один на один в таких обстоятельствах, как-то не выпадало случая, но похоже они нашли общий язык — чисто по-женски. «Ну, вот Катя, и держи подарочек». Я отправился в её каюту. Подойдя к двери, деликатно нажал кнопку звонка. Этого она не ожидала, обычно я врывался как ветер.
     — Кто там?
     Я вздохнул:
     — Это мы.
     — Заходи, вот уж не думала, что ты будешь деликатничать, а тем более называть себя во множественном числе.
     — Нет, это действительно мы, — сказал я, открывая дверь и входя с Астрой, сидевшей у меня на плече, — понимаешь из всех вариантов сохранения нашего талисмана, твой сейф показался мне самым надежным. Меня капитан, во время всей процедуры воздействия на астероид и на время возможного бегства желает видеть на мостике.
     Астра повела себя по-хозяйски, спрыгнув с моёго плеча прямо на Катю. Та…, не ожидавшая такого поворота событий чуть не выскочила из кровати, благо ремни, удерживающие её тело, уже были пристегнуты, а следовательно, моя шея не пострадала от её милых ручек.
     — Ну ладно, вы тут развлекайтесь, а я пошёл.
     — Шантажист. А ты садист. — Второе относилось к Астре. — Скажи хоть, что я должна с ней делать в течение пяти часов?
     — Главное, не подеритесь, а остальное само организуется.
     Ну, что же — здесь всё улажено…, можно быть спокойным.
     На капитанский мостик я вошёл ровно в ноль-ноль сорок. За последние два месяца впервые увидел его настолько пустынным. Здесь находилось всего три человека: капитан, навигатор Юрий Скуратов и программист Ирина Сергеевна. Пожелав всем доброй ночи, на что Ирина прыснула, а Юра напряженно улыбнулся, занял предназначенное мне свободное место. Первое, что я сделал, активировав свой терминал — вывел изображение Странника, передаваемоё с одного из малых телескопов. После того как мироны вызвали его к жизни, он из гладкого куриного яйца превратился в высокотехнологичный объект, вся поверхность которого обросла различными механизмами, многие из которых до сих пор были недоступны нашему пониманию. Только хвостовая и носовая части оставались такими же гладкими, как и при первой встрече. Ровно в час ночи в носовой части что-то стало едва уловимо изменяться. Её поверхность, до этого совершенно гладкая, на которой до этого мы не могли обнаружить даже маленькой царапины, распадалась на сегменты. Они приподнялись и начали уходить назад, обнажая огромную сферу, передняя часть которой была будто срезана ножом. Только благодаря этому дефекту в кривизне, стало заметно, что сфера пришла в движение, её срезанная часть теперь смотрела не прямо по курсу станции, а куда-то в бок. Я понял, идёт захват астероида и прицеливание. С ума можно сойти, два миллиона километров! А попасть нужно в точку расположенную на расстоянии в сто — сто пятьдесят метров от него, это всё равно, что в муху стрелять с расстояния двухсот километров!
     Ну, что же пора проверить готовность экипажа к возможному катаклизму. По очереди вызвал старших групп и начальников отделов, все подтвердили, что обход завершен и все их подчинённые готовы к трансформации помещений, заслушав все доклады, приказал им самим устраиваться поудобнее. Затем послал вызов в Катину каюту, та откликнулась и включила общий обзор помещения. Зрелище предстало очень трогательное, похоже, Катя стала третьим существом после меня и Ивура, которому позволялось бесцеремонно гладить шерстку Астры.
     — Ну, как устроились?
     — Вполне комфортно, она мне даже колыбельную поет.
     Я представил Астру, урчащую от удовлетворения.
     — Вот только когтями всё время цепляется и дергает.
     — Ничего, это она «вышивает», такое кошки делают от удовольствия. Скоро это прекратится. Когда начнется разгон, придерживай её сверху и снизу, только не прижимай очень сильно. После того, как Викинг выйдет в режим равномерного ускорения, можно встать, о необходимости снова подготовиться к трансформации будет сообщено заранее.
     — Что ты меня наставляешь как ребенка, я же один из членов твоей команды и также несла вахту на мостике!
     — Извини, это я нервничаю.
     — Будь спокоен, всё будет ОКей!
     Катя послала мне воздушный поцелуй и отключилась. Практически весь состав Викинга сейчас находился в своих каютах, только часть персонала вычислительного центра и несколько астрономов, не считая присутствующих на капитанском мостике, занимали свои рабочие места. Приближалось время «Ч», через десять минут и сорок две секунды, нет уже сорок, тридцать восемь, тридцать шесть…. А ладно…! В общем, скоро мы выясним, какая жизнь нам уготована на следующие три часа. Когда угол между стрелками на механических часах — «как ни удивительно на мостике присутствовали и такие», составил шестьдесят градусов, на большом экране появилось лицо Ивура.
     — Капитан Ильин! — Обратился он официально к Анатолию Петровичу. — Начинаем отсчёт.
     Послышались звуки метронома, и одновременно бесстрастный голос отсчитывал в обратном порядке, начиная с тридцати. Я смотрел на экран своего терминала, стараясь не слишком напрягать глаза, если переусердствовать со зрением они обязательно начнут слезиться и тогда пропустишь самоё интересное. Наконец прозвучало «НОЛЬ», вот тут я свои глаза жалеть не стал, уставился в экран немигающим взглядом. Собственно говоря, ничего особенного не произошло, единственное, что я заметил…, а может, мне это показалось, возникло некоторое дрожание света звёзд на оси воздействия излучателя Странника, которое длилось около двадцати секунд. У нас воцарилась полнейшая тишина, даже Ирина Сергеевна прекратила щелкать по клавишам. В рубке станции мирон, изображение которой выводилось на большой дисплей, также всё стихло, время отклика лазерных и микроволновых локационных систем на таком расстоянии около четырнадцати секунд время отклика человеческого мозга на усвоенную информацию около двух минут включая получение новых данных для подтверждения выводов. Через две с половиной минуты на пульте капитана замигал сигнал вызова из обсерватории. Перед капитаном возникло лицо Леонида Фёдоровича.
     — Анатолий Петрович. Он распался. — Бесстрастно сообщил астроном.
     — Величина обломков? Траектория разлёта? Скорость и количество?
     — Основных, размерами более двадцати метров — одиннадцать, есть ещё помельче, все они нам не опасны, так как уходят в сторону. Но образовалось ещё и облако, состоящее из мелких обломков, и это облако, расширяясь в своём движении, в основном сохраняет прежнюю траекторию астероида.
     На большом экране отобразилось лицо Ивура.
     — Извините капитан, но придётся запускать наши двигатели.
     Анатолий Петрович улыбнулся.
     — Не расстраивайтесь капитан Ивур, я отлично понимаю, вам необходимо было опробовать работу систем своего корабля, и надо сказать — системы сработали отлично. В дальнейшем такой способ отклонения астероидов может найти своё применение, нужно только поработать, над режимами и видимо, не пытаться делать это одним мощным импульсом, а посылать серию более слабых. Ну, а вариант побега заранее просчитан, так что через двенадцать минут стартуем.
     Во всех отсеках Викинга раздался сигнал, предупреждающий о скором запуске маршевого двигателя. Я снова послал сигнал вызова в Катину каюту, она откликнулась не сразу. Наконец появилось изображение, представившее мне двух заспанных красавиц.
     — Извини, кажется, я вас разбудил.
     — Взгляни на часы полуночник!
     — Действительно третий час ночи, Катюша мы запускаем двигатели.
     — Что? Факир был пьян и фокус не удался?
     — Не то, чтобы не удался…, просто результаты превзошли все ожидания, если конечно не считать ожиданий Леонида Фёдоровича.
     — Он развалился!!?
     — Да.

     — Вот это да!!!
     — Катя во время трансформации попридержи Астру, а потом спите дальше.
     — Заснешь с тобой!
     — Всё отключаюсь.
     Я запустил программу определения готовности экипажа к старту, номер одной из кают светился красным, и не удивительно это был Игорь — помощник Леонида Фёдоровича. Я включил голосовую связь с его каютой.
     — Игорь, где вы там? Почему не на месте.
     — Извините, Сергей Васильевич, очень в туалет захотелось.
     — Постарайтесь быстрее закончить с этим делом, иначе продукты своей жизнедеятельности будете рассматривать на стенах и потолке, не говоря уже о поле.
     — Всё уже укладываюсь.
     Действительно красный цвет сменился на зеленый.
     — Докладывает первый помощник, экипаж к старту готов.
     На борту Викинга стали происходить сначала едва заметные, а потом всё более ощутимые изменения. Первое, что произошло, это постепенно пропала сила тяжести, корабль прекратил вращение. Затем наши рабочие места изменили свою ориентацию по отношению к оси корабля, теперь при разгоне и торможении наши тела будут находиться в привычных для них условиях.
     Вскоре начался новый отсчёт, но теперь перед запуском двигателей. За время, прошедшее с того момента как Странник произвел воздействие на астероид, с его поверхности исчезли все выступающие детали, а излучатель снова скрылся под броней. Но зато корма претерпела изменения, здесь также как перед этим в носовой части, поверхность распалась на лепестки, которые ушли под основной корпус, обнажив несколько отражателей двигательной установки, собственно говоря, отражатели не имели гладкой, зеркальной поверхности. Это была сложная решетчатая конструкция, но перед запуском основного двигателя на её поверхности создавалось энергетическое поле, отражавшее любые виды энергий и элементарных частиц, получалось идеальное зеркало. Мне стало жутко, когда я представил, какая энергетическая мощь должна сейчас оттуда вырваться. Окажись Викинг позади корабля мирон, от нас даже пепла не осталось бы. Но вот прозвучало — «Ноль!».
     На экране моёго терминала на том месте, где находился Странник, возникла яркая вспышка — хорошо, что мы на это смотрим глазами телескопов, а не своими собственными, иначе можно и зрения лишиться, теперь я перед собой видел только звёздное пространство. В это же время моё тело начало приобретать вес, который вскоре достиг полуторной величины от нормального, земного. Наш корабль набрал ускорение четырнадцать метров в секунду. Началась погоня, которая должна продлиться около трёх часов. Тут я вспомнил слова Ивура о том, что мы можем потерять друг друга. Рука сама потянулась к терминалу и набрала код обсерватории, на экране появилось лицо Леонида Фёдоровича.
     — А вы что, тоже полуночниете, Сергей Васильевич? Сами напросились или исполняете приказ?
     — Если бы не было приказа, тогда напросился бы. Скажите, пожалуйста, Леонид Фёдорович, могут подтвердиться опасения капитана Ивура — и мы потеряем друг друга?
     — Что вы, Серёжа, если мы могли сопровождать их на расстоянии трёх световых месяцев, то, что такое двести тысяч километров? Нас разделяет, можно сказать, пространство толщиной в бумажный лист, тем более что и они и мы шумим в эфире так, что только рожденный вообще без ушей не услышит. Работайте спокойно, через три часа увидите своих синеньких на своём экране.
     Эти самые три часа разложились на три части. Вначале — разгон, и все мы весили в полтора раза больше чем обычно, затем основной двигатель был остановлен и включились корректирующие, развернувшие Викинг на сто восемьдесят градусов. Во время разворота снова показали себя центробежные силы, и мы оказались в положении мух висящих вниз головой, Длилось это недолго, поэтому системы трансформации не включались. Затем снова был запущен главный двигатель, но теперь он замедлял скорость нашего движения, наши тела опять приобрели полуторный вес. Наконец снова воцарилась невесомость, основной двигатель остановлен. Я задал команду вывести на свой экран информацию со всех оптических телескопов. Изображение разложилось на множество прямоугольников, везде только звёзды! Неужели промахнулись?!! Но вот в поле восьмого квадрата начал вплывать корпус Странника, фу…! Всё нормально. В это же время на большом экране отобразилось лицо Ивура.
     — Поздравляю вас земляне, операция прошла успешно.
     Анатолий Петрович принял расслабленную позу.
     — Передайте так же и наши поздравления своему экипажу капитан Ивур. Операция, правда, формально ещё не закончена, только через семь часов мы будем на безопасном расстоянии. Но сработали мы славно, ещё раз примите мои поздравления!
     Затем он включил громкую связь по всему кораблю.
     — Приготовится к развороту, негоже лететь хвостом вперед. Что о нас подумают инопланетные коллеги? После этого будет произведена трансформация и запуск вращения корпуса, прошу всех потерпеть ещё двадцать минут.
     Через двадцать минут, когда на корабле воцарилась привычная обстановка капитан обернулся ко мне.
     — Сергей Васильевич, можете идти отдыхать, в ближайшее время, думаю, больше никаких катаклизмов не будет.
     Я посмотрел на часы — пять часов тридцать пять минут. Время самого сладкого сна. Значит, к Кате соваться не стоит, придётся идти к себе. Тем более что я сам больше двадцати часов без сна.
     Проснулся от ощущения тяжести лежащей на ногах, ну конечно, Астра, воспользовавшись моим бессознательным состоянием, решила сменить свой коврик на моё одеяло. Глаза открывать не хотелось, лень было даже согнать эту нахалку. Сквозь полудрему услышал шуршащий звук. Значит они обе здесь. Это радует. Я открыл глаза и увидел Катю, сидящую за столиком и перелистывающую бумажную книгу, часы показывали одиннадцать сорок.
     — Что нового напечатали сто пятьдесят лет назад?
     Она посмотрела на меня.
     — Ошибаешься некоторые новые книги, и сейчас печатаются на бумаге. Каким бы удобным не был интерфейс карманного компьютера, но он никогда не сможет заменить чтение живой книги.
     — А почему прекрасная принцесса не на работе, не решает государственные дела, а предается ленному безделью в моей опочивальне?
     — Потому что исполняющий обязанности короля, его высокопревосходительство Анатолий Петрович, предоставил нам с тобой однодневный отпуск. Так что до завтрашнего утра мы с тобой свободны.
     — А Викинг не рискует за это время заработать шишку на лбу от встречи с шальным камушком?
     — Нет, мы недавно закончили расчёт возможных траекторий движения крупных обломков и частиц образовавшегося облака, получается, что наш дуэт уже находится на расстоянии сто сорок тысяч километров от зоны поражения. Но если честно меня гложет чувство вины.
     — Почему?
     — Ну, летел себе спокойно кусок скалы, никого не трогал, мы его легко обнаружили, и могли легко сбежать. А во что он превратился сейчас? Какую кучу мусора мы сотворили? Причем в той области космоса, которая считается совершенно чистой.
     — Ну, что же придётся лет эдак через десять вернуться и прибрать за собой.
     — Вставай, хватит валяться, у меня прямо руки чешутся окунуть тебя с головой в бассейне.

     Глава 35
     Экскурсия по Страннику.

     Во время обеда я понял, что просто отдыхать у меня не получится, здесь ведь не уедешь за город на шашлыки, можно конечно и даже нужно время от времени посидеть или побродить в оранжерее, но мне сейчас требовалось более активное времяпрепровождение.
     — Катя до сих пор мы посещали Странник как специалисты, и всё наше время было занято работой. А как ты смотришь на то, чтобы посетить его как экскурсанты.
     — Как это?
     — В пятнадцать часов отправляется челнок, я знаю — там есть свободные места, давай напросимся к Ивуру в гости.
     — Как мы это сделаем?
     — Пошли. — Сказал я, вставая, и потащил её к себе в каюту.
     Там я на правах первого помощника капитана запросил связь с капитаном лезирианского корабля, тот откликнулся сразу.
     — Добрый день Сергей, чем могу быть полезен?
     — Добрый день капитан Ивур, как отдохнули?
     — Ну, зачем так официально! Я уже в курсе, что вы на сегодня отстранены от работ для восстановления жизненных сил. Поэтому обойдёмся без формальностей.
     — Спасибо Ивур. Дело в том, что за то время, которое мы провели в полёте, понятие отдых приобрело несколько иное значение чем-то — которое имело на Земле. Я не могу просто проваляться в постели или провести такое количество свободного времени в блуждании по оранжерее. У нас с Катей вся надежда на вас.
     Два глаза Ивура хитро сощурились, а третий несколько округлился, выражая высокую степень понимания.
     — Так вы хотите, чтобы я помог вам избавиться от этого свободного времени?
     — В общем да, мне хотелось бы ознакомиться с вашим кораблем не как специалисту по инженерным устройствам, а Кате не как математику программисту. А просто как любопытным мыслящим существам, я буду очень вам благодарен, если вы нам в этом поможете.
     — Это нетрудно сделать. Сегодня ваш главный хранитель здоровья Владимир Семёнович будет осматривать отсеки, которые предназначены для устройства вашего проживания и наши оранжереи, думаю, что это вас заинтересует, сопровождать вас будет Саруна, моя жена.
     Я чуть не подпрыгнул.
     — Так ваша половинка тоже бодрствует?
     — Какая половинка? О чём вы Сергей? — Выразил удивление Ивур.
     — А…а, это у нас есть такая легенда. Муж и жена — это две половинки одного целого, они долго искали друг друга и вот, наконец, нашли.
     — Интересно. У вас очень богатый фольклор, несмотря на молодость земной цивилизации. У нас есть похожая легенда, но о ней, думаю, лучше расскажет Саруна. А, капитан Ильин уже разрешил?
     — Ничего Ивур, с ним я договорюсь.
     Отключившись, тут же послал вызов на УМКу капитана, он долго не отвечал, но вот, наконец, экран ожил, влажные волосы, капельки воды блестят на лице. Мне стало неудобно.
     — Извините, Анатолий Петрович, кажется, я вытащил вас из душа.
     — Нет, Сергей из бассейна. Водное поло, знаете ли, довольно увлекательная игра.
     — И кто кого?
     Капитан довольно улыбнулся.
     — Мы тут собрали неплохую команду из представителей разных стран и различных специализаций. А теперь, мягко говоря, шлепаем по попе профессионалов. Это они так себя называют, из инженерного отсека.
     — А как же Ли Цзиан? Он ведь непревзойденный пловец.
     — Его нет, он сейчас собирается лететь на Странник.
     — Анатолий Петрович, я к вам, поэтому же поводу, раз вы нам дали целый выходной день позвольте слетать на увлекательную и познавательную экскурсию к миронам! Ивур утверждает, что мы получим массу впечатлений.
     — За что я вас уважаю, Сергей Васильевич, это за то, как вы можете гладко подвести основу, уже и капитана Ивура успели привлечь на свою сторону. Хорошо, я отдам распоряжение, чтобы вас включили в состав экспедиции.
     Когда экран погас, мы с Катей ударили друг другу в ладони.
     — Быстрее, нужно успеть одеться и пройти дезинфекцию.
     В приемном зале ангара нас остановил Андрей Кирилин.
     — Извините, Сергей Васильевич, но вы не включены в состав экспедиции.
     — Андрей ещё раз внимательно проверьте список, — сказал я, таща за руку Катю в сторону тамбура.
     Андрей повернулся к терминалу. — Действительно, есть. Неужели я просмотрел?
     Высадившись на поверхности Странника, под куполом мы переоделись в легкие скафандры, специалисты инженерного и технического отделов остались в тяжелых вакуумных.
     — Что это они, решили потренировать силу воли? — Спросил я доктора.
     Доктор усмехнулся.
     — Нет, им сегодня предстоит работа в большом ангаре, а там — космический вакуум.
     На борту станции нас встретила стройная миронка. Если бы не четыре руки, то издалека её можно было бы принять за землянку. Она сразу подошла к нашей троице. Столько времени с ними общаюсь, но до сих пор не могу привыкнуть к тому, что в то время когда мы одеты в легкие скафандры, они видят нас почти голыми. Это и дает им возможность безошибочно узнавать кто из нас кто, несмотря на то, что наши лица скрыты масками.
     — Здравствуйте, меня зовут Саруна, — раздался голос из переводчика, — если я не ошибаюсь, вы Сергей, — обратилась она ко мне, — а вы Катя.
     Саруна посмотрела на Катю.
     — С Владимиром Семёновичем мы уже знакомы. Ивур попросил, меня, показать вам как идут работы по подготовке жилой зоны для землян, а также наши оранжереи и ботанический сад, если конечно я вкладываю правильный смысл в эти слова.
     — Правильный, правильный дорогая Саруна.
     Отозвался Владимир Семёнович.
     Саруна, задумавшись, опустила свои ушки.
     — Никак не могу привыкнуть к оборотам в вашей речи, у нас значение «дорогой» применяется лишь в исключительных случаях. Идёмте.
     Мы подошли к ближайшему свободному входу в лифт.
     Здорово они всё-таки придумали, входишь в любые лифтовые двери и теоретически имеешь возможность выйти через любые другие, лифтовая кабина может передвигаться по всем осям координат и достигнуть любого места на Страннике, за выбор оптимального маршрута отвечает центральный компьютер станции. Другое дело, что не везде двери лифта вас выпустят из кабины. Если вы не имеете соответствующего допуска, то в некоторых местах они просто не откроются.
     Саруна набрала адрес пункта назначения. Я ощущал, как кабина время от времени изменяла скорость и направление движения, минут через пять она остановилась. Двери открылись, и вопреки моим ожиданиям перед нами предстал не коридор станции, а ещё одна кабина.
     — Это дезинфекционная камера. — Просветила нас наша сопровождающая. — Сейчас она не задействована. Первое время вашего пребывания на Страннике, — я удивился, с какой легкостью лезирианка применила новое название их станции, видимо оно действительно понравилось миронам, — и вам, и нам придётся проходить эту процедуру. Думаю, что через тридцать — сорок суток нашими и вашими хранителями здоровья будут разработаны необходимые вакцины и тогда эти камеры уже будут не нужны.
     Она посмотрела на врача.
     — Какое ваше мнение Владимир Семёнович?
     — Испытания вакцин подходят к концу. Надеюсь, что в эти сроки мы уложимся.
     В противоположной стене открылись ещё одни двери, Коридор, в который мы вышли, удивил меня своим освещением. Это был, как бы это сказать…, более земной свет.
     — Сейчас мы находимся на сто шестом этаже ниже поверхности. Три параллельно расположенных коридора будут местом размещения землян. С этого этажа есть непосредственный доступ к шлюзу позволяющему попасть в грузовой отсек, в котором предполагается разместить Викинг.
     — Владимир Семёнович, вам не кажется, что освещение здесь несколько отличается от обычного для лезириан? — Спросил я доктора.
     — Оно действительно отличается и приспособлено к нашему восприятию, это сделано по моей просьбе.
     Коридор, в который мы вышли, мало отличался от остальных имеющихся на Страннике. Да и вообще он больше напоминал коридор общественного учреждения, по обеим сторонам шли двери, на дверях закреплены таблички с номерами.
     — Такое ощущение, будто я попал администрацию космопорта.
     Доктор махнул рукой.
     — Потом таблички заменим, а на стенах развесим репродукции. Сейчас… это — как жилой дом на стадии строительства.
     Саруна открыла одну из дверей и пригласила нас войти.
     — Вот стандартная каюта, приспособленная для проживания людей.
     Помещение оказалось в полтора раза больше моей каюты на Викинге. У левой стены располагался столик с терминалом аналогичным тому, которым мы привыкли пользоваться, противоположная стена имела три двери, одну широкую и две узкие. Саруна открыла узкие двери, за одной из них обнаружился пустой шкаф, в котором удобно было хранить скафандр, за другой шкаф с полочками и ящиками. Такой же шкаф обнаружился и на правой стене. Более широкая дверь на противоположной стене оказалась входом в санузел. Там был душ и место для отправления естественных надобностей, всё — вполне земного типа.
     — Всё это хорошо, но где же, спать?
     Саруна подошла к терминалу и что-то набрала на нём. В правой стене откинулось удобное ложе, оно имело бортики, и уже было заправлено чистым бельем. В нише, образовавшейся в стене, обнаружился небольшой поворотный пульт. Над ложем…, я только сейчас заметил…, имелась ещё одна дверца, но расположенная горизонтально. Саруна открыла её, подняв вверх, там так же были полочки и ящички.
     Ни у кого из членов экипажа Викинга не было такого количества личных вещей, которыми можно было бы заполнить все эти шкафчики с их полочками.
     — Смена белья постели происходит при убранном ложе. Время смены программируете вы сами, в зависимости от вашего графика сна. В случае необходимости ложе можно расширить.
     Катя многозначительно посмотрела на меня. В каюте также обнаружились дезинфекционная камера и утилизатор. Ещё имелось окно для заказа синтезированной пищи, но меню для синтезатора пока не было составлено, и я поймал себя на мысли, что мне не очень-то хочется его опробовать. У доктора к оснащению кают претензий не было.
     Затем мы осмотрели рабочие помещения. Вычислительный центр, терминалы которого предполагается связать с мозгом Викинга. Обсерваторию, как это ни странно звучит расположенную на глубине более четырёхсот метров от поверхности. Но отсюда можно было воспользоваться всеми астрономическими приборами, которыми располагал Странник, оптическими и радиотелескопами, регистраторами частиц высоких энергий, и ещё чем-то таким, что я думаю, приведёт наших астрономов в восторг, но моему пониманию было недоступно. Далее шли столовая и медицинский отсек. Столовая можно сказать по своему оснащению один в один повторяла нашу, если не считать размеров. Дима и Агрэ думаю, будут довольны, на территории камбуза даже посуда необходимая для приготовления пищи уже находилась на своих местах. Я высказал несколько своих соображений по поводу обустройства столового зала, Саруна занесла всё это в свой коммуникатор. В медицинском отсеке мы провели довольно много времени, думаю, нет смысла объяснять, почему. Мироны установили там много своего оборудования и наш доктор начал пытаться докопаться до каждой мелочи.
     — Владимир Семёнович, — остановила его Саруна, — во-первых, никто не собирается оставить вас один на один с этой техникой. Рядом с вами будут находиться наши специалисты, которые лучше меня объяснят, что и как работает. Во-вторых, здесь будет установлено также и привычное для вас оборудование.
     Ещё через некоторое время миронка привела нас к шлюзовой камере позволяющей попасть в грузовой отсек, предназначенный для размещения Викинга.
     — После того как Викинг будет погружен в большой грузовой отсек, через эту камеру вы в любой момент сможете перейти на борт своего корабля. Сейчас нам туда нельзя, там вакуум, но мы можем посмотреть.
     Она вывела нас в параллельный коридор, в котором вместо шлюзовой камеры имелось смотровое окно. Я астронавт со стажем, но даже у меня закружилась голова, когда я заглянул в него. Никогда не видел помещений такого размера, Мозг отказывался воспринимать увиденное как единое целое. Внутри, правее окна шли работы, там копошились двурукие и четырехрукие фигуры в скафандрах, среди двуруких я заметил скафандр с номером семь. Понятно Цзиан тоже там.
     — Сейчас наши и ваши специалисты готовят переходной коридор от шлюза, возле которого мы сейчас были к шлюзу вашего корабля. Для перехода необходимости в скафандрах не будет, но лучше их одевать.
     — Понятно, «Береженого — Бог бережет». — Сказал я.
     — Не поняла…?
     — Ну, у нас есть разные поговорки на такой случай: «Береженого — Бог бережет», «На Бога надейся, но сам не плошай». В общем, если не хочешь попасть в неприятную ситуацию, предусмотри все варианты, которые помогут избежать её.
     — Очень хорошо, если вы будете следовать указаниям своих поговорок. Это поможет избежать многих неприятных ситуаций. Сейчас я думаю, обязательная часть нашей с вами сегодняшней работы закончилась, оставшиеся два часа мне хочется, да и вам я думаю, будет это интересно, посвятить нашим оранжереям. Работа в них, моё самое любимое занятие.
     Я вспомнил. Катя говорила, что жена Ивура, лезирианский агроном по нашим понятиям.
     Первая оранжерея, которую мы посетили, непосредственно сообщалась с зоной нашего проживания, на мой взгляд, она несколько превышала площадь оранжереи на Викинге, здесь были разбиты дорожки, на которых стояли до боли знакомые скамеечки. На остальном пространстве росла привычная для нас трава, а также пробивались растения, явно относящиеся к деревьям и кустарникам. На одной из дорожек в окружении мирон стоял Пьер Гюйот и что-то им объяснял. Заметив нас, он помахал рукой, затем снова занялся своим делом.
     — Здесь мы хотим создать оранжерею аналогичную той, которая находится на вашем корабле. К сожалению, несмотря на применение стимуляторов роста, кусты и деревья растут несколько медленнее, чем хотелось.
     Потом мы опустились на пятьдесят два этажа ниже. Саруна открыла одну из дверей. Я сделал шаг вперед и остановился, можно сказать «разинув рот».
     — Что Сергей Васильевич, впечатляет? — Спросил доктор.
     Выглянувшая из-за моей спины Катя, тихо ахнула. Перед нами расстилался настоящий земной ландшафт, вернее он его очень напоминал. Здесь были луга, небольшие рощицы низеньких деревьев, пригорки и овражки, а вдалеке, или мне это кажется, там, как будто протекала речка.
     — Доктор, там, что действительно река?
     — Ну, река это громко сказано, небольшая речушка, но имитация полная. Там даже лезирианские водоплавающие живут. Этот уголок лезирианской природы начали воссоздавать чуть больше месяца назад, деревья ещё маленькие, но уже сейчас впечатляет. Площадь этого оазиса около одного квадратного километра, он и сам по себе достаточно велик. Но у него ещё и три зеркальных стены, что очень сильно увеличивает перспективу. Ландшафт устроен так, что вплотную к стенам не подойти, поэтому ваше собственное отражение не бросается вам в глаза.
     — Некоторые мироны проводили на станции всю свою жизнь, — пояснила Саруна, — здесь они рождались, здесь и умирали. Но даже при этом они не чувствовали себя оторванными от Лезира. У нас есть и другие оранжереи. В некоторых из них воссоздан образ тропических широт, в других средних. Там даже времена года меняются, и зимой идёт снег. Конечно, до полного восстановления растительности пройдёт ещё много времени, но уже сейчас здесь можно отдыхать.
     Катя обернулась к нашему экскурсоводу.
     — Саруна. Капитан Ивур сказал, что у вашего народа есть легенда, о том, как двое находят друг друга, а затем становятся мужем и женой. Вы можете рассказать нам её?

     ***

     Миронка взглянула на меня, затем на Катю.
     — Да, есть такая легенда. В ней говорится о том, что на нашей звезде Стриг дочь бога огня, которую звали Сатора, выращивала прекрасные цветы. Каждый из этих цветков был для неё как живая душа. Цветы имели два больших светло-синих лепестка образовавших чашу, они как бы обнимали друг друга. В то время на Лезире не было жизни, там властвовал бог холода и мрака Цикрон, злобный и непредсказуемый. Однажды он решил, что его ледяной замок слишком пуст и решил жениться. Его выбор пал на Сатору. Придя к богу огня, он объявил, что желает видеть Сатору своей женой. Бог огня очень удивился и позвал дочь: «Сатора хочешь ли ты стать женой Цикрона?». «Нет, отец, лучше смерть, чем жизнь в ледяной пустыне!». Цикрон был взбешен и задумал месть. Однажды он пробрался в сад Саторы и сорвал все цветы в её саду, потом, разорвав их, разбросал по всему Лезиру. Лепестки разлетелись в разные стороны. Сатора придя в сад, и не увидев цветов, бросилась к отцу, со слезами на глазах она рассказала о происшедшем. Бог огня призвал своих подданных и приказал узнать, куда делись цветы. Через некоторое время он и его дочь услышали о злодейском поступке Цикрона. Тогда Сатора произнесла: «Я хочу, чтобы все лепестки стали живыми, разумными существами. И как бы далеко они не упали друг от друга, каждый из них будет искать того, кто был на одном с ним цветке, а найдя друг друга, они создадут новый цветок — пару любящих друг друга сердец. Называть себя они будут Миронами. А чтобы они не ощущали себя живущими в пустыне, я сделаю вот что».
     — И она бросила миллиарды искорок на Лезир, из этих искорок появились растения, животные и все другие существа, живущие на планете. Отца, Сатора попросила согреть Лезир теплом Стрига, с тех пор на нашей планете стало тепло и появились времена года, только на полюсах остался вечный холод, там и беснуется в своей бессильной злобе Цикрон. А Сатора продолжает ухаживать за своими цветами — парами любящих друг друга сердец.

     ***
     Я посмотрел на Катю, та стояла как каменное изваяние, мне пришлось дернуть её за рукав, чтобы вывести из оцепенения. Она вздрогнула, затем произнесла.
     — Красивая легенда. Саруна, а вы знаете другие легенды вашего народа?
     Саруна рассмеялась, все её ушки мелко задрожали.
     — Конечно, знаю Катя, но не все. Вот в памяти центрального компьютера хранится всё, что связано с развитием цивилизации на Лезире.
     Доктор взглянул на часы.
     — Всё друзья, нам пора, осталось полчаса до отправления челнока.
     У выходного шлюза собрались уже все члены экспедиции, мы были последними. К нам подошёл Цзиан.
     — Как прошла экскурсия?
     — Прекрасно. Думаю, вам с Шуи здесь понравится. А как продвигается работа в грузовом отсеке?
     — Скоро всё будет готово и можно будет погрузить Викинг… Никак не могу освоиться с этим словосочетанием. Это ж надо…! Викинг…! И куда-то погрузить!
     Через иллюминатор челнока я наблюдал за удаляющимся Странником. Наш купол, раньше казавшийся каким-то чужеродным наростом на совершенно гладком теле, теперь затерялся среди выдвинутых систем наблюдения, сканирования, связи и ещё черт знает чего. Скоро чрево этого похожего сейчас на ежика яйца станет на неопределенное время нашим домом.

1 response to "Космические странники."

  1. By: Владимир Дежин Posted: 08.02.2020

    Молодец. Я тоже хочу книгу написать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *